— Спутались стороны, — проговорил Дик.

— Что? Да, компас взбесился. Какое-то время я не твердо различал, что добро, а что зло. Бессонница этому способствовала. Где-то через месяц мне встретился патруль…

— Как они выглядели?

— В темноте все на одно лицо, — усмехнулся Стрела. — В черном. С факелами. Появились со всех сторон.

— Ты в тот момент знал, кто это?

— Нет. Но когда вспоминал, удивлялся этому. Значит, мог заметить, но не сообразил.

— Кто же сообразит! — хмыкнул Дик.

— Ты.

Дик почувствовал уколы иголок в лице, как от пощечины.

— Напутствие?

Проклятый испугано отстранился и встал.

— Надеюсь, нет. Но теперь ты предупрежден. Если я ещё вправе чего-то желать, хочу, чтобы больше никто им не попадался.

— Благодарю, — Дик протянул руку своему собрату. Руки прошли мимо, не встретившись.

— Прощай, — вздохнул Стрела. — Доброй памяти об мне не будет… Простите, если можете.

— Где твой именной лук?

— Не знаю. Всё растворилось бесследно. Всё равно мне его теперь не поднять…

— Осталось что-нибудь, что тебе нужно закончить? — с болью спросил Дик.

Рыцарь-тень покачал головой:

— Теперь ничего не имеет значения. Только последний шаг. Его за меня некому сделать.

— А тех… из-за кого всё случилось, ты простил?

— Работорговцев? Или духов бездны? — Стрела безжизненно посмотрел сквозь Дика. — Что мне до них? Важнее, простят ли меня самого…

Дик хотел его встряхнуть, как-то поддержать. Но не мог даже дотронуться.

— Наверное, — сказал он. — Ты и сейчас думаешь не только о себе и стараешься всё исправить. Ты предупредил остальных…

— Не уверен, что это доброе дело. Простят или нет, узнаю только после… А чтобы проклятье закончилось, надо понять… — Стрела замолчал и оглянулся на указатель дорог.

Дик вскочил, словно надеясь его удержать. На самом деле он старался разглядеть мысли, они казались сейчас более плотными, чем тень их хозяина. Но подсказка растворилась в весеннем солнце. Пусто на перекрестке. Никого.

Дик уперся лбом в столб и стоял некоторое время, пытаясь собраться с мыслями. Так недавно он радовался свободе и жизни. Сейчас он стал вестником смерти. И надо спешить…

______________________________________________

*****

На лесной поляне стоял дом великой принцессы. Скромный, со мхом и цветами на крыше, с уютным теплом и светом внутри. Дик прошел к нему по лесу тайной короткой дорогой,[1] постучал и, не дожидаясь ответа, как в трактир, ввалился в прихожую любимой крестной.

Келлерлису предупредили о гостях, но та всё равно удивилась.

— Здравствуй…

Дик лишь кивнул в ответ на приветствие. Отстегнул пояс с ножнами и упал в кресло, уронив Тореллинг на пол как ненужную помеху. Крестная фея некоторое время пристально изучала его, раздумывая, что предложить гостю. Понимала, что чай для него слишком мало, а чтобы ответить на вопрос, он зубов не расцепит. Налей ему неразведенный дубовый сок, выпьет, не моргнув глазом. Вернее, не открыв глаз.

Келлерлиса ушла на кухню, строгим жестом велев всем шумным и назойливым помощникам — белкам, синицам, лесным мышам — удалиться вместе с ней или сидеть тихо. Смешав в большой чашке по десять капель разных укрепляющих и успокаивающих настоек, добавив две ложки дубового сока, большой кусок сладкой кленовой смолы и залив горячим сосновым отваром, она отнесла питье крестнику.

После трех глотков Дик открыл глаза и слегка кивнул в знак благодарности. Келлерлиса подала ему ложку, размешивать кленовый сахар.

— Ты нужна мне как фея, — гость продолжал медленно пить жгучий, кислый и сладкий отвар.

— Просьбу можно отложить? Ты не сорвешься и не умчишься немедленно? — с тревогой спросила Келлерлиса.

Он снова молча показал, что свободен. Идти ему некуда.

— Ты, как дерево, сожженное молнией, — покачала головой крестная. — Если бы ты знал, насколько выглядишь старше.

— Разве? — хрипло удивился он. — По-моему, у меня давно такой вид.

— Да. Я видела тебя таким несколько раз. Обычно это означает смерть, о которой ты не расскажешь.

