Окошко отворилось, Дик бросил туда грамоту с требованиями детей города и, не говоря ни слова и не оглядываясь, ушел. За спиной он услышал лязг цепей подъемного моста.

В грамоте предводителя восстания, которую подписали все взбунтовавшиеся дети города, говорилось, что за ответом мятежники явятся на закате. У городского совета есть время подумать.

Вечером, как и следовало ожидать, со стены через ров полетела стрела со смятым пергаментом на древке. Отцы города попросту выбросили грамоту мятежников обратно за стены.

— Не хотите по-хорошему? — звонко крикнул Дик. — Тогда готовьтесь к войне! Мы не будем стрелять в людей города и не полезем на приступ стен, но мы в состоянии устроить вам адскую жизнь!

Он подал знак, из леса донесся грозный призыв боевого рога и деревья на опушке стали дрожать и качаться, словно налетел порыв сильнейшего ветра, хотя вечер тихий. Это казалось зловещим предзнаменованием. Стражники доложили обо всем в городской совет. На ночь город удвоил посты.

Ночью на опушке леса двигались огоньки. Двигались они парами, словно глаза чудовищ. Судя по высоте, неведомые звери метра три в холке и передвигались огромными прыжками. Дик велел своей армии за целый день собрать в лесу ровных сухих палок выше человеческого роста. Чтобы каждый принес не меньше двух дюжин. Из них сделали факелы, навертев на один конец головки из сухой травы и пропитав ее древесной смолой. Смолу собирали и растапливали на огне девочки. Они же готовили еду и делали факелы. По одной палке велено оставить для вечерней атаки. Половина мальчишек помладше взяли каждый по паре сухих толстых хворостин, сунули их в огонь и бегали вдоль опушки, держа палки на вытянутых руках над головой и петляя, чтобы не врезаться в своих товарищей. Раскаленные угли на концах светились, словно глаза волков. На самом деле это лишь отвлекающий маневр. Другая половина мальчишек рассыпалась по равнине и невозделанным полям вокруг города, где валялось множество валунов. Они собирали крупные камни и сносили их на край крепостного рва, а часовые, отвлеченные скачками "чудищ" не замечали, что делается намного ближе к городским стенам.

Таскать камни тяжкий труд. Дик носил их вместе с остальными, но каждому велел собрать не менее тридцати. На это ушел не один час. После полуночи из леса снова протрубил рог. Следом, судя по звуку, в ров свалилось что-то огромное и заплескалось, захлюпало лапами. А потом огни разом пропали и плеск прекратился. Стражники, затаив дыхание, всматривались во тьму. Они чувствовали какое-то движение, слышали шорох травы и странные звуки, которые знатоки ночной жизни леса никак не могли распознать. Ещё бы, ведь это приглушенное хихиканье!

— Первая атака прошла успешно, — похвалил Дик. — Теперь всем спать. Разбужу вас после полудня. Все помнят, что надо делать? Вот и отлично, ведь командовать будете сами. Сигнал к атаке подаст Арти. Очень прошу, не забудьте выдерживать паузу, пока полностью не погаснет эхо!

Невероятно уставшие за этот день, когда они напряженно тренировались и учили свои роли, и за ночь, когда трудились не щадя сил, участники восстания разошлись спать. Теперь они всерьез чувствовали себя армией, а не толпой растерянных беглецов…

С утра город готовился к нападению. Но сколько дозорные ни всматривались в предрассветную мглу, в прозрачное ясное утро, в марево жаркого полудня… ничего не происходило. В городе устали ждать и решили, что до темноты штурма опасаться нечего. Но к двум часам дня дозорные с башен подали сигнал тревоги. На город наступали со всех сторон!

Поднявшиеся по тревоге солдаты гарнизона и горожане высыпали на крепостные стены. Завидев неприятеля, они поначалу разразились хохотом. На город наступали мальчишки! Но вскоре смех замер и сменился напряженным вниманием. В полной тишине, без криков и звона оружия вокруг города смыкалось кольцо. Дети города медленно шли на расстоянии видимости друг от друга. Их цепь приближалась. Каждый — слабый и безоружный. Но они синхронно двигались со всех сторон. Наконец дети встали цепью по краю крепостного рва. Они смотрели на город так, словно хотели взглядом разрушить стены. Солдаты замерли в растерянности. Они не могли стрелять в тех, кто не нападает и не угрожает, но мирными этих гостей вряд ли назовешь. Из леса послышался сигнал боевого рога. Трубили атаку!

