— Недурно, подселенец. Весьма недурно, — в голосе гримуара послышалось нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Ты схватываешь на лету. Быстрее, чем все предыдущие бездари.

— Рад стараться, — выдохнул я. — Но я все равно не понимаю. Как это поможет мне дотянуться до кого-то на расстоянии?

— Потому что ты мыслишь как примат, — беззлобно констатировал гримуар. — Ты пытаешься дотянуться до цели всей своей энергетической проекцией, вытягивая ее, как кусок жвачки. Тратишь колоссальное количество сил на то, чтобы просто сократить дистанцию. Как мартышка, что тянется за бананом через всю клетку.

— А как надо?

— Как снайпер, — менторским тоном продолжила книга. — Сначала ты наводишь прицел. Вот этот твой «сфокусированный взгляд» — это и есть прицел. Ты устанавливаешь визуальный и энергетический контакт с целью. Ты видишь ее, чувствуешь ее. Выстраиваешь невидимый мост между вами. И только потом, когда мост построен, ты отправляешь по нему короткий, точный импульс. Прикосновение. Тебе не нужно тянуть всю руку. Тебе нужно просто протянуть по этому мосту один палец. Понимаешь разницу? Не грубая сила, а точечное воздействие. Эффективность. Элегантность. Минимальный расход.

Я молчал, переваривая услышанное. На словах казалось простым, но по факту при первой такой попытке я ничего не добился. Но это банальное объяснение многое объясняло и упрощало.

— А раньше сказать нельзя было? — не удержался я от упрека.

— Нет, — отрезал гримуар. — Иначе бы ты попытался сделать все сразу, не освоив базу, и только навредил бы себе, спалив к чертям половину своего резерва на какой-нибудь ерунде. Я умный учитель, подселенец. Тебе следует прислушиваться ко мне.

Я не стал спорить. Он был прав.

Еще немного посидел в кресле, мысленно прокручивая новую технику. Не пытаясь ее применить, просто осмысливая. И чувствовал — да, это сработает. Это было именно то недостающее звено, которое я искал.

Усталость навалилась окончательно. Я поднялся, подошел к кровати и лег, не раздеваясь. Глаза закрылись сами собой.

Стук колес был гипнотическим. Мерный, чуть дребезжащий ритм, который отбивал по стальным стыкам рельс пульс всей Империи. Вагон слегка покачивало, словно колыбель, и за окном, в серой дымке рассвета, проплывали смазанные силуэты телеграфных столбов, редкие домишки с дымками из труб, бесконечные, уже тронутые осенней ржавчиной поля. Экспресс «Москва — Симферополь» шел точно по расписанию, пожирая версту за верстой.

В купе было тепло и тихо, если не считать этого бесконечного перестука. На небольшом столике, покрытом накрахмаленной салфеткой, стояли два стакана в подстаканниках, от которых поднимался тонкий аромат чая с бергамотом. Рядом лежала раскрытая пачка дешевых имперских сигарет, пепельница, полная окурков, и колода истертых игральных карт.

Они сидели друг напротив друга. Брат и сестра, два осколка древнего народа в мире людей. Нандор, старший, откинулся на мягкую спинку дивана. Его длинные, цвета воронова крыла волосы были собраны в тугой хвост на затылке. Лицо с высокими скулами и чуть раскосыми темными глазами хранило то аристократическое спокойствие, которое люди часто принимали за эльфийское высокомерие. На нем был строгий, идеально сидящий костюм-тройка из серого твида, но галстук был ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута — небольшая уступка дорожной усталости.

Шая, его младшая сестра, была его точным отражением, только в более мягких, женственных линиях. Те же темные волосы, но распущенные по плечам, те же пронзительные глаза. Она сидела прямо, и в ее позе, несмотря на внешнюю расслабленность, чувствовалось напряжение. На ней была простая, но элегантная блузка и строгая юбка-карандаш — стандартная форма сотрудника Особого Отдела по Правам Эльфийского Народа при Министерстве Внутренних Дел. Их невидимые доспехи в мире бюрократии.

Они служили Империи. Это был осознанный выбор, сделанный еще их отцом, когда стало ясно, что магия древних лесов бессильна против стали и пороха. Когда стало ясно, что мир изменился навсегда. Зачем воевать с машиной, которая прет напролом, сметая все на своем пути? Куда разумнее изучить ее, понять, как она работает, и стать одним из ее винтиков. Важным, незаменимым винтиком.

