— Крепко спишь, дочка! — король Нор в сопровождении шумной процессии с факелами ворвался в спальню, полыхая багрянцем парадной мантии, отороченной волчьим мехом. — Поздравляю, моя маленькая именинница! Впрочем, что я говорю? Большая! Уже очень-очень большая! Огромная! — с каждым радостным возгласом, король подбрасывал дочку всё выше в воздух, с гордостью показывая ее придворным. Ласка смеялась, раскинув руки и взмахивая мантией, как крыльями летучей мыши.

— Довольно нежностей, — решил король. — Одевайся. Праздник начинается сию минуту, в тронном зале уже всё готово. Для тебя найдется много сюрпризов…

— А у меня для вас только один, папочка. Но, ручаюсь, его хватит на всех.

— Не грусти, Ласка, но друга твоего, похоже, не будет, — разочарованно сказал король Нор, похлопав дочку по плечу. — От Дика нет никаких вестей.

— Почему же, есть. Я только что говорила с ним. Он… прислал письмо с птицей, чтобы поздравить меня. Дик сейчас далеко, и не сможет успеть на праздник. Но шлет нам наилучшие пожелания.

— Ничего, доченька, главное, что в сердце наши близкие всегда с нами. Несите праздничный наряд королеве! Эй, музыка! Почему не играют эти бездельники?! Или совершеннолетие королевы им недостаточный повод для радости?

В окнах замка замелькали огни, послышалась веселая музыка, из бойниц башни брызнул фонтан огненных стрел с соляными наконечниками, рассыпающими разноцветные искры.

*****

Пробираясь сквозь ночной лес, Дик слышал отдаленный шум празднества, видел замок на высокой скале, ярко освещенный изнутри огнями, а сверху залитый лунным светом, как именинный пирог — глазурью. И теперь, когда Дик думал о своей маленькой подружке, он больше не чувствовал страха, что это могла быть их последняя встреча на равных. Он теперь знал, что Ласка не потеряется во времени, как другие. Они уходили в свою взрослую жизнь и становились для Дика только воспоминанием. А он для них, как сияющая комета, пронесшаяся мимо, и никто не знал, доживет ли до ее следующего появления? И даже если доживет, всё в мире будет уже по-другому…

Королева Ласка будет вечной, как Три принцессы. Она сделала Дику самый ценный подарок: дом, где его всегда ждут. Что в сравнении с этим значит даже такой дар как сердце? Тем более, сердце маленькая королева вручила Дику всего лишь на время, а этот свет в окне и тень на балконе останутся его наградой всегда…

.

История сорок пятая, о том, как Благородный Дик познакомился с Олевиром

.

Утро выдалось прохладным. Траву густо усыпала роса, и солнце ещё не пробилось сквозь белесую дымку, чтобы превратить мокрый луг в россыпь бриллиантов. Пока блеск был скромнее, жемчужным. Птицы ещё только просыпались, неуверенно пробовали голоса, охрипшие за ночь, и жаловались на сырость.

Дик шел по колено в траве, иногда щелкая по метелкам соцветий, сбивая капли. Он не слышал крика о помощи. Только краем глаза увидел, как через луг несется белоснежный лошадиный силуэт с развевающейся буйной гривой и маленькой фигуркой на спине.

Мальчишка сидел верхом без седла и уздечки и отчаянно цеплялся за шею коня. Тот мчал, не разбирая дороги, разметав по пути два стога сена и перепрыгнув довольно высокую изгородь. Погони следом не видно, но всадник несся, как безумный. С первого взгляда ясно, что безумен вовсе не человек, но управлять этим безумием юному всаднику не по силам.

Дик был слишком далеко, чтобы помочь. Он бросился бежать наперерез этой паре, но издали увидел, как летит и переворачивается в воздухе темная фигурка. Поравнявшись с третьим стогом сена, всадник решился отпустить гриву. Освобожденный от легкой ноши белый конь понесся дальше и вскоре растворился в ранней утренней дымке над лугами.

— Жив? Удачно свалился!

Из-под кепки сердито сверкнули глаза.

— Я не падал, я прыгнул нарочно!

— О, да, — Дик с усмешкой разглядывал лежащего на мягкой соломенной перине хрупкого мальчишку, с виду, только-только совершеннолетнего. В одежде конюха из богатого замка, холщовой рубахе, узких штанах и сапогах, в грубых перчатках, мягкой замшевой безрукавке и большой кепке. Кепка и безрукавка обычно одного цвета и материала. На груди красовался герб хозяина. В данном случае, золотой и с короной. — Если такой опытный наездник, почему же не оседлал коня? Или угнал его?

