— Разберемся, не переживай, — отмахнулся я.

Отец удовлетворенно кивнул, а затем перевел свой сияющий взгляд на женскую половину стола.

— Дамы, — обратился он к Алисе и Лидии с такой галантностью, что хоть сейчас на сцену Большого театра. — Не окажете ли вы нам честь и не присоединитесь ли к нашей скромной мужской компании на этих вечерах?

В столовой повисла тишина. Девушки переглянулись. В их глазах читалось замешательство. Алиса с сомнением посмотрела на свою футболку, Лидия — на меня.

Я лишь пожал плечами, мол, решайте сами, мне-то вообще все равно. Хотите — идите, хотите — сидите дома. Хотя, зная местные нравы, появление двух красивых спутниц рядом со мной и отцом вызовет бурю сплетен, но кого это волнует?

— А чего вы на Виктора смотрите? — искренне удивился отец, перехватив их взгляды. — Это ж я вас приглашаю, а не он. Мой сын, при всем уважении, иногда бывает непроходимым сухарем, забывающим о манерах. Я же, как старый джентльмен, не могу допустить, чтобы такие очаровательные леди скучали дома, пока мы развлекаемся светскими беседами.

Алиса неуверенно улыбнулась.

— Ну… если это уместно, Андрей Иванович, то можно, — сказала она. Алиса, несмотря на все трагедии, оставалась молодой девушкой, которой, вероятно, хотелось иногда надеть красивое платье и выйти в свет, а не только копаться в станках.

— Буду крайне признательна за приглашение, Андрей Иванович, — отозвалась Лидия.

— Вот и славненько! — отец, довольный результатом, хлопнул в ладоши. — Значит, договорились. Платья, украшения — это все на мне, не обсуждается. Считайте это подарком за то, что терпите моего сына и скрашиваете старость одинокого старика.

Он грациозно, насколько позволял его возраст и статус, поднялся из-за стола.

— Вить, уберете же, да? — бросил он через плечо, направляясь в сторону гостиной, откуда уже доносились звуки включенного телевизора. Вопрос был чисто риторическим.

— Как будто у меня есть выбор, — хмыкнул я ему в спину.

Сказано — сделано. После работы я, как образцовый водитель семейного такси, сначала доставил Алису и Лидию домой, высадив их у порога, а затем, не глуша мотор, забрал отца. Андрей Иванович уже ждал на крыльце.

Мы двинулись в центр Феодосии. Вечерний город жил своей размеренной жизнью: зажигались фонари, витрины магазинов подмигивали вывесками, прохожие спешили по своим делам, кутаясь в куртки от морского бриза.

— Ну-с, показывай, где тут у вас одеваются приличные люди, — скомандовал отец, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье.

Задача оказалась сложнее, чем я думал. Феодосия — прекрасный город, но это не Милан и даже не Москва. Здесь понятие «элитный бутик» часто означало просто то, что вещи висят на вешалках, а не лежат в корзинах, и цены на ценниках имеют на один ноль больше, чем на рынке. Именно поэтому я выбрал путь по самым хорошим бутикам с одеждой, где девались либо аристократы, либо люди бизнеса.

Мы начали наш поход за элегантностью с проспекта Айвазовского.

Первым был магазин с пафосным названием «Императорский Стиль». Отец вошел туда, огляделся, подошел к ближайшему манекену, пощупал ткань пиджака двумя пальцами, словно проверял пульс у покойника, и едва заметно поморщился.

— Шерсть с добавлением полиэстера, — шепнул он мне, сохраняя на лице вежливую улыбку. — Процентов сорок, не меньше. Скрипит на пальцах.

Продавщица, молоденькая девушка, тут же подлетела к нам с горящими глазами:

— Вам что-то подсказать? У нас новое поступление из Турции!

— Благодарю, милая, — отец мягко улыбнулся ей, как добрый дедушка. — Мы пока просто осмотримся. У вас прекрасная выкладка товара.

Мы вышли через минуту.

Следующим был «Статский Советник». Та же история. Затем «Престиж», «Элегант», «Мужской Клуб» и еще с полдюжины магазинов, названия которых слились у меня в одно пестрое пятно.