Они не предали свой народ. Они выбрали единственный способ его защитить — изнутри системы, используя ее же оружие: закон, протоколы, доклады.

Дверь купе тихонько скрипнула, и в проеме показалась проводница — полная румяная женщина в форменном синем платье.

— Чайку еще желаете, господа? С лимончиком?

Нандор, не отрывая взгляда от карт, отрицательно качнул головой.

— Благодарим, нет.

Проводница, привыкшая к молчаливости и сдержанности этих странных, но красивых пассажиров, пожала плечами и прикрыла дверь. Стук колес снова стал единственным аккомпанементом их молчаливой игры.

Шая легко, почти не глядя, бросила на стол карту. Шелест картона по ткани.

— Что думаешь, Нандор?

Он поднял на нее глаза. В них на мгновение промелькнула тень усталости, но тут же исчезла.

— Думаю, как повесить тебе «погоны».

Она отбилась от его десятки своим валетом, и на ее губах появилась легкая усмешка.

— А если серьезно?

Он вздохнул, собирая карты со стола и сбрасывая их в «отбой». Стук колес, казалось, стал громче, настойчивее, словно торопил их, гнал вперед, к этой крымской глуши, пропитанной запахом соли и застарелой расовой ненависти.

— Серьезно? — он перетасовал колоду, его длинные, тонкие пальцы двигались с завораживающей ловкостью. — Ничего не думаю. Далекий край. Все клали на указы Императора с высокой колокольни. Всегда так было. Вот и началось.

Он сдал карты. Себе. Ей.

— Думаю, что никаких фанатиков там нет, и все это дымовая завеса. Разрисовали пару деревьев, вырезали сердце, навели суету, чтобы скрыть обычные, банальные убийства на почве расовой неприязни. Местные алкаши решили развлечься, поохотиться на «ушастых». А потом испугались, что им за это прилетит из столицы, и попытались все свалить на каких-то мифических оккультистов. Примитивно, но для провинции — вполне рабочий сценарий.

— Слишком серьезный подход для периферии, — возразила Шая, поднимая свои карты. — Слишком… театрально. Я читала отчеты. Символы, ритуал, отсутствие признаков разложения. Это не похоже на пьяную драку.

Нандор пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым.

— Может быть. Подумаем об этом, когда доберемся и пообщаемся с неким Громовым. Этот тип меня интересует куда больше, чем пьяные байки о черной магии. — Он посмотрел на карты в своей руке, и на его губах появилась хищная улыбка. — Вот тебе две «дамы».

— Кто к тебе приходил⁈ — голос Корнея в трубке был резким, лишенным обычной дружеской иронии.

Я стоял у окна, глядя на оставшие разводы после дождя и на то, как солнце скупо продирается через густые тучи. Телефон привычно лежал в руке, прижатый к уху.

— Один из оккультистов, — ответил я спокойно. — Мы говорили на дистанции. Говорю прямо — не решился его скручивать. Во-первых, не знал, один он или с подмогой. А во-вторых, — я сделал паузу, — у него при себе явно было оружие. Но, кажется, его послали только «поговорить» со мной. Не устранять.

В трубке на несколько секунд повисла напряженная тишина. Я слышал лишь его дыхание. Он думал. Анализировал. Прокручивал в своей инквизиторской голове все возможные сценарии, и я был уверен, ни один из них не был оптимистичным.

— Я приставлю к тебе слежку из своих, — наконец сказал он. Это был не вопрос. Это была констатация факта. — Чтобы наблюдали.

— Я думаю, это не обязательно.

— Уверен? — в одном этом слове было все. Сомнение в моих силах, тревога за мою жизнь и холодная логика профессионала, который не верит в удачу.

Теперь помолчал я. Уверен ли я?

Вот он, главный вопрос. Стоя здесь, в безопасности своего дома, легко говорить о том, что я справлюсь. Легко строить планы, анализировать, раскладывать все по полочкам. Но там, под холодным дождем, в нескольких шагах от человека, который пришел из тьмы и говорил от имени какого-то «Мастера»… там все было иначе.