— Это тебе не игрушка, пацан! — ощетинился дварф. — А грозное оружие от тварей! Им нельзя домашнюю работу выполнять, иначе магея разойдется по ветру!

Боец лишь закатил глаза и отвернулся, натягивая балаклаву обратно на голову.

Старик тоже отвернулся и медленно подошел к тому месту, где еще минуту назад была преграда. Он наклонился, поднял с пола приличный кусок выбитой двери и с явным непониманием осмотрел его в свете зависшего над нами магического шара Шаи. Дварф покрутил обломок в руках, поковырял его и дерево попросту рассыпалось в труху.

— Странно, — пробормотал бывший старейшина Торна, задумчиво почесывая бороду. — Дерево истлело…

Он бросил кусок на пол и поднял на меня глаз.

— Видать, это очень старое место, Виктор. Намного старше, чем я предполагал изначально. Эти ловушки и коридоры… их не мои деды строили. И даже не их деды.

Я крепче сжал скрижаль, лежащую у меня подмышкой. Информация о том, что мы находимся в постройке, возраст которой исчисляется тысячелетиями, конечно, расширяла исторический кругозор, но практической пользы не несла.

— Очень увлекательная информация, — отметил я, оглядывая помещение. — И где мы?

— Без малейшего понятия, — ответил дварф. — Просто пошли уже.

Коридор вел нас дальше, петляя в толще скалы, но воздух постепенно теплел, безошибочно указывая на то, что мы снова приближаемся к природному разлому с магмой. Вскоре грубый туннель уперся в очередную неприметную каменную плиту.

Заняв позицию у преграды, я нащупал пальцами рельефные линии контура, и подал импульс психеи. Внутренние фиксаторы глухо щелкнули, и каменная дверь плавно съехала в боковой паз.

Мы вышли наружу, и нас мгновенно окатило знакомой волной удушливого серного жара.

Оглядевшись, я понял, что мы оказались на скальном карнизе, к которому не так давно причалили на невидимой платформе, вот только вышли мы далеко сбоку. Я посмотрел влево. Метрах в семидесяти от нас, там, где раньше высились исполинские врата, теперь громоздился хаотичный завал из многотонных каменных глыб.

— Идем к центру, — скомандовал я, утирая рукавом выступивший на лбу пот. — Наша остановка где-то там.

Мы двинулись вдоль края пропасти, стараясь держаться поближе к стене каверны и, добравшись до примерной точки старта, остановились.

Впереди была сплошная темная пустота и марево раскаленного воздуха, поднимающегося от магмы. Невидимая платформа должна была висеть где-то здесь у кромки, но визуально определить ее местоположение было невозможно. Шагнуть наугад означало сыграть в русскую рулетку, где вместо патрона в барабане — триста метров свободного падения в кипящую породу.

— Ищите мелкие камни, — предложил я группе. — Будем кидать, пока не нащупаем пол.

Спецназовцы тут же рассредоточились, подбирая с пола осколки известняка и куски породы, оставшиеся после обвала.

Один из оперативников размахнулся и бросил небольшой щебень вперед. Камешек описал параболу и беззвучно канул в красном тумане кальдеры. Следом полетел второй, чуть правее. Снова мимо.

— Левее бери, — подсказал Даграль, опираясь на секиру, не шибко желая заниматься поисками и метанием камушков.

Боец взял камень покрупнее и метнул его под углом влево.

Цок.

Сделав несколько прыжков в пустоте, камушек так и замер, противясь законам физики о свободном падении.

— Отлично, — я кивнул. — А теперь берите еще камни и выкладывайте их по периметру. Нам нужно четко понимать границы платформы, чтобы никто с перепугу или по неосторожности с нее не свалился.

Опустившись на колени у самого края скалы, бойцы принялись на вытянутых руках раскидывать щебень, нащупывая углы невидимой баржи. Спустя пару минут над пропастью образовался висящий в воздухе пунктирный прямоугольник из серых камней, четко очертивший безопасную зону пять на пять метров.

Мы цепочкой перешагнули через край пропасти и загрузились внутрь каменного периметра. Даграль же вновь вышел на передний край площадки, перевернул секиру и принялся стучать, задавая направление.

