— Я тогда не думала, что это серьезно, — призналась Сотия. — Когда поняла, что он ходит за мной и вздыхает, решила поиграть с ним. А потом сама стала думать о Неморе чаще, чем о забавном поклоннике. Я испугалась своего чувства, и стала унижать его, как только могла. Он разозлился, конечно. Не думала, что Немор способен на убийство. Но я сама долго убивала и его, и себя… Как я оказалась в бездне, не помню. Зато помню, как выбралась. Благодаря ему, — Сотия нежно прижалась к бывшему дракону, который осторожно обнимал ее за талию.

— А я, благодаря ей, — сказал Немор. — Мы попросили прощения друг у друга. А теперь не знаем, начать нам сначала или лучше расстаться?

— Он-то ладно, — скептически глянул на Сотию Дик. — Даже смешанное потомство драконов с трудом разбирается в любви. Но ты, красавица… Он занимал твои мысли до бездны и после. И, наверно, в ней тоже. Сейчас можешь честно ответить, это любовь или игры?

— Не знаю, — смущенно потупилась Сотия. — Я не хочу его потерять. Но и навредить не хочу.

Немор поддержал ее.

"Ничему их бездна не научила. Не соображать, что вывести их оттуда могла только истинная любовь, это надо иметь особенный ум. Редкая парочка! Двоих вижу, а где ещё сто шесть человек?"

— Ваше счастье, что сейчас не в состоянии на вас злиться, — Дик вытащил из внутреннего кармана куртки договор и раскрыл его. — Огонь есть?

Немор развел руками. Он ведь не настоящий дракон, чтобы дышать огнем. Дик порылся в карманах. Всё имущество уцелело, кроме яблок. Он чиркнул кремниевым фонариком себе по плечу и поднес огонь к подписи демона, так, чтобы бумага не загорелась.

Злобный вопль и затмившая солнце густая завеса пыли нарушили мирный день.

— Вы с ума сошли? Могли просто позвать! — захлебывался от возмущения выросший перед ними знакомый комендант бездны.

— Откуда мне знать, как полагается звать духов зла? — фыркнул Дик. — Выполняйте наш уговор. Или с этим документом пойти к князю бездны?

— Вы рискнете вернуться? — сделал удивленное лицо главный демон участка 3008.

— Рискнете проверить, вернусь ли? — переспросил Дик.

— Забирайте! Забирайте всех, — сдался черный охотник. — Они и так уже на полпути к вам. Всё-таки, в чем наше упущение? Не понимаю… На всех бездна действует, отнимая силы. А вам, похоже, прибавила…[1]

Дик не стал отвечать. И не отдал договор, который комендант просил вернуть, когда все пленники появились из-под земли. Он дождался, пока демон пропадет окончательно. Пожелал спасенным держаться вместе, удачно вернуться домой и не становиться больше рабами злых чувств. Сам простился с Немором и Сотией и свернул без дороги в лес.

До ближайшего селения рукой подать, не заблудятся! Эти люди смогли ускользнуть из бездны, что им может грозить в ясный день на просторах лугов? Дик сейчас сам нуждается в помощи и защите и знает, где их просить.

*****

Келлерлиса ждала на пороге. Словно так и стояла с тех пор, как провожала крестника. Она ни о чем не спрашивала. Увела Дика в гостиную и не отходила ни на шаг, пока он поел и заснул на ее зеленом диване, обитом бархатом, похожим на лесной мох.

— Забыл, что на свете ещё существует время, — сