Слева что-то отличительно резко треснуло, мелкие куски выкрошившейся породы стрельнули мне в висок, от чего я на секунду зажмурился и повернул голову.

Стена коридора, состоящая из массивных прямоугольных блоков, вдруг пошла глубокими трещинами, камень вспучился, словно на него надавили с обратной стороны, а затем с громким хрустом вывалился наружу целым куском. На месте образовался темный и неровный провал, из которого повеяло застоявшейся сыростью и прохладой.

Бежать, как крысы в темноте туда, куда нас вело мироздание, не лучшая идея. Мы молча переглянулись, а затем всей группой уставились в пустоту, слушая как продолжает рушиться потолок.

— Куда он ведет⁈ — спросил я.

— Да хрен его знает, но у нас что, выбора много⁈ — ответил Даграль.

Не тратя ни секунды на дальнейшие размышления, старый дварф кинулся в образовавшийся пролом с прытью молодого сайгака, напрочь забыв о своей покалеченной ноге.

— За ним! Пошли, пошли! — скомандовал командир группы, подталкивая бойцов.

Я проскользнул в провал следом за Дагралем, Шая юркнула за мной, а спецназовцы замыкали колонну. Едва последний солдат убрал ногу с линии коридора, как потолок в том месте, где мы только что стояли, рухнул с оглушительным ревом.

Свет фонарей заметался по узкому пространству, освещая какой-то технический туннель, стены которого были не обработаны. Грубый камень, торчащие куски породы и полная противоположность идеальной кладке коридора.

Пробираться здесь оказалось физически тяжело. Ширина прохода едва позволяла протиснуться боком. Я прижимал скрижаль к груди, стараясь не поцарапать руки об острые выступы. Крупные бойцы в штурмовых бронежилетах и с оружием вообще с трудом пролезали, цепляясь снаряжением за стены и глухо матерясь сквозь зубы. Воздуха катастрофически не хватало, пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя.

Мы продирались по этой каменной кишке минут пять, пока стены наконец не стали расходиться. Проход расширился, и мы буквально вывалились в очередную комнату.

Помещение оказалось просторным, квадратным и абсолютно пустым. Единственным, за что цеплялся взгляд, была деревянная дверь, видневшаяся по ту сторону зала.

— Выход, — выдохнул один из оперативников, осветив ее лучом подствольного фонаря.

Вся группа, не сговариваясь, быстрым шагом направилась в ее сторону. Я шел позади, стараясь выровнять дыхание. В голове мелькнула мысль, что нам невероятно повезло найти этот технический лаз просто чудом.

Щелк.

Один из бойцов, шедших в авангарде, замер на месте. Его армейский ботинок стоял на квадратной каменной плитке, которая только что слегка просела под его весом.

Из потолка с мерзким скрежетом синхронно вылезли десятки длинных металлических шипов, покрытых многовековой коркой ржавчины. Однако, это явно не помешает им нанизать нас, как мясо для шаурмы на вертел.

— Только не говори, что… — начал было я, примерно догадываясь что должно произойти дальше. И в целом так и случилось.

Раздался гул натягивающихся где-то в стенах тяжелых цепей и скрип противовесов. Потолок начал медленно опускаться, скребя по стенам.

— Ясно… — прокомментировал я, переводя взгляд на дварфа.

Я посмотрел на Даграля.

Даграль посмотрел на меня.

Его глаз нервно дернулся.

— Твои предки были те еще фантазеры, ты в курсе? — совершенно спокойно спросил я. Мозг, видимо, перешел ту грань стресса, когда начинается истерика, и включил режим холодной констатации фактов.

Дварф невесело и даже с долей откровенной истерики в голосе громко хохотнул.

— Не перестаю удивляться, — ответил он.

— Дверь! Открывайте быстрее! — рявкнул командир.

Двое оперативников кинулись к двери на противоположной стороне. Они схватились за края, попытались потянуть на себя, затем толкнуть внутрь. Безрезультатно. Дверь сидела в каменном проеме намертво.

— Тут ручки нет! — крикнул один из них, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность. — Гладкая, ни петель, ни зацепа!

Потолок опустился еще на полметра. До наших голов оставалось метра три.