Вокруг стен поднялся пронзительный свист. Никто никогда прежде не представлял, что обычный мальчишеский свист, который считают мелким нарушением порядка, бывает столь оглушительным. От него закладывало в ушах. Казалось, налетела буря. Свист длился всего секунд десять. Только затих его отзвук, город содрогнулся от пушечного залпа. Если представить, что одновременно стреляла сотня орудий, и то взрывы казались невероятными даже для привычных к грохоту пушек солдат.

Это мальчишки всего лишь синхронно швырнули по одному тяжелому камню в крепостной ров. Только эхо прокатилось и умолкло, снова раздался свист, на этот раз более долгий и сильный. Он снова сменился грохотом, от которого вода под стенами города бурлила и выплескивалась из берегов.

Те, кто продолжал смотреть, а не присел, закрыв уши, быстро поняли, что мальчишки рассчитались через одного. Половина из них свистела, половина швыряла камни, пока соседи переводили дух. Те, чья очередь получить передышку, подавали сигнал. Пока город сотрясал свист, вторая половина подбирала с края рва неизвестно откуда возникшие валуны и выходила на свою позицию. Закаленных в гвардейской муштре солдат удивляло, насколько четко и слаженно действуют юные мятежники. Когда прозвучало больше двадцати пяти водных залпов, кольцо вокруг города стало отступать так же безмолвно, как появилось. Восставшие скрылись в лесу.

Наблюдатели не видели, что происходило там, под покровом лесных ветвей. Но город трясло, как в лихорадке. До темноты ждали новой атаки. Едва стемнело, из леса снова появились огни. Теперь никто не сомневался, что это не звери, а люди. Армия мятежников. Вдоль опушки леса выстроились цепи факелов. Их становилось всё больше и больше. Они наступали. Скоро вся равнина вокруг городских стен полыхала огнями. Из леса с разных сторон постоянно слышался вынимающий душу волчий вой. Когда звучал рог, факелы двигались и умножались. Но что происходит, никто не понимал. Город почти всю ночь провел в огненном кольце. Огни перемещались, гасли, зажигались вновь, подвластные собственной загадочной логике. Сосчитать невозможно, но и без счета все понимали, их в десятки раз больше, чем детей.

Действительно, каждый мальчишка по первому сигналу вынес один зажженный факел. Потом, пока предыдущий ещё горел, на значительном расстоянии в землю втыкали новую палку, и так снова и снова. О погасших заботились девочки, заново обматывая их пучками просмоленной травы и поджигая. Но самое страшное испытание для осажденных и, как ни забавно, самое легкое для атакующих, ждало город на рассвете.

Дик велел своей армии убрать наполовину сгоревшие палки и укладываться спать в беспорядке, прямо перед крепостным рвом. Рассветное солнце осветило жуткую картину: равнина усеяна неподвижными телами детей города. Среди жителей началась истерика. Женщины кричали и требовали открыть ворота, чтобы проверить, что случилось с детьми. Городской совет и командир гвардии, естественно, запретили это делать, подозревая ловушку. Но правда в том, что никто достоверно не знал, что происходило ночью на подступах к городу. Часовым на стене тоже стало не по себе от этой картины, слишком напоминавшей поля после настоящих сражений. Но сейчас спали мертвым сном только дети, что совсем страшно. Нигде, как ни всматривались дозорные, не видно ни капли крови, ни торчащей стрелы или дротика. Иногда кто-то слабо шевелился, приводя наблюдателей в ещё большую панику.

Когда солнце скрылось за лесом, тихо протрубил рог. Дозорные сообщили, что видят движение напротив главных ворот. К городу шел один человек в темном рыцарском костюме. Он остановился напротив поднятого моста и ждал. На стенах точно так же ждали, что скажет глава восстания. А он долго молчал.