Отец вел себя безукоризненно. Он ни разу не фыркнул, ни разу не сказал грубого слова персоналу, хотя я видел, как его аристократическая натура страдает при виде кривых швов, дешевой фурнитуры и лекал, рассчитанных на людей с анатомией кубика Рубика. Он вежливо кивал, хвалил интерьеры, благодарил за внимание и неизменно находил повод уйти, не совершив покупки.

— Виктор, — сказал он, когда мы вышли из очередного «Бутика Элитной Одежды», где нам пытались продать малиновый пиджак эпохи девяностых. — Я начинаю терять надежду. Неужели мне придется ехать к Муравьевым в дорожном костюме? Это будет скандал.

Я уже и сам начал уставать. Ноги гудели, а от бесконечного мелькания витрин рябило в глазах.

Мы свернули на одну из боковых улочек, где магазины были поменьше, но выглядели чуть более уютно. И тут взгляд отца зацепился за неприметную, но стильную вывеску: «Столичная Мода».

— О! — воскликнул он. — Я знаю владельца этой сети в Москве! Он ерундой не торгует, идем! Надеюсь, этот магазин тоже принадлежит ему.

Мы вошли внутрь. Здесь не пахло дешевым пластиком, освещение было мягким и теплым, а ряды вешалок не ломились от товара, что обычно было хорошим знаком.

Отец прошел вдоль ряда с костюмами. Его рука привычно скользнула по рукаву темно-синего пиджака. Пальцы задержались на ткани. Он потер ее, прислушиваясь к ощущениям.

Лицо Андрея Ивановича дрогнуло.

— О-о-о-о-о… — протянул он довольно, и в этом длинном звук было больше эмоций, чем во всех его вежливых фразах за последние два часа. — Итальянская шерсть. Кручение сто двадцать. И подкладка из вискозы, а не из нейлона. Виктор, ты посмотри!

А я только и успел задуматься о том, откуда отец такой великий знаток в качестве материалов, когда успел разобраться во всем этом и, что самое главное, точно ли он правильным занялся бизнесом? Может, стоило свою фабрику открыть по производству костюмов?

К нам подошел продавец, пожилой мужчина с сантиметровой лентой на шее, который выглядел так, словно сам шил эти костюмы.

— Добрый вечер, господа, — с достоинством произнес он. — Могу я быть полезен?

— Можете, любезнейший! — отец просиял. — Мне нужен костюм. Нет, два костюма. И я, кажется, вижу, что нам есть о чем поговорить.

И началось.

Отец набрал в охапку с десяток вариантов и скрылся в примерочной. Я же, поняв, что это надолго, рухнул на мягкий кожаный диванчик в зоне ожидания. На мгновение мне показалось, что когда в молодости он с покойной матушкой ходил по магазинам, то в отличие от других пар, здесь она сидела в ожидании, рассматривая наряды отца. Я не видел в этом ничего плохого, что человек хотел выглядеть превосходно в глазах других аристократов, однако, это было несколько утомительно.

Шуршала ткань. Скрипела дверь примерочной.

— Виктор! — голос отца звучал бодро. — Как тебе этот?

Я с трудом разлепил глаза. Отец стоял перед зеркалом в темно-сером костюме.

— Нормально, пап.

— «Нормально» — это оценка для школьной формы, — фыркнул он и скрылся обратно.

Прошло пять минут.

— А этот? Темно-синий, классика.

— Отлично, — я зевнул, прикрывая рот рукой.

— Скучновато, — сам себе ответил он. — Сидит хорошо, но нет изюминки.

Прошло еще десять минут.

— Полоска? Как думаешь, не слишком агрессивно для чаепития?

— В самый раз, — пробормотал я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Мягкий диван и тихая музыка в магазине действовали усыпляюще.

Отец выходил, крутился перед зеркалом, поправлял манжеты, критиковал длину брюк, требовал другие запонки для примерки. Я уже начал клевать носом, погружаясь в дрему, где мне снилось, что меня душат гигантским галстуком.

Сквозь полуприкрытые веки я смотрел на него и, повинуясь внезапному импульсу, слегка расфокусировал зрение, переключаясь на иной спектр. Мне нужно было убедиться. Аура отца светилась ровным, хоть и немного тусклым в силу возраста светом. Никаких черных прожилок, никакой вязкой грязи. Он был чист. Артефакт больше не пил его жизнь, и энергетическое тело медленно, но верно восстанавливалось. Это успокаивало.