— Ищите выключатель! Плитку! Рычаг! Что угодно! — скомандовал я, отступая к центру комнаты.

Я закрыл глаза и мгновенно переключился на зрение психеи, надеясь, что дварфы снова использовали магию для блокировки выхода или управления ловушкой. Окружающий мир потускнел, перейдя в монохромный спектр. Я водил взглядом по стенам, полу, опускающемуся потолку, пытаясь найти характерные синеватые жилы энергетических контуров или скопления силы.

Ничего. Камень, как камень. Механика в чистом виде. Шестеренки, цепи и гравитация. Эту проблему нельзя было решить, просто подав нужный заряд в нужную скважину.

— Шая, свет, пожалуйста, — попросил я, возвращаясь в обычное зрение, так как лучи фонариков бегали слишком хаотично, мешая сосредоточиться.

Эльфийка не заставила себя просить дважды, тут же сделав быстрый пас рукой, пробормотала короткое плетение, и под опускающимся потолком повис ярко светящийся шар. Свет равномерно залил все пространство комнаты, выхватывая каждую трещинку на стенах.

— Ищите все, что может напомнить такую же плитку, которая должна утонуть, или что-то в этом роде! — крикнул я, присоединяясь к поиску.

Началось метание по комнате. Солдаты ощупывали стены, били прикладами по подозрительным камням, пытались найти выступающие элементы декора. Даграль стучал древком секиры по полу в надежде нащупать пустоту. Я провел рукой по стыкам каменных блоков у самой двери, но они были подогнаны так плотно, что не пролезло бы и лезвие ножа.

Потолок опустился еще ниже. Ржавые шипы уже находились в полутора метрах над нашими головами. И ни единой зацепки или размыкателя…

Один из бойцов, здоровенный парень габаритов крупного лося, чьи широкие плечи едва помещались в стандартный бронежилет шестого класса, перестал ощупывать стену. Он развернулся, посмотрел на дверь, затем поднял взгляд на неумолимо приближающиеся шипы.

Ни слова не говоря, он развернулся, молча отошел от двери в центр комнаты на добрых десять метров. Даграль, заметив его маневр, скептически покачал головой.

— Это не поможет, парень, — крикнул дварф, перекрикивая скрип механизма. — Это дварфийская работа, ты ее плечом не высадишь!

Но парень даже не обернулся. Он пригнул голову, чтобы не напороться на шипы, сгруппировался, выставил вперед правое плечо и, подобно викингу, с боевым кличем кинулся на таран.

Он пронесся мимо меня, как груженый товарный вагон. Три тяжелых шага по каменному полу и со всего размаха, вложив в удар массу, инерцию разбега и отчаянное желание жить, он врезался в дверь.

Удар был такой силы, что, казалось, должна была сломаться ключица. Но вместо звука ломающихся костей раздался сухой, трескучий взрыв.

«Дварфийская работа», которой так гордился Даграль, не выдержала. Дверь просто разлетелась на сотни гнилых щепок и острых обломков, вылетев из проема к чертовой матери. Пыль и древесная труха облаком брызнули в образовавшийся темный коридор.

Мы с Дагралем синхронно повернули головы и удивленно переглянулись.

Потолок над нами издал очередной угрожающий лязг, опускаясь так низко, что мне пришлось сильно пригнуться.

— Бегом! — скомандовал я, ныряя в выбитый проем.

Вся группа ринулась в спасительный коридор. Спецназовцы протискивались один за другим, затем Шая, Даграль вкатился следом, прижимая к себе секиру. Я прыгнул последним, когда ржавые концы шипов уже лязгнули о каменный пол ловушки, намертво перекрыв комнату.

Оказавшись по ту сторону, я остановился, восстанавливая сбившееся дыхание.

Здоровенный боец, выбивший дверь, медленно поднимался с земли в нескольких метрах впереди. Он тяжело оперся на стену, отряхивая форму от древесной пыли и мелких щепок.

— Не поможет, не поможет, — мрачно бурчал парень себе под нос, отплевываясь. Он стянул с головы балаклаву и начал хлопать ею по бедру, чтобы выбить пыль. Затем он бросил сердитый взгляд на Даграля. — И вообще, надо было сразу топором вашим по ней шарахнуть — так бы и развалилась деревяшка.