— О нет, — Дик остановился и поймал взгляд опытного ловеласа. — Среди ваших дам, к счастью, ни одной такой не найти! И предпочел бы сейчас погибнуть от ее клыков, чем встретить её или подобную ей ещё раз[35]. Она слишком похожа на смерть: всегда летит за спиной, но никогда не знаешь, когда же тень ее крыльев падет на тебя.

Спутники Дика притихли и больше не обсуждали достоинства Лорны. Каждый задумался о своем. И о том, что за каждым плывет где-то в тумане серебристая лодка, и голос, которому нельзя отказать, может пригласить тебя прокатиться, когда меньше всего готов к этому. И как трудно, ступив на ее борт, суметь снова благополучно сойти на берег.

(конец истории)

______________

[1] (прим. Лины) Собираясь стать рыцарем, я пытаюсь понять, почему я должна отвечать на вызов, когда вовсе этого не хочу? Кому я должна доказывать что-либо, если точно знаю, что это доказательство плохо кончится? Мальчишкам это проще понять. Они и без приглашения лезут в любые испытания, только чтобы доказать, что не боятся, чтобы проверить себя. А я не понимаю, в каком случае уклониться от заведомой опасности и глупости — достойно, а в каком — бесчестно не принять вызов.

Дик говорит, что сердце всегда подсказывает, если нельзя отступать. Не знаю. Может, пойму это после посвящения. Гошка уже раз делал выбор, когда гораздо проще сказать "нет", но нельзя! А меня все только уговаривают не лезть туда, где опасно и учат беречь себя. А Береникс вообще рад бы никуда не лезть, это мы его на подвиги тащим. Но ему можно, он только рыцарский спутник, а не рыцарь. А я должна точно знать!

История восемнадцатая, о первом Большом турнире Благородного Дика

Когда дни в конце октября особенно теплые и золотые, все знают, что вот-вот в тишине раннего утра услышишь колокол. Эхо будет нарастать, и сперва ты примешь его за удары собственного сердца. Потом, далеко не сразу, когда от ближайших деревьев ветерок донесет песню фей, когда листья, очень плавно кружась, начнут падать, словно танцуя парами вальс, ты почувствуешь острую радость от того, что начался праздник. И светлая грусть войдет в твое сердце, ведь год закончился, это последние дни сезона дорог, скоро налетят холода и все спрячутся под крышу. Кто останется снаружи, погибнет. Птицы улетели, звери приготовили норы, а люди… Людям пора возвращаться домой.

Но для странника дом в дороге, куда им идти?

В трактиры, где с радостью примут любого; на Юг, вслед за птицами; проситься в лес, где на закрытых территориях царит вечное лето или весна. Или стучать в первую дверь, которая встретится на пути. Иногда так находят свою судьбу.

Дик ещё не знал, где проведет свою первую зиму. В день, когда зазвучал колокол, он присоединился к птичьей охоте в лесу. До сих пор он не видел столько детей Братства Дороги сразу. Кроме того, многие здесь чуть младше Дика, эта охота — праздник условного совершеннолетия для молодых воинов, кому в этом году исполнялось двенадцать. День прошел весело. На рассвете следующего, Дик прошел в переход, желая оказаться поблизости от места, где устраивают Большой турнир.

Он увидел, что стоит на холме, а внизу несколько дорог сходятся к плоской чаше, и со всех сторон на повозках и пешком к ней движутся люди. Где-то далеко на горизонте блестит ленточка реки и видны на фоне ясно-синего осеннего неба башни столицы миров, которую так и называют все просто Город.

Дик ещё не бывал там, но собирался когда-нибудь побывать. А сейчас его путь, как и всех, лежал к чаше. Это оказалась неглубокая долина с ровным дном, огороженном рядами деревянных ступенчатых трибун, с двенадцатью лучами боковых лестниц. Сверху поле с трибунами походило на колесо в гербе Братства Дороги, только пространства в его центре хватило для того, чтобы поставить по краям несколько шатров и оставалось достаточно места для турнирных боев и гуляний. Давным-давно Дик часто ездил с отцом и братом на местные турниры, и тогда ристалища казались ему огромными, но такого обширного поля боя никогда он прежде не видел. Безошибочно сориентировавшись по флагам и роскошному балдахину с фестонами, где находится совет турнира, Дик отправился туда, чтобы занести свое имя в список участников. Он заранее готовился к насмешкам со стороны совета и планировал, чем сокрушить их неприступную надменность. Но, оказавшись прямо перед ложей совета, Дик растерялся.

— Здравствуй, мой спаситель! — поднялся ему навстречу смуглый красавец-эльф с серебряной сединой. С его плеч ниспадал легким шелком и шевелился от малейшего ветерка темно-зеленый плащ, на груди вилась широкая узорная цепь с золотым гербом леса, а чело пересекал венец с крупным изумрудом. Вместо зубцов его корону украшали золотые листья дуба и клена.

— Ты ведь Дик? Я рассказывал, господа, как этот герой сумел уговорить Тора заплатить мне выкуп за молодые деревья по новой цене, хотя старик уже собирался идти на меня войной?

— Вы знаете меня, — слегка поклонился Дик. — Могу только предположить, что имею честь говорить с государем леса. Вы Целист?

Эльф на миг прикрыл веками яркий блеск глаз и через узкий стол протянул руку Дику. Вслед за государем леса встали два других лесных короля: властитель одного из уделов страны фей и князь Болотного края. Рядом с вежливым и радушным Целистом исподлобья смотрел на Дика обыкновенный король, точно такой, как рисуют в книжках. С массивными квадратными плечами, способными выдержать груз королевской власти, в алой мантии, отороченной дорогим мехом, в широкой зубчатой короне, с густыми бровями и короткой каштановой бородой.

— Правда ли, что ты в одиночку сумел победить дракона? — сурово спросил король.

— Которого? — машинально уточнил Дик и прикусил язык, зная, что короли не всегда понимают шутки. Но этот улыбнулся в усы и бороду и лукаво покосился на Целиста.

— Ты ли спас принцессу Каталину, дочку Мельхиора? Она моя племянница и много писала о тебе.

Дик почувствовал, как лицо заливает горячая волна, а уши словно растут и растут, и никак их не скроешь от людских глаз. Мало ли что Каталина могла наболтать! С этими принцессами одни неприятности!

— Значит, у вашей королевской милости есть сын, примерно четырнадцати лет? — спросил Дик.

— Ему шестнадцать. Чему усмехаешься? Что тебе его костюм как раз впору?

— Он для меня даже тесен, — Дик смотрел в сторону, чувствуя, что терять уже нечего. Король зычно расхохотался.

— Племянница не врала, ты презабавный парень! Отчего же ты отказался просить ее руки? Вернее, как я понял, просить было не нужно, она сама предлагала!

За столом смеялись открыто уже четверо. Слуги, стоя за тронами королей, сдержанно фыркали. Дик, сжав зубы, смотрел мимо них, дожидаясь, пока бурное веселье угомонится.

— Что случилось, господа? — подошел к ложе крепкий мужчина с темными вьющимися волосами, в костюме братства таком же темно-медном, как у Дика. — А, понятно… — он мельком скользнул взглядом по гостю и обернулся лично к Целисту: — Разве Три принцессы не предупреждали вас, что это небезопасно? Если побеседуете ещё минут пять, то не сможете судить турнир. Давайте список, и, если позволите, уведу своего несостоявшегося крестника подальше от вас.

— Не волнуйтесь, Анард, не обидим мы вашего странника, — успокоил король, брат Мельхиора.

— Ведь только о вас беспокоюсь, — невозмутимо ответил рыцарь, без тени улыбки. — Один дракон тоже хотел мирно поболтать с Диком, знаете, где он сейчас?

Судьи турнира переглянулись с многозначительными ухмылками. Дика попросили назвать имя, под которым он желает участвовать в турнире, назвать свой герб и имя крестного. Сказав, что они и так всё прекрасно знают, даже лучше него самого, Дик поклонился и последовал за советником от братства, который не находил времени посидеть в ложе совета и выпить чашу нектара. Отойдя чуть дальше от глаз королей, они обнялись. Вернее, Трим Анард обнял Дика за плечи.