— Давай сюда, – гремел голос Барса, но я уже не мог оторваться от схватки и показать тварям спину: да меня просто разорвут.

Я медленно отступал, сдерживая напор, и продолжал рубить тварей направо и налево. Монстры лезли из всех щелей, не давая ни секунды на передышку. Я, как мог, прикрывал зверёныша, который, казалось, так и лез вперёд под лапы обезумевших тварей.

На какой-то миг я ощутил, что больше не вынесу. Силы уже на исходе, а тварей становилось только больше. Начиная пропускать удары, я вертелся между пустошникам уже не с такой ловкостью, как раньше. Моё тело было измождено и изранено, а дыхание становилось всё тяжелее.

Отпрыгивая от лап скорбуса, я заметил, как клешня верляка летит в мою сторону, а тело уже не успевает увернуться. Однако в этот миг появился Барса, который откинул настырную тварь, чем благополучно прикрыл меня сбоку:

— Быстро наверх, – срывая голос, заревел я Малому и Барсе, понимая, что вместе нам уже не выбраться.

Туннель был совсем близко. Каких-то пару шагов, и уже можно ухватиться за перекладину лестницы, но пустошники всё напирали, не давая шанса. Краем глаза я увидел, как гримби рванул наверх, а следом и Барса. Я с облегчением выдохнул, сделав ещё один шаг назад, но продолжал сдерживать очередного монстра.

Неожиданно кто-то сильно дёрнул меня за шиворот, затаскивая наверх. Ещё находясь в пылу сражения, я ошарашенно уставился на Барса, чуть не приставив к его горлу меч. Монах вместе с гримби держали меня с двух сторон каждый по-своему. Барса вцепился мёртвой хваткой в мою руку, гримби же держал меня зубами за воротник.

— Тише, – пробормотал монах, припечатав меня к стене, – сам еле держусь.

Схватившись за металлическую перекладину, я опустил взгляд вниз. Пустошники продолжали своё движение, и, словно стадо диких зверей, неслись вперёд без оглядки.

Выскочив из люка, мы со всех ног понеслись в сторону спрятанного танка. Пустошники ровно через три минуты показались со стороны разлома, но их количество уже не казалось таким огромным. Возможно, в туннеле большую роль сыграло пространство.

— Как думаете, почему пустошники появились на полчаса раньше? – спросил Рафф, устало прислонившись к металлической обшивки танка: он всё никак не мог отдышаться.

— Да кто их знает? – махнул рукой Кейли. – Может, у них самка сегодня не в настроении?

Мы расположились в тесной кабине по двое, почти прижавшись друг к другу. Сидели тихо, молча. Иногда машину потряхивало, и мы, затаив дыхание, прислушивались к звукам снаружи.

Пустошники продолжали свой забег по давно отработанному маршруту, словно их кто-то подгонял. Кто-то невидимый нами.

— Нет, – возразил Рафф. – Пустошники никогда не делают того, чего нельзя объяснить. Они как млекопитающие. Как муравьи. Следуют по точному, заранее отработанному сценарию.

— А тебе не всё ли равно? – спросил Кейли, устало закрывая глаза.

Раздался резкий звук ударов по корпусу. Видимо, очередная тварь пронеслась мимо, совершенно не видя перед собой преград. Металлический корпус жалобно застонал.

— Кажется, косиножка прошла, – глядя в прицел пушки, доложил Кейли.

Барса делал вид, что спал, сложив руки на груди и прикрыв лицо капюшоном мантии.

— И всё же, – продолжал свои мысли в слух Рафф, – должна быть причина. Мы с отцом Эвардом долго беседовали на эту тему. И тот абсолютно точно тогда сказал, что пустошники не отклоняются от заданного времени.

Мне было всё равно на пустошников. Я сидел возле гримби, почёсывая его за ухом, и думал, что теперь делать дальше. Конечно же, вначале нужно вернуться в храм Милосердия и повидаться с отцом Эвардом. После моего ухода из храма отец постепенно пошел на поправку, и я надеялся по возвращении застать его в добром здравии.

А также я должен вернуться в Тарнонд. У Марка, кроме Эйлы, никого больше не было. Ни отца, ни матери. Девушка осталась единственной, кто мог оплакивать парня, и я хотел вернуть ей чип Марка как воспоминание о прожитых днях. Возможно, для Эйлы это ничего не значит. Ведь не так много времени прошло с их знакомства. Но я был уверен, что Марку этого бы хотелось.