Бум. Бум-бум. Бум.

Платформа едва заметно дрогнула и плавно отчалила от каменного карниза, увозя нас к противоположной стене каверны.

Проплывая примерно середину пути, мое внимание привлекло неестественное и крайне активное бурление.

Я опустил взгляд под ноги.

Испещренная трещинами корка засохшей лавы, которая до этого казалась относительно стабильной, начала вести себя нетипично. Порода вспучивалась гигантскими пузырями, расходясь широкими волнами, словно в закипающем котле с густой кашей. Из разломов со свистом вырывались тучи перегретого пара и фонтаны оранжевой жижи.

— Даграль… — обратился я к дварфу, который, кажется, вообще не заботился жидкой магмой и ее внезапным оживлением. Старик стоял, меланхолично разглядывая потолок каверны.

— М? — он искоса глянул на меня.

— Что еще могли утаить твои предки?

— Ты о чем это?

Я красноречиво ткнул пальцем вниз, на бурлящую под нашими сапогами магму.

— А, это, — Даграль пренебрежительно отмахнулся свободной рукой. — Не обращайте внимания, иногда лава активизируется, значит где-то далеко проснулся вулкан и там будет извержение. Нам ничего не грозит, не переживайте.

Прямо под нами раздался оглушительный рев.

Черная корка разлетелась вдребезги, брызнув тоннами жидкого огня и гигантскими раскаленными глыбами, а из кипящего жерла лавы как чертик из табакерки, вынырнуло исполинское тело.

С профессиональной точки зрения я бы описал эту тварь как оживший колоссальный голем в виде змеи, поскольку ее тело не состояло из плоти и крови, а целиком и полностью сформировано из кусков камня, соединенных между собой циркулирующими потоками жидкой магмы и текущей лавы. Пласты гранита заменяли ей чешую, а сквозь зазоры между ними сияла расплавленная порода.

Тварь выпрямилась во весь свой гигантский рост и, достигнув почти самого потолка каверны, нависла над нашей крошечной платформой. С морды, лишенной ноздрей и пасти, капали оранжевые лавовые слюни, с шипением падая во мрак, а два огромных, полыхающих пламенем глаза, уставились прямо на наш отряд.

Жар от нее исходил такой силы, что у меня на бровях мгновенно испарилась влага.

Я очень медленно и с абсолютно невозмутимым лицом повернул голову к бывшему старейшине Торна, потому что сил чему-то удивляться или кипешивать уже не было.

— Ничего не грозит, говоришь, — обратился я к Дагралю. — И переживать не стоит. Я правильно тебя понял?

Cотканная из камня и жидкого огня громадная голова откинулась назад. Между каменными челюстями, лишенными зубов, натянулись толстые нити остывающей лавы, которые тут же с шипением лопались, выбрасывая снопы искр. Монстр издал звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит, и рванул прямо на нас, широко распахнув свою раскаленную пасть.

— Держитесь! — рявкнул Даграль.

Дварф перехватил секиру двумя руками и с размаху, не жалея сил, ударил обухом по невидимому полу платформы.

Грохот удара совпал с резким, совершенно неконтролируемым рывком. Площадку под нашими ногами резко швырнуло в сторону, от чего невидимая плоскость накренилась под диким углом, уходя из-под падающей челюсти голема.

Огромная каменная морда пронеслась в метре от нас, обдав жаром, опаляя волосы на руках и выжигая и без того скудный кислород в воздухе.

Гравитация мгновенно заявила свои права на наши тела от такого виража, и мы посыпались на пол.

Выложенные по периметру для обозначения краев камни горохом посыпались в пропасть, булькая и растворяясь в лаве. Я упал на бок, больно ударившись бедром, и покатился к краю, отчаянно цепляясь пальцами за поверхность, на которой не было ни единого выступа, но сумел чудом удержаться.

Шая, находившаяся ближе всех к краю, не удержала равновесия и поскользнулась. Она попыталась сгруппироваться, выбросила руки вперед, но пальцы не нашли за что ухватиться. Ее тело рухнуло на платформу, и она тут же стала съезжать по гладкой поверхности.