Фонарь медленно уполз вверх. На дне стало темно. Но веревку все видели.

— А что скажете, если мы откроем фонарь и бросим вниз? Сухой мох загорится в секунду. Вы изжаритесь! — пригрозили сверху.

— Нам будет легко потушить его. Бросайте!

Дик рассчитывал на свою ластиковую куртку, которая могла загасить пожар, а сама не сгорела бы.

— Ещё раз услышу этот дурацкий смех, сам спущусь и покажу вам, как бывает весело тем, кто меня не слушается! — пригрозил бандит.

Теперь смех прозвучал вполне искренне.

— Милости просим! Нас больше.

Наверху надолго замолчали. В светлом проеме мелькали тени. Бандиты, видимо, совещались, как поступить с маленькими наглецами. Они не могли себе позволить терять драгоценное время.

— Мое терпение лопнуло, — сказал главарь. На фоне яркого неба возник черный силуэт арбалета. — Если задену кого, сами виноваты!

— Стреляйте! — беспечно ответил Дик. — Найдем, чем закрыться.

Будь он один или томись здесь два-три человека, можно закрыться растянутой курткой, как щитом. Стрелы и даже пули в упор пробить ее не могли. Задевая вскользь, оставляли разрезы и царапины, но это не страшно. Но сейчас, не имея возможности закрыть всех, Дик рассчитывал на оборону мечом. Если вертеть мельницу очень быстро, стрелы и ножи удается отбить. А дождем они не посыплются. Бандитам добыча нужна живой.

— Ну, раз так… — после долгой паузы и, похоже, сообразив, с кем имеет дело, сказал сверху главарь. — Тогда предлагаю последнее средство. У нас есть не только луки, но и пистолет. Или подниметесь, или я открываю пальбу. Не думаю, что вы сумеете поймать все пули… Считаю до двух. Раз!..

Дети во все глаза смотрели на Дика, ожидая заверений, что и эта угроза для них не страшна. Он молча взялся за веревку. Наверху почувствовали натяжение и потянули.

Рыцарь схитрил. Он цеплялся одной рукой, а второй держал наготове меч. Но за несколько дюймов до края движение остановилось.

— Эй, ты! Оружие сюда. Или Болтон швырнет тебя вниз, и я стреляю, как обещал. Для тебя, вероятно, это пустяки, но жаль, если детишки пострадают.

Дик нехотя выбросил меч за край ямы.

— Тащите, — приказал голос предводителя. — И чтобы я видел обе руки, слышишь?

Только показались его запястья, двое парней наружности давно заблудившихся охотников выдернули Дика из ямы, точно спелый корешок. Едва он коснулся твердой земли, руки мгновенно оказались связаны за спиной.

— Вот кто мутит воду в моем садке, — насмешливо рассматривал его сухопарый невысокий главарь, несомненно, бывший военный. — Ты нам подходишь. Пока подержите его, ребята. А ты, Болтон, собирай корзинку.

Бандитов возле ловушки стояло четверо. Пятый охранял повозку и лошадей. Самый сильный из четверых снова забросил веревку в яму. И стал вытаскивать детей по одному, так же связывая их и отпуская. Им грозно приказывали не кричать и не пытаться сбежать. Видя перед собой Дика, которого двое держали за локти, никто и не сопротивлялся. Только один парень постарше, зная толк в драках, пытался вырваться и чуть не столкнул самого Болтона в ловушку. Но главарь с хищной ухмылкой протянул в его сторону длинный лесной кинжал и бунтовщик сник.

Его не оставили без присмотра. Болтон сразу отвел парня к стоящей на тропе деревянной платформе на колесах. С высокими перилами из цельных бревен она напоминала позорную колесницу для казней. Бандит заставил пленника подняться по ступенькам и пристегнул его к правому поручню. Вдоль бортов повозки, на равном расстоянии друг от друга, к бревнам приделаны коротенькие цепи из двух колец. На каждой болтался кожаный ремешок с пряжкой, словно ошейник для очень крупной собаки. Крайний "ошейник" бандит застегнул на талии первого пассажира. Теперь парень не мог ни сбежать, ни упасть, если платформу тряхнет на ухабах, ни присесть отдохнуть.

Бандит вернулся за следующим. Видимо, он отбирал их по росту или по мере опасности, потому что снова взял самого старшего. Пристегнув к платформе четверых ребят лет четырнадцати-шестнадцати, он снова забросил веревку в яму. Когда все пленники были связаны, а младшие испуганы жестокими рожами бандитов настолько, что не могли плакать, всех, как стадо, погнали ближе к "корзинке".

Главарь закрыл ловушку. В ней что-то щелкнуло и заскрежетало. Похоже, крышка теперь не откроется до тех пор, пока это снова не будет нужно бандитам. Разве что ее взломает отряд из селений. Если найдет. Проверив, что поляна не проваливается, они могут и не подумать искать, как бы дети их ни упрашивали.

Один из старших ребят запнулся за ветку и упал на траву. Несколько малышей споткнулись уже об него и попадали сверху. Бандиты сдержанно погоготали. Главарь строго предупредил конвоира, чтобы осторожнее обращался с товаром.

— Хотите продать нас в рабство? — зацепился за его слова Дик, которого вели последним.

— Оставь романтические надежды на Юго-Восток, малютка, — издевательски похлопал его по щеке главарь. — На вас есть покупатель гораздо ближе.

Дик широко ухмыльнулся, показав зубы. Так что бандит сам поспешно отдернул руку.

— Кто же?

— Шевелись, без разговоров! — не слыша в голосе своей добычи страха, бандиты сразу начинали злиться. Они грубо толкнули Дика к платформе. Болтон, стоящий наверху, дернул его к себе, минуя ступеньки, и с силой затянул ремень, чтобы пленник едва мог дышать. Но ребра Дика защищал широкий пояс, режущего сжатия рыцарь не чувствовал, только хмыкнул:

— Кому подарок везете?

— Приедешь, узнаешь, — верзила пристегивал рядом следующего мальчишку. Некогда отвечать на глупые вопросы. И вообще разговаривать с товаром как с живыми людьми не в бандитских правилах. Они могли насмехаться и угрожать, но пленники должны молчать, пока их не спросят, и отвечать, даже если не желают.

Дик никогда не считался с этикетом работорговцев. Кроме него все подчинялись безропотно. В первый ряд бандиты поставили десяток старших, более высоких и сильных. Малыши сами выстраивались вдоль колец, а конвоир соскочил на поляну, не желая толкаться среди рабов. Он поднялся в седло. Верхом ему как раз удобно проехать вдоль ряда и очень быстро застегнуть десять ремней. Средний ряд, куда, в крайнем случае, можно загнать ещё десяток или разместить "добавку", остался пустым.

— Как по заказу! — умилился Болтон, когда пленников оказалось ровно двадцать.

— Полная корзинка, — глава отряда без восторга смотрел на пленников. Настороженно оглядывался и прислушивался. — Двести пятьдесят. Поехали.

Дику с трудом удалось повернуться, но странник внимательно следил за всеми предосторожностями бандитов, чтобы живой товар не разбежался. Цена его удивила. Получалось двенадцать с половиной за каждого. Притом, что пленники разного возраста и силы. Если везти недалеко, это, тем более, очень дорого. Похоже, их собрали не для работы. И покупателю требуется как можно больше детей постоянно. В голосе главаря звучало "как обычно". Он не подсчитывал цену, а хорошо знал ее.

Заскрипели колеса, нагруженная платформа качалась и тряслась, но свалиться с нее невозможно. Атаман ехал впереди. На его седле в качестве трофея висел Тореллинг. Трое бандитов "подковой" сопровождали пленников. Ехали верхом, охраняя платформу с боков и сзади. Быстро проехав до просеки, полная "корзинка" миновала ее и углубилась в ельник по другую сторону проезжей дороги. Работорговцы уверенно петляли по незаметным тропкам.

Минут через десять такой езды дети, до этого стоящие смирно, как замороженные, поняли, что сейчас их положение вполне безопасно. Худшее впереди. Страх перед бандитами потеснился. Его место занял страх перед будущим.

— Что они с нами сделают? — дрожа, спросил кто-то из второго ряда, оглядываясь на старших.

Дик поморщился. Зачем унижать самих себя и других такими словами?

— "С нами" они ничего сделать не могут. У них свои занятия, у нас — свои.