Это типа гули...

Я вздохнула и переключилась на наблюдение за тем, как ловко и спорно работает Талия, зашивая порезы на моей куртке, что досталась мне от Артёма. К слову, все эти швейные принадлежности были извлечены из того же огромного рюкзака Артёма. Как, собственно, и кусок точильного камня. И вообще, как оказалось, парень на удивление запасливый.

— Ну и зачем ты всё это с собой таскаешь? — спросила я его, когда все эти принадлежности появились из глубины его рюкзака.

— Никогда не знаешь, что может тебе пригодиться, — пожал тот плечами. — А на передовой порой каждая мелочь — ценнее золота.

О том, что в его мире идёт война, я уже знала. Но когда я попыталась его о ней расспросить, тот наотрез отказался это обсуждать, только пожал плечами и произнёс:

— В своё время наши предки не добили кое-какую нечисть, а она взяла и снова расплодилась… Вот и приходится нам, их потомкам, завершать начатое. — Я тогда ещё удивилась, подумав, что же за нечисть такая у них живёт. Но на эту тему мы с ним больше не говорили.

Наверное, чтобы не чувствовать себя совсем бесполезной, я взялась помогать всем по мере своих возможностей. Поэтому мне доверили нож и послали нарезать свежее медвежье мясо, которое потом сушили над костром и запекали на углях. Нашими стараниями вся та растительность, что оккупировала весь третий этаж здания, пошла в топку, и перед нами встала новая проблема: чем мы будем подкармливать наш костерок дальше? Но тут Слав притащил целое полено, которое водой прибило к крыльцу этого дома, и хоть оно было влажным, его тут же разделали, и теперь поленья лежали подле костра, подсыхали и ждали своего часа пойти на растопку.

***

На следующий день вой гончих совсем пропал, и стало более-менее спокойно. Мил совершенно поправился и чувствовал себя превосходно. У него даже насморка и кашля не было, что удивительно. Но одновременно это и сильно радовало. Ведь это означало, что нам удалось избежать худшего развития ситуации. А к середине дня затяжной дождь и вовсе прекратился, и небо распогодилось. Появление солнца, наверное, каждый из нас встретил с радостью и надеждой.

После недолгих обсуждений было решено, что Слав первым нас покинет ещё сегодня. Он отправится к выходу на той стороне горы и начнёт своё наблюдение за Дискирлином. А уже завтра поутру к нему присоединимся и мы. Вскоре Слав, взяв себе немного еды и фляжку с водой, стал готовиться нас покинуть. Артём, чуть поколебавшись, сняв со своего арбалета штуковину, которую назвал оптическим прицелом, и, показав Славу, как им пользоваться, отдал его ему со словами, что прицел поможет ему всё лучше разглядеть. Гвардеец искренне его поблагодарил и, пообещав беречь прицел как зеницу ока, после ушёл. Ну а мы начали готовиться к раннему сну, так как и сами планировали отправиться в путь ещё затемно, чтобы потом, чуть отдохнув при выходе, попытаться за световой день миновать развалины Учебного города, избегая встречи с гулями.

***

Артём…

Поднялись за четыре часа до рассвета и сразу же выдвинулись вперёд, позавтракав буквально на ходу.

Вал, взвалив на себя мой потяжелевший рюкзак, сразу же ушёл вперёд, оставив нас плестись позади. Но даже в таком темпе мы должны будем добраться до выхода с противоположного конца всего-то за каких-то пару часов.

Мы шли через узкий проход, рукотворно прорубленный древними прямо через гору. Шириной он был не больше метра, а высотой — до двух с половиной метров. Так что идти мы здесь могли только по одному и строго друг за другом. Рон, как всегда, замыкал нашу процессию, а мне выпала честь быть первым. Правда, заблудиться здесь было совсем нереально, так как проход здесь был один, без каких-либо ответвлений. Поэтому вся моя роль заключалась в том, чтобы просто идти первым.

Темноты в этом проходе так таковой не было, так как он был освещён тускло-жёлтым светом вмурованных в стену жёлтых кристаллов, которые, как мне уже сказали, отвечали за освещение. Правда, света было не то чтобы много, но достаточно для того, чтобы не спотыкаться и не сталкиваться в темноте. Всезнайка Ника тотчас поделилась со мной информацией, сообщив мне, что эти световые кристаллы — обычное дело в людских поселениях, что они могут гореть очень много лет без подзарядки, что конкретно эти кристаллы, скорее всего, достигли уже своего придела, поэтому так тускло горят, и что очень скоро они совсем погаснут. Но пока нам и этого света было более чем достаточно.

Ступеньки, по которым мы поднимались, были непостоянными, и периодически они сменялись ровными отрезками пути, по которым было вполне удобно идти.

После часа пути мы сделали небольшой, короткий привал, и снова пошли по туннелю.

А ещё через час мы достигли его конца и места, где нас уже ждали Слав и Вал. Первый тут же вернул мне мой прицел, выразив своё восхищение такой замечательной штукой. После чего уже более спокойно произнёс:

— Ну, в общем, днём гули и вправду не особо активны. Я только под вечер, во время заката смог их увидеть в городе, когда твари покинули свои развалины. А ночью их вообще нереально заметить, так что если и можно миновать город, то только при свете солнца.

— Ещё два часа до рассвета, — произнёс Рон. — Так что кто хочет, может отдохнуть. — После чего глянул на Нику: — Госпожа, может быть, вы сможете добавить вашу информацию про гулей. Они точно не опасны при свете солнца?

— Относительно не опасны… — заверила его девушка. — Насколько я запомнила то, что говорил мне наставник, если держаться солнечной стороны и не входить в тени, то нам практически не чем о переживать. Гули по какой-то причине, возможно, по сохранившимся в них воспоминаниям о прошлой жизни, днём не нападают на людей. А вот демонов свет солнца не защитит. Они их ненавидят! — И тут виновато глянула на Рона. — Правда, я не знаю, как они отреагируют на демоноида.

— Ну что же, особого выбора нет и придётся рискнуть, Но на всякий случай я буду держаться от всех на расстоянии, — решил он.

Эти два часа я неустанно разглядывал развалины города, что раскинулись передо мной в ночном свете луны. Я глядел и пытался понять, каким этот город был в период своего рассвета. Сейчас передо мной были развалены, которые практически не затронула растительность. Он раскинулся между гор, вернее, правильнее будет сказать, Дискирлин был зажат между горами, из-за чего получил сплюснутую овальную форму: зажатую по ширине и сильно вытянутую в длину. Хотя, если так подумать, город не был особо большим, ни в какое сравнение даже с небольшими провинциальными городами огромной и великой России. Всего каких-то двадцать километров в длину. Но если взглянуть на это место под другим углом и вспомнить тот факт, что это всё же был учебный город, и что на одного жителя приходилась сотня обучающихся здесь студентов, то это было невероятно огромное учебное заведение, где обучалось пятьсот тысяч человек при постоянном населении в пять тысяч.

И как они только там все помещались? — подумал я, ведь то, что я видел, вряд ли могло поместить в себе столько народа.

Вон те гигантские по своим размерам постройки, судя по всему, являлись учебными корпусами. Какое количество народу там могло разом обучаться? Вряд ли, при всём уважении, там могло разместиться больше двухсот тысяч человек.

Что-то мне явно забыли сообщить об этом месте, — подумал я. — Надо будет потом, в более спокойной обстановке расспросить Нику, как там вообще могло жить и учиться столько студентов.

Сохранившаяся и разделяющая город пополам широкая дорога, по которой нам вскоре идти. Она выглядела сильно изношенной и побитой. По ней трудно будет нормально идти. Но выбора у них не было. Это была единственная дорога через тот город, и им надо непременно её осилить за дневной отрезок времени.

Начало светлеть, и в этот миг я увидел, как по всему городу вспыхнули светом чёткие линии, которые образовывали пентаграмму, заключённую в ещё какой-то квадрат.