Также я хотел повидаться с Карэн. Я обещал писать девушке каждое утро, но, кажется, написал только один раз. Не думаю, что она меня простит. Но я хотя бы могу спросить, как дела у Дирка и её мамы. А дальше куда?

“Малой будет с Бэл. Малой будет рядом”, – произнес гримби и, выбрав удобный момент, настырно лизнул меня в нос.

— А какой сегодня день? – всё никак не унимался Рафф.

Братья, как один, глянули на часы. По всему выходило, что с момента входа в Альтвер прошло не более трех дней. Однако система выдала абсолютно другую дату.

Двенадцатое марта четыре тысячи пятьсот двадцать пятого года.

Мы непонимающе уставились друг на друга.

— Я не понял? Это что? Прошло полгода? – воскликнул Рафф.

— Я тебе что сказал сделать? – спросил мужчина в строгом костюме, стоя возле окна.

Он был слишком рослым, и обладал отличной возможностью смотреть на всех свысока. Мужчина не имел атлетического телосложения, однако спорт для него был неотъемлемой частью жизни, и только самые близкие родственники знали, насколько он был силён.

Отвернувшись от созерцания снежного покрова, раскинувшегося до самого горизонта, он окинул взглядом толстого, напыщенного пижона с неприятной внешностью.

— Так что? – снова спросил он.

— Ваше Сиятельство, я сделал всё, как вы просили! Он получил огромную дозу радиации, но кинжал… Тени… – толстяк замялся, дрожа всем телом.

Мужчина вопросительно приподнял бровь. Его пронзительный взгляд не предвещал ничего хорошего:

— Что кинжал?

— Ваше Сиятельство, – запричитал толстяк, – он действительно должен был умереть. Я сам лично видел, как его шатало при новой дозе радиации. Уму непостижимо: он не только дошёл до кристалла, он был способен сражаться с Тенями.

Мужчина подошёл к столу, стоявшему посреди огромного кабинета, и удобно расположился на кожаном кресле, закидывая ногу на ногу. Он не произнес ни звука, но толстяка будто обухом огрели по голове.

— Ваше Сиятельство! Я правда ничего не мог сделать. Кинжал защитил его. Вы же знаете, насколько непредсказуемы артефакты Древних.

— Три с половиной года, Клим. Три с половиной, ты гоняешься за каким-то испуганным мальчишкой, – несмотря на смысл сказанных слов, голос мужчины был спокойным и умиротворенным, – а он умудряется водить тебя за нос.

— Я всё исправлю, Ваше Сиятельство! Я обещаю, что в скором времени вы перестанете даже вспоминать об этом недоразумении.

Толстяк нервно утёр выступивший пот со лба мятым платком. Его руки подрагивали, и он часто моргал, чтобы не смотреть слишком пристально на сидевшего перед ним мужчину. Десять лет он прислуживал Лорду Менхельскому, и до сих пор не мог обуздать свой страх перед ним.

— Ты что-то говорил про Тени? – мужчина устало потер глаза, прислонившись локтём к краешку стола.

— Мутуализм, – тихо произнес толстяк, опустив голову.

Мужчина за столом непроизвольно дернулся. Слова толстяка застали его врасплох. Он поднял голову, пристально посмотрел на несуразное существо, стоящее перед ним и нервно комкающее носовой платок, и тихо спросил:

— Что?

Толстяк ещё больше задрожал. Он точно знал, что когда Лорд Менхельский понижает голос, то его ждут не просто неприятности, а очень большие неприятности. Настолько большие, что есть опасения лишиться собственной жизни.

— Пр-ро… пр-р-роизошел… с-с-случ-ч-чайный… с-с-симби-ионт… мут-т-ттууализ-зм...Я …я …, – пытаясь совладать с собой, заговорил толстяк, но стук пальцев мужчины по столу добавлял ещё больше страха.

— Ещё раз. Что ты говоришь? Я тебя не понимаю, – вкрадчиво спросил мужчина.

— Произошел с-с-случайный мутуализм, – собравшись с духом, произнес толстяк. – Симбионт человека и Теней. Тени представляют собой сгусток энергии, не имеющий постоянной формы. Они вселяются в одноклеточные организмы, чтобы иметь возможность передвигаться. Их мозгом является искусственный интеллект, который ими управляет.