Нет.

Я ни в чем не был уверен.

Мы находились в тысячах метрах под землей, доверяя свои жизни проржавевшей платформе, в которую психованный старик-дварф только что со всей дури зарядил ботинком.

— Ясно… — также спокойно отозвалась Шая, после чего отвернулась и продолжила делать невозмутимое лицо.

— Виктор! — снова разнесся эхом бас Даграля.

Я вздохнул, открыл дверь и вышел из микроавтобуса в затхлый воздух каверны. Идя на голос, я снова настроился подавать энергию. Наверняка очередной механизм закис, и нужно было прогнать психею по контуру.

Подойдя к дварфу, который возился у массивного основания механического узла, я потер ладони.

— Куда прикладывать? — деловито спросил я.

Даграль прекратил ковыряться в железе и посмотрел на меня.

— А? — он нахмурился. — А, не, не надо энергии. Подержи-ка вот так.

Он сунул мне в руки секиру, от веса которой я едва не крякнул. Дварф жестом показал, как именно держать оружие, загнав широкое лезвие под массивный стальной штырь. Секира легла как рычаг: лезвие под стопором, а длинное прочное древко торчало параллельно полу на высоте полуметра. Я схватился за деревянную рукоять, напрягая плечи.

— Та… — я только открыл рот, чтобы спросить «так?», ожидая дальнейших инструкций.

Однако Даграль инструкций не давал. Старик сделал короткий шаг назад, подпрыгнул на месте с неожиданной для его комплекции прытью и всем своим немалым весом, прямо задом, приземлился на горизонтально расположенное к земле древко.

И так как законы физики никто не отменял, мне оставалось только успеть убрать руки. Штырь, который держал фиксатор платформы больше века, со скрежетом и звоном вылетел, выбив фонтан искр, ударившись в потолок и рухнув в пропасть под нами.

Платформа под ногами протяжно лязгнула и резко дернулась вперед на пару сантиметров.

— Во! Пошло дело! — радостно гаркнул дварф, вскакивая на ноги. Он чувствовал, как огромный монорельс под нами постепенно оживает, начиная улавливать невидимую тягу.

Я вытер испарину со лба.

— И вы хотите сказать, что мы на вот этом доедем до Гималаев за пару часов? — я обвел рукой ржавую металлическую конструкцию, на которой ютился наш автобус.

— А-то! — глаза старика блеснули фанатичным огнем. — Следи за руками!

Даграль отшвырнул крышку панели в том месте, откуда только что вылетел штырь. Внутри оказались сложные механические передачи, зубчатые колеса и ряд тяжелых стальных рычагов. Дварф начал быстро и методично их дергать, вбивая в нужные пазы.

Вдруг пол платформы содрогнулся. По бокам от микроавтобуса, с самого днища несущей площадки, стали подниматься плиты. Следом за ними поползли передние и задние створки, а еще дальше сомкнулись потолочные панели, образовав замкнутый корпус.

В итоге мы оказались в машине внутри другой машины. Единственным источником света остались фары автобуса, освещающие серую металлическую стену перед капотом.

Даграль продолжал дергать рычаги на управляющем блоке. Платформа дернулась еще раз, мягко качнулась на направляющем рельсе и начала стремительно набирать скорость.

— И как это вообще работает⁈ — изумился я. Мне пришлось присесть на корточки и ухватиться за дверную ручку автобуса.

— Очень просто! — проорал дварф, перекрикивая нарастающий гул снаружи. Он вдруг расхохотался безумным смехом ребенка, которого впервые пустили на американские горки без страховки.

Отсмеявшись, он перешел на крик, чтобы я его услышал:

— А если серьезно, то магнитные потоки! Очень долго и сложно сейчас объяснять, сынок! Но если коротко — мы находимся достаточно глубоко в мантии, чтобы напрямую использовать магнитный полюс ядра планеты как бесконечную двигательную силу!

Он потянул на себя самый массивный рычаг.

— Возможно позже, когда все кончится, я так уж и быть, расщедрюсь и расскажу, как оно устроено! А теперь…

Дварф с силой ударил кулаком по большой кнопке на пульте. С боков от панели управления выскочили две железные ручки, за которые Даграль вцепился мертвой хваткой.