— Угнал! — вызывающе ответил мальчишка.

— Тоже мне, конокрад! Зачем угонять необъезженного?

— Так понравился, удержаться не мог! — стараясь говорить как можно грубее и независимее, съехидничал бывший всадник. — Помоги! Тоже мне, рыцарь! — и протянул руку, чтобы Дик помог ему встать.

Вместо того, чтобы дернуть его за руку, Дик замешкался. Снова окинув взглядом поверженного наездника, он помрачнел и поднял того осторожно, даже почтительно. Отпустив руку в перчатке, отступил на шаг и слегка поклонился.

— Вашей милости угодно пошутить над бедным странником, — холодно заметил он. — Прошу прощения за мою непочтительность. Волнение за вашу жизнь ослепило меня, и не сразу разглядел, что передо мной прекрасная дама высокого звания. Угодно ли вашей милости сообщить мне свой титул, чтобы мог обращаться к вам подобающим образом?

— Угадай! — так же холодно, недовольная тем, что ее разоблачили, отчеканила девочка, переодетая конюхом.

— Вероятно, "ваше высочество"? — Дик ничуть не радовался отгадке.

Она подтвердила, отряхивая соломинки со своей одежды. Сдернула с головы кепку, демонстрируя роскошный водопад каштановых волос, завитых ровными локонами. И сказала, что сама с легкостью может угадать его имя. Так ненавидит принцесс, пожалуй, лишь один странствующий рыцарь на свете!

— Вы мне льстите, — наполовину улыбнулся Дик. — Знаю немало рыцарей, разделяющих мое мнение о коронованных особах. Если вашему высочеству не грозит опасность, могу идти.

— Нет! — принцесса растерянно оглянулась по сторонам. — А как же я? Ты бросишь меня одну? Мой конь убежал, если ты заметил!

— Заметил. Но те люди, которые спешат сюда, вероятно, разыскивают ваше высочество и проводят вас обратно в замок.

— Почему ты решил, что мне не нужна помощь? — принцесса уже не скрывала свою принадлежность и не притворяясь мальчишкой. — Может, я бежала от похитителей? А возможно, меня насильно хотят выдать замуж?

— Единственная опасность, которая вам грозила, это свернуть себе шею при падении, — хмыкнул Дик. — Но прыгнули вы удачно. Это не моя заслуга, и до остального мне дела нет. Прощайте, ваше высочество.

— Дик, послушай, — принцесса бежала за ним, не обращая внимания на толпу взволнованных слуг, — мне действительно нужна помощь. Помоги мне поймать коня, — другим тоном попросила она. — Кроме тебя, кто его теперь догонит? Ты можешь перенестись куда угодно, а мои люди пока будут искать, коня непременно кто-нибудь украдет. Он несется, как бешеный, ещё ноги сломает или затопчет кого-нибудь! Помоги, Дик! Пожалуйста!

— Ладно. Куда его привести?

— Наш замок там, совсем рядом, — повеселела принцесса. — Щедро награжу тебя, если ты его приведешь. И, обещаю, что не буду тебя задерживать в замке. Честное королевское!

Дик вздохнул и пошел в сторону леса. Теперь нужно искать переход. Выйдя на берег реки, он заметил неподалеку пасущегося знакомого коня. Вид у того смирный и мечтательный. Казалось, этот белоснежный красавец не способен обидеть и муравья. А подозревать его в покушении на жизнь юной принцессы? Чудовищная клевета!

Но когда Дик подумал, что выполнить поручение будет несложно, он ошибался. Чтобы поймать беглеца пришлось помучиться. Белый конь так чутко реагировал на каждое движение и так резко шарахался в сторону, что даже набросить на него аркан долго не удавалось. А когда, после долгой охоты, это удалось, Дик всё равно не мог заставить коня идти вперед. Негодяй вскидывался, танцевал на задних ногах, оглушал ловца яростным ржанием. Не помогло даже то, что Дик сумел затащить его в воду. Самые нервные необъезженные лошади в воде, как правило, успокаивались. Это же капризное создание в реке стало резвиться ещё сильнее. Острые передние копыта то и дело поднимались над водой, рассыпая веера брызг. Вокруг коня крутился водяной смерч.