— Расскажу, — равнодушно откликнулся Дик. Можно подумать, в его привычках делиться с ней своим горем. Но у лесной принцессы брови поползли вверх. Она щелкнула пальцами, закрывая ставни на окнах, выставив любопытных, и ограждая всю поляну коконом, непроницаемым для лесного эха.

— Кто-то из твоих друзей в братстве? — осторожно начала расспросы крестная.

— Мы не так уж дружили, — хмуро ответил Дик. — Не успели… Его съела бездна.

— Что? То есть, он там?!

— Уже нет. Покончил с собой. И мы виделись в то время, которое дается… Ты знаешь.

Дик протянул ей пустую чашку и закрыл лицо рукой.

— Рыцарь дороги проклят? — пораженно переспросила Келлерлиса. — Такого за все века не бывало… Вы часто шли на смерть сами, но это был подвиг, а не слабость. Он уже..?

— Да.

— Когда это случилось?

— Три дня назад.

— В лесу ничего не слышали, — призналась крестная Дика. Что почти так же невероятно, как сама новость.

— Услышат. Похоже, я следующий.

— Перестань!

Сердито звякнула ложка эльфийского серебра. Келлерлиса поставила чашку на столик. Сама присела напротив кресла, взяв руки Дика в свои. Несмотря на горячее питье, его пальцы заледенели.

— Можешь показать бездну в магическом зеркале? — попросил он. — Нужно сравнить…

— Не могу, — фея крепче сжала его руки, пытаясь согреть их.

— Их нельзя увидеть?

— Можно. Но тогда и они увидят меня, — слабо улыбнулась лесная принцесса. — Мне бы этого не хотелось.

Дик опустил глаза, думая о чем-то. Похоже, ее слова даже без картинки помогли что-то сравнить.

— Тогда скажи, видишь ли меня там? В будущем.

— Нет, что ты, я не могу! — отпрянула от него Келлерлиса. Бирюзовые очи прекрасной девы расширились от ужаса. Кожа, светящаяся изнутри мягким золотым светом, побелела, как ночная кувшинка. — Я не могу этого увидеть, Дик. И не скажу.

— Но ведь это прямой вопрос.[2]

Крестная продолжала испуганно смотреть на него, отказываясь и видеть, и говорить.

— Не могу, — наконец прошептала она, отводя глаза.

— Ясно. Скоро?

— Дик! Что ты говоришь? — она села в кресло напротив, обхватив голову руками и пряча лицо за солнечный дождь длинных волос.

— То, о чем ты молчишь. Так мучаешься не потому, что не можешь ответить, а потому, что не можешь ответить "нет".

Она услышала, как он усмехнулся, и подняла голову. В глазах феи стояли слезы. Дик не впервые заставлял ее плакать, но сейчас ей казалось, что ужаснее новости быть не может.

— Тебе смешно? — укоризненно спросила она.

— Не особенно, — Дик улыбался. — Но если это случится, лучше быть готовым заранее. Думал, схожу с ума. Теперь вижу, что не один. Стало гораздо легче.

— Ты боишься?

— Не хочу туда, — поморщился Дик. — Не знаю, страх это или нет, но мне холодно, — он прижал руку к груди, показывая, где.

— Почему ты решил, что бездна охотится за тобой? — крестная взяла себя в руки.

— Ты же сама…

— Нет, Дик. Феи видят вероятное будущее. Или то, что уже случилось, но ты об этом не знаешь. А ты пока здесь, со мной. Если постараться, думаю, мы найдем способ предотвратить это. Ты вот только ещё в бездну не лазил! Посмотри на меня… Говори всё, как есть.

Келлерлиса искала его взгляд, но Дик поднял глаза лишь на миг. Напряженно смотрел внутрь себя, прислушиваясь к отрывочным мыслям. Ничего не скрывал, но и знал немного.

— Чувствую. Ходят вокруг. С тех пор, как видел Стрелу, три ночи не могу спать. Снится яма, которая тянет вниз. Открывая глаза, не знаю, сон закончился или нет. Он тоже говорил, трудно отличить. Кажется, что во сне, а это явь и наоборот.

— Это всё?

— Ты сказала про зеркало… Уверен, они нас слышали. Там, на перекрестке, когда он рассказывал, как действует наваждение. Это не считая напутствия, что смогу узнать их, когда увижу. Когда рассказывал нашим, ничего такого не было. Чувствую, что меня видят, только когда один.