[3] (прим. Лины) В тот момент Дик не думал о том, что у Морганы остались младшие сестры и от них произойдет великий колдовской род с наследованием по линии дочерей. И со многими из них Дику ещё придется сталкиваться, потому что желание убить его или заполучить в свою власть передавалось у них в крови по наследству. Убитая колдунья будет занесена в учебники и летописи под именем Морганы Первой. И в каждом поколении будет рождаться новая Моргана, названная в честь пра-тетушки.

(от составителя) для читателей "Панголина". К счастью Лина не могла оставлять комментарии после выезда в степь. Иначе красочно высказалась бы о встрече с наследницей рода, пра-племянницей легендарной колдуньи, известной им с Диком как "Мэгги".

[4] (прим. Лины) той же осенью Дик получил приглашение на свадьбу Алны и Роби, но не смог побывать там. Он вернулся в Горностаи позднее, когда у Силаны уже родилась племянница Дикана. Впоследствии Силана стала хозяйкой "Пятака" и вступила в братство. Руины башни на острове у разлива реки сохранились как памятник. Их можно увидеть до сих пор, сильно заросшие мхом. Детей по-прежнему тянет туда, это любимое место игр многих поколений юных хуторян.

[5] (прим. Лины) Мила Ялицкая всегда мне исключительно нравилась. Она занимает почетное место среди моих самых любимых героев "Приключений". Если бы она не предупредила Дика о змее, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Я мечтала стать на нее похожей, вернее, стать для Дика кем-то таким же близким. И недавно Дик сказал, что я очень похожа на Милу — его первого личного лекаря, самую строгую подругу. Но Дик так сказал потому, что я часто делаю ему очень больно, чтобы потом стало легче. И, в отличие от меня, Мила во время своих операций никогда не резала ему душу. А я, по словам Дика, "занимаюсь этим при всяком удобном случае и без наркоза!"

Кстати, я узнала, Мила сдержала слово, история о Моргане стала полностью известна только через много лет. Когда собиратели историй о Дике обратились лично к госпоже Ялицкой. Ведь слишком многие знали, что эстафету перед битвой Дик отправлял ей.

Сейчас, пока Дик в "рыцарском отпуске", я ему предлагала траву забвения. В долине ее нет, но можно достать. Оказывается, Дик ее никогда не пил. В самом большом горе он предпочитал помнить. А сейчас хотел бы, да нельзя. Это опасный дурман, ею можно отравиться и впасть в неживой сон. Дику именно этого и хочется, он боится, что не сможет соблюдать меру, будет пить до полного забытья. Говорит: "Что толку? Дальше, чем в другой мир память не отодвинется".

А теперь, когда Ластик лечит зависимость от эликсира послушания, Дику тем более нельзя подавать пример слабости. Дик знает, что такое дурман: стоит попробовать и не сможешь остановиться. А несвободу он ненавидит больше, чем свою память.

История одиннадцатая, о том, как Благородный Дик был впервые приговорен к изгнанию

Если бы Дика спросили, любит ли он лес, он не мог бы ответить сразу, не уточнив: "Который?"

Большой лес как государство он не любил, хотя считался его почетным гражданином, желанным гостем и крестником[22]. Не любил до такой степени, что сразу сказал бы "нет", а не молча пожал плечами.

А лесную природу он любил больше, чем настоящее море. Зеленое море без края, где вместо плеска волн — шорох листьев, вместо белой пены — цвет бузины, калины и лесной груши, вместо пения сирен — щебет птиц… Это их с Робин Гудом общая любовь, как выяснилось позже, почти через триста лет, когда они встретились в Шервуде. Лесная тропинка, уходящая в солнечный изумрудный туман весной — мечта Дика. Но приходилось признаться, что по-настоящему он любит лес, только когда на сто миль вокруг там нет ни одного человека. Только на Осеннем балу или в окружении людей братства, Дик согласен делить свое любимое царство с другими. Но лес, в котором не тесно, встречался ему так же редко, как сбывается любая мечта.

Казалось бы, славное ясное утро, солнце льет расплавленное золото сквозь кружевной шатер листьев, а достать не может, чем не повод для радости тому, кто идет по лесу в такое утро? Но вдруг сквозь беспечную перекличку часовых леса доносятся голоса и хохот, даже отсюда слышно, что не совсем трезвый. Всё, надо уносить ноги. Хорошего от таких встреч ждать напрасно. Надо отдать должное лесному народу, их хотя бы не видно, а днем никогда и не слышно, сколько бы их там ни пировало и ни разгуливало в чаще леса!

Почему же Дика тянет вперед? Что за сила толкает его к поляне, когда хочется бежать прочь? Вот уж не любопытство! Чего он не видел в таких компаниях? Расселись точно лесные короли, костры жгут, пьют эль (если не дубовый сок) и хохочут. Только траву вытаптывают, как стадо! Не надо туда идти… Не надо. Не надо!..

— Нет! Не надо, пожалуйста! Я никогда больше не…

Что именно "больше не…" Дик не разобрал, но ему это неинтересно. Голос тоненький, испуганный. Теперь знаешь, что тебя туда вело, и сбежать хочется ещё больше. Но уже поздно. Надо идти.

Напрямик, стараясь скорее выйти на поляну, Дик свернул влево. Зрелище именно то, как он себе представлял. В центре поляны чернел круг костра. Угли ещё тлели. В окружении собак, слуг и таких же молодых и богато одетых приятелей на пне со спинкой восседал красавчик в светло-алом шелковом плаще и короне. В золотой, что довольно странно. Обычно они плетут себе короны из листьев. Конечно, с куском мяса на вертеле в одной руке и с кружкой в другой. Неужели, правда король? Что он тогда здесь празднует? Война кончилась? Остальные чинно стоят вокруг. Не сидят, не лежат, как бывает намного чаще. Дик сообразил, что стоят они из-за торжественности момента. Предводитель вершит королевский суд. Его слуги — охотники в кожаных лесных костюмах и воины в легких кольчугах, стоят полукругом. Кроме двоих. Эти охраняют упавшего перед троном на колени крестьянского мальчика.

По знаку "короля" один из приближенных вельмож подал мальчику серую меховую накидку. Но тот снова стал отбиваться и просить, чтобы "его милость" простили его.

"Настоящий зайчонок!" — засмеялись вокруг. Дик вложил два пальца в рот и резко с росчерком свистнул, привлекая внимание. Охотничья свора побежала к нему, виляя хвостами. Их хозяева вытянулись в струнку, почуяв добычу.

Чтобы никаких сомнений в его намерениях не оставалось, Дик подходил к трону, держа наготове меч.

— Вижу, вам по вкусу веселые игры, — он обращался к главному в компании. — А вот сам их не одобряю. Отпустите свою "добычу".

— Кто ты такой, чтоб приказывать мне? — развязно ответил молодой человек на троне, выставив вертел вперед, как оружие. — Мои лучники вмиг превратят тебя в ежа!

— Пусть попробуют! — Дик тут же отбил мечом одну стрелу, другую… третья сама отскочила от его куртки. — Дальше!

Но охотники не стреляли, главный подал им знак прекратить.

— Отпустите его, — повторил Дик, показав на мальчика.

— Невозможно. Он нарушил королевский указ, — развел руками тот, что сидел на троне. Остальные поддержали его слова, пояснив, что жителям всех окрестных селений строжайше запрещено входить в лес, когда здесь устраивает охоту король. А этот мальчишка собирал хворост. Услышав рог, разумеется, кинулся бежать, но был схвачен.

— Он ваш подданный?

— Да. И я должен наказать нарушителя!

— А ты разве король? — невинно поинтересовался Дик. Тут же на него зашипели со всех сторон, словно он разорил гнездо змей.

— Это их высочество светлейший принц Велеслав! — возмущенно сказал один из таких же молодых красавцев в синем плаще.

— Принц? — переспросил Дик. — Значит, геральдику изучал? Это чей герб? — он протянул почти к лицу светлейшего Велеслава свой меч, чтобы тот мог разглядеть рисунок возле рукояти.