А сейчас, когда внешний возраст Дика стал вроде как "тридцать два", мне смешно вспоминать о тех мыслях. Он такой молодой!.. Когда не делает каменное лицо, конечно. Тогда у него возраст памятника, а не человека. Но все взрослые говорят, что выглядит он младше тридцати. И я тоже уверена, тот дракон выглядел постарше, как лесные "принцы", на которых мы с Гошкой уже насмотрелись. Они — вечно юные, и для других, наверное, одного возраста с Диком. Но они все такие самовлюбленные и выглядят взрослыми, или, вернее, выглядят, как те, кто хочет казаться старше, выпендривается.

Дик никогда этого не хотел. Он — какой есть, не притворяется. Поэтому рядом с юнцами всегда выглядел самым взрослым, а среди взрослых — всегда был мальчишкой. Но сейчас он даже мне иногда кажется младшим, как Гошка. И мне это нравится. Хотя, когда он ведет нас и заботится о нас, или дрессирует на рыцарских уроках, мне он тоже нравится. Приятно, когда можешь доверять старшему, и знаешь, что он всегда защитит и всё знает. С приемными родителями у меня этого не было. Наверное, потому что они были для нас школьными учителями в первую очередь, даже дома.

*****

Кроме безграничного терпения, выдержки, осторожности, умения бесшумно пробираться в самое логово охранников, у Надинн была одна слабость. Она обожала легендарную воительницу Торелинн Анард и считала ее своей героиней.

С первых дней жизни Надинн слышала от отца и его ближайших друзей истории о Южной войне, знала все ее сражения так, словно сама их прошла, но о первой на свете страннице могла слушать бесконечно.[109] Увы, ее отец видел Торелинн близко всего один раз, перед последней битвой. Всё, что можно узнать о Красе Юга от отца и найти в хрониках, Надинн выучила на зубок. Но среди этих бесценных сведений узнала и то, что Дик некоторое время числися вторым советником ее кумира.

Во время долгих ожиданий в укрытиях, если не требовалось хранить молчание, и по вечерам, Надинн, перестав смущаться, приставала к Дику с вопросами. Когда она рассказала всё, что ей удалось узнать о драконе, — а собирать сведения по крупицам Надинн превосходно умела, — она решила, что у Дика слишком мрачный вид, его тяготит столь медленное продвижение по дороге, которую всадник галопом мог одолеть за час. И девица-проводник решила "развлечь" своего спутника воспоминаниями о войне.

— Ты хорошо знал Торелинн? — в первый раз вопрос прозвучал лишь на третий день их общего путешествия.

— Ее отца знал гораздо ближе, — равнодушно ответил Дик.

— Она великая народная героиня, правда? — огонь в глазах "невольницы" заранее отметал любые сомнения. — Она победила! И отомстила за своего отца…

— Не только за него. За многих. Важнее не то, что Торелинн одна продолжала сражаться, когда сильные опытные воины смирились с поражением и разбежались. Для меня важнее, что она смогла остановить эту войну. — Дик с досадой вздохнул: — Но не себя…

— Что это значит? — не поняла Надинн. — Где она должна была остановиться? В том последнем бою?

— Раньше. Все умоляли ее бросить эти глупые битвы и бежать. Ее искали повсюду не первый год. Ежесекундно могли убить или выдать… По себе знаю, как это приятно. Тогда союз малых отрядов уже собрался. Лучше, если бы Торелинн оставила командование кому-то другому.

— Тебе? — ревниво спросила ярая поклонница Красы Юга.

— Любому. Хоть командиру твоего папочки. Впрочем, люди других отрядов ему не слишком доверяли, боялись волчьего атамана. А за Торелинн шли все. Но и за любым из ее отряда, кого она сама объявила бы командиром, пошли бы. Неважно, кто правил бы на военном совете.

"Лесные волки" имели наибольший боевой опыт, это верно. И в других отрядах многие служили ещё Триму. Она не смогла остановиться вовремя. Хотела уехать, оставив край в надежных руках. Обещала, клялась. Но после смерти Рена, своего первого адъютанта, Торелинн как с цепи сорвалась.

— Я не знаю, как он погиб, — для Надинн не знать что-либо о своей героине и ее окружении считалось бесчестием. — Знаю, что из-за этой смерти ты и стал ее вторым адъютантом.

Дик прикрыл веки, подтверждая такой расклад.

— Меня вызвал Серебряный. Сказал, что один больше не может справиться с "медянкой". Между собой ребята иногда ее так называли, когда Торелинн становилась настоящей змеей. Если он просил помощи…

Я остался в отряде, но видел заранее: мы проиграли. Торелинн отличалась хладнокровием только лицом к лицу с врагами, в остальном, горела огнем. Тот пожар было не остановить.

— Рен самый первый ее адъютант?

— Первый, кто пошел за ней, когда Торелинн приняла звание. Тогда в ее силы никто не верил. Прежние солдаты, которые знали ее с колыбели, служили Триму, помогли достать именной меч, с условием, что она не будет мстить. Иначе, сразу погибнет.

— Но собрать новый отряд и сражаться она могла! — запальчиво возразила Надинн.

— Она и собрала. Конечно, из мальчишек. Старшему и самому крупному силачу Голларду, не было восемнадцати. Он пришел из селения рыбаков. Наемники вырезали у него всю семью, включая двух маленьких сестренок. Отец погиб раньше, в море. Рен — сирота, работник в разных селениях. Во время войны стал бродягой. Он первым попросился в ее отряд, а когда появились другие, стал первым советником. Голлард — вторым. Потом набралось два десятка мальчишек…

— И они стали устраивать набеги на те селения, где бесчинствовали наемники. Или захватывали их по дорогам. За первый месяц отряд Торелинн Анард насчитывал больше ста человек, но выезжала она всегда с одной дюжиной, остальные ждали в резерве и помогали только по сигналу, когда враги уже верили, что отряд мятежников крошечный, командиром у них девчонка, так что разбить их ничего не стоит. Так?

— Примерно.

— А правда, что все в отряде были влюблены в Торелинн?

— Нет, — улыбнулся Дик. — Только один. Ее уважали, любили как командира, ценили как талисман победы. Но как прекрасную даму ее боялись. Торелинн была очень резкой и неприступной.

— Боялись обжечься, — с удовольствием усмехнулась Надинн, намекая на огненное имя воительницы и ее цвет волос. — Дальше! Рен тоже ее боялся?

Дик с улыбкой покачал головой. Ему стало смешно. До сих пор девица-проводник постоянно упрекала его в нетерпении. А теперь подгоняет его же любимым словом.

— Рен тоже был темно-рыжим. Вернее, по-настоящему рыжим. У Торелинн ведь грива только блестела медью на солнце и у костра. Многие думали, Рен — ее брат, а он давно и безнадежно любил предводительницу. Их поймали втроем в одном небольшом селении. Торелинн, к счастью, для разведки оделась мальчишкой, ее не узнали. Но всё разъяснилось бы на первом допросе. Они успели сбежать из тюрьмы, выбили решетку в окне. Вдогонку летели стрелы.

Ребята Торелинн ждали в укрытии поблизости, вышли навстречу беглецам. Отряд погони уже понял, что упустил добычу. Когда помощь была совсем близко, казалось, всё обошлось, в Рена попала стрела. Он умер на руках Торелинн и Серебряного, остальные уже не застали его живым.

Его последнее желание, чтобы любимый забрал Торелинн подальше от сражений, хоть силой.

Тогда Серебряный занял его место, а я стал вторым адъютантом. Мы оба просили ее одуматься. Выйти из игры самой, не ждать, пока ее вычеркнут оттуда мечом. Она не слушала… Не зря ее имя — Дочь пламени. Столько возможностей закончить эту историю по-хорошему, а мы были такие дураки, что не использовали ни одной! Если б мог вернуться в то время, вызвал бы ее на поединок атаманов. Надеюсь, победил бы, и выгнал из армии навсегда, с условием уехать подальше!

— Это был ее долг привести свой край к победе! — с горячностью сказала Надинн.

— Чепуха, — поморщился Дик. — Перед смертью Рен не думал о свободе края, о победе… Он хотел, чтобы Тореллин выжила. Юг победил бы и без нее. В тот же день и час, не позже, примерно с теми же потерями. Только она была бы жива. Они с Серебряным могли стать счастливой парой…