— Хорошо, тетушка, не полезу! Я езжу без седла!

— Какой кошмар, — простонала герцогиня, удаляясь.

Хильда живо запихала в рот третью булочку с медом и, торопливо допивая молочный чай, повторила свой вопрос.

— Не было, — ответил Дик. — В том смысле, о чем вы спрашиваете. Коней объезжал, но только для того, чтобы выиграть их на турнирах или аукционах. Или в лесной стране, на спор. На общих состязаниях никогда не бывал первым всадником. Тем более, не оставался единственным.

— Куда ты их девал потом? Продавал?

— Дарил. Мои конюшни — все табуны Братства Дороги. Нам очень нужны быстрые лошади.

— А собственного коня у тебя никогда не было? — не могла поверить принцесса.

— Был, в замке. Кордор. Темно-гнедой, с черной гривой. Первый конь, на котором проехал без поддержки, в годовалом возрасте. Потом он стал моим на всё время обучения. Но Кордор был самым смирным и уже немолодым. Я быстро стал носиться на других, более резвых. Но только его считал "своим". Это был мой любимец.

— Его старость была счастливой, я надеюсь? — строгим тоном спросила принцесса, словно могла призвать к ответу всех, кто плохо обращался с лошадьми, в какие бы годы это не случалось.

— Не очень, — признался Дик. — Если осады длились слишком долго, лошадей из замка выгоняли в поля, чтобы выживали сами. Запасов сена едва хватало на коров. Кордор был слишком стар, он бы погиб, если бы его угнали в рабство бандиты. И не уверен, что даже на свободе он бы уцелел. Кордор всегда оставался с людьми (отец не мог его выгнать без моего разрешения) и голодал вместе с нами. После одной осады он слишком ослабел и вскоре умер, хотя еды уже хватало.

— Как жаль, — расстроилась принцесса. — А мои кони никогда не голодают. Хотя и не все заслуживают такой заботы! — она подошла к окну и наблюдала за фортелями, которые выкидывал ее очередной "подарок".

Дик встал рядом. Конь во дворе, похоже, нисколько не устал. Зато дюжина конюхов с багровыми от злости лицами едва дышали. Белый жеребец грациозно перебегал с места на место, не давая загнать себя в просторную загородку. Если люди продолжали наступать со всех сторон и загоняли его в угол, он становился на дыбы и угрожал проломить им головы. Или вертелся на месте и взбрыкивал задними ногами, что означало: "Попробуй, подойди!"

— У вашего "подарка" пока нет имени, как понимаю, — заметил Дик.

— Естественно. Имеет право назвать коня только тот, кто его покорит. Он не должен знать другого всадника и другого имени до меня, только тогда он станет мне настоящим верным боевым конем.

— Но выбрали имя заранее?

— У меня была тысяча вариантов, пока я его не увидела. Теперь я точно хочу назвать его Олевир.

— "Круглый"? — удивился Дик.

— Вообще-то, "Неудержимый". Потому что он не стоит на месте. Как "олевиа ара"[2] — "круглая стрела", та, что несется во все стороны сразу. Но, и в этом смысле: где сядешь, там и скатишься!

Они засмеялись.

— Подходяще, — Дик видел, как конь вертится волчком, а потом взвился свечой и пронзительно заржал.

— Оставьте его! — крикнула из окна принцесса. — Отойдите все, пусть успокоится!

Как бы не так. Как только конюхи послушно отошли и сбились в группу возле забора, стало ясно, что не они гоняются за конем. Будущий "Олевир" подбегал к людям и норовил цапнуть их зубами, как собака. Слуги не могли отступать в сторону конюшни: другие королевские лошадки, слыша ржание и храпение новичка, нервничали и начинали биться о свои стойла. Похоже, белый конь призывал старожилов к бунту. Конюхи видели опасность, конюшня ходила ходуном. Они мечтали убедить принцессу привязать слишком горячего красавца. О том, чтобы отговорить Хильду от попытки объездить его, речи не шло.

— Спустимся? — попросила принцесса. — Я обещала тетушке немного подождать, но тогда я останусь без слуг. Надо его отвлечь. А как ты сумел его привести?

— Не знаю. Сам пришел! — фыркнул Дик. Они сбежали по лестнице и вылетели во двор. Конь размеренной рысью бегал по внутреннему двору вдоль стен, иногда резко меняя направление.

.

____________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Имя принцессы Хильды стало нарицательным в кругах знатоков верховой езды. Она была чемпионом множества королевских и свободных скачек многие годы, а в старости входила в советы скачек. Ей не суждено было править, но ее титул "Королева подков" считался не ниже обычного королевского.

[2] (прим. Лины) "Круглая стрела" — очень распространенное выражение из древних баллад не только о лучниках, но и в описании сердечных чувств и мыслей, когда говорится об их силе и полной непредсказуемости рокового удара. До сих пор так часто называют спортивные гонки, турнирные рыцарские команды, непобедимые отряды, был даже такой военный корабль "Олевиа ара". Дик сказал, что в Мире-без-Чудес этот поэтический образ заменен другим: "обезьяна с гранатой". Но Береникс возражает, что в смысле непредсказуемости, это совпадает, но "олевиа ара" имеет оттенок высокого интеллекта, всемогущества, руки Всевышнего… в общем, неточно. Но Гошке понравилось. Он теперь Берениксу иногда говорит, "что ты носишься, как круглая обезьяна?" Береникс обижается, считая это ещё более оскорбительным для его интеллекта.

Я Гошку предупредила, чтобы Дик такого никогда не слышал! Он не заступился бы за нашего четвероногого философа, просто обзывалки "обезьяной" напоминают ему о Чарли.

— Хватит! Остановись! — позвала его принцесса. — Постой же!.. Дик, как с ним можно разговаривать, он же не слушает!

— Он с Юго-Востока? — переспросил Дик. — Возьмите хлыст побольше.

— Я никогда его не ударю и никому не позволю! — возмутилась принцесса.

— Знаю. Но пригрозить вы можете?

Хильда рассчитала момент и щелкнула тяжелым витым кнутом по стене, прямо перед мордой коня.

— Стой!

Он отпрянул и на секунду остановился. Тут же хотел развернуться и бежать в другую сторону.

— Куда? — кнут щелкнул и с другой стороны.

Конь встал, низко наклонив голову, как бык, широко расставив копыта, растерянно храпя и кося красно-коричневым глазом. Хильда демонстративно смотала кнут и подняла на уровень глаз коня.

— Запомни, я умею с ним обращаться! И я никогда-никогда тебя не обижу, если будешь вести себя прилично. Договорились?

"Подарок" ничего не ответил, даже не шевельнул ушами. Только слегка вздрагивал и угрожающе раздувал ноздри.

— Она не шутит, — сказал Дик. — Это твоя хозяйка. Не думаю, чтобы ты хотел рассердить ее. Иначе, король отправит тебя на рынок. Знаешь ведь, что это такое.

Некованый упрямец узнал Дика и внимательно слушал его голос, будто понимал, о чем речь.

— Ваше высочество, теперь объясните, чего хотите от него.

— Тебя мне подарили! — твердо заявила принцесса. — Ты — мой. Наверное, тебе это не нравится, — поморщилась она, видя мрачную решимость коня не покоряться никому. — Но так устроено на свете: все кому-то служат. Народ — королям, короли — народу, животные — людям, люди — Всевышнему… Тебе досталась высокая участь, ты королевский конь. Тебе не пахать землю, не возить кареты, не мчаться, выбиваясь из сил, между почтовыми станциями, где тебя бросят и пересядут на другого. Ты никогда не будешь голодать, я тебе обещаю. Ты не будешь знать кнута и шпор, в отличие от многих своих собратьев.

Я дочь короля, это высокое звание. Но я не первая в королевстве, а ты, мой конь, будешь первым во всей конюшне, это я обещаю. Смотри, у тебя будет золотое седло… Это корона для лошадей, очень почетная вещь. Ты не хочешь, чтобы тебя касались чужие руки? Видишь, я надеваю перчатки, вот, я не буду трогать тебя, если не хочешь. Я буду сидеть в седле, а не на твоей спине, если тебе так лучше… Дик, как думаешь, он меня понимает?