— Держись крепче, сынок! — рявкнул он мне.

Скорость возросла мгновенно, вдавив меня спиной в борт микроавтобуса, а стоявший у пульта Даграль, вцепившись в скобы, снова хохотал во все горло.

И хохотал так, что у меня мурашки побежали по спине.

Если дварфы действительно строили такие штуки, то, возможно, с Гималаями мы управимся даже быстрее, чем планировали.

Если, конечно, не расплющимся о какую-нибудь забытую за сотни лет переборку.

Платформа неслась сквозь земную кору с такой скоростью, что казалось, будто мы летим внутри пушечного ядра. Внешний защитный короб, закрывший нас вместе с микроавтобусом, устрашающе вибрировал и дребезжал, обещая на следующем повороте развалиться.

Откуда-то снизу, из-под толщи металла, доносился нарастающий с каждой секундой грохот и пронзительный скрежет. Там, где магнитная подушка или направляющие ролики соприкасались с вековым монорельсом, во все стороны снопами летели искры. Яркие всполохи пробивались даже сквозь технологические зазоры в полу, бросая на стены оранжевые отблески.

А у панели управления, вцепившись в железные скобы, стоял бывший глава совета старейшин Торна. Триста пятьдесят лет жизненного опыта и многовековая мудрость сейчас спали беспробудным сном. Даграль запрокинул голову и кричал так, словно ему снова исполнилось лет пятнадцать.

— Вэхэхэ, ЮХУУУУУ! — орал дварф, перекрывая гул механизмов. Его борода развевалась от гуляющих по кабине сквозняков, а единственный глаз горел маниакальным восторгом.

Мне было не до смеха. Скорость, которую развивала эта ржавая вагонетка, ощущалась физически. Центробежная сила вдавливала меня в борт автобуса, не давая пошевелить плечами. Уши закладывало до того, что я устал сглатывать слюну и зевать, пытаясь выровнять давление, ощущая, как болит кадык и связки. Воздух стал плотным, дышать приходилось с усилием.

И в какой-то момент сквозь рев разрезаемого потока воздуха я услышал глухой хлопок, ударивший по барабанным перепонкам так резко, что я инстинктивно вжал голову в плечи.

Как врач и человек, имеющий базовое представление о физике, я прекрасно знал, что означает этот звук в аэродинамике. Чисто теоретически мы преодолели звуковой барьер и неслись со скоростью звука, но мозг наотрез отказывался принимать эту информацию. Такого просто не могло быть. Это невозможно! Мы находились глубоко под землей, внутри собранной из кусков железа платформы, которая ехала по ржавому монорельсу.

Никакая конструкция, созданная в доиндустриальную эпоху, не могла разогнаться до тысячи двухсот километров в час и не разлететься при этом на молекулы. Я убедил себя, что это был просто акустический удар из-за перепада давления в туннеле. Либо сработал какой-нибудь древний клапан. Либо у меня просто начались галлюцинации от гипоксии. Что угодно, только не переход на сверхзвук.

Даграль внезапно перестал хохотать. Он резко навалился на пульт, перехватывая рычаги.

— Держитесь, мы скоро уже будем близко и начнем тормозить! Лучше закройте уши! — заорал он, не оборачиваясь.

Слова утонули в акустическом хаосе металлического короба. Скрежет рельса и гул магнитных потоков превратили его голос в неразборчивую кашу из гласных и согласных звуков.

Один из бойцов спецназа, сидевший у приоткрытой двери микроавтобуса, высунулся наружу.

— ЧТО ОН СКАЗАЛ⁈ — крикнул солдат во всю мощь, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— СКАЗАЛ НАМЫТЬ СУШИ! — крикнул я в ответ, срывая голос.

С переднего сиденья автобуса, отстегнув ремень безопасности, высунулась Шая. Ее эльфийские уши, которые по идее должны были быть острее человеческих, сейчас явно страдали от дезориентации не меньше моих.

— ЗАБЫЛ КУШАТЬ⁈ — пронзительно крикнула эльфийка, переводя непонимающий взгляд с меня на оперативника.

— ЗАКРЫТЬ УШИ!!! — гаркнул дварф, обернувшись к нам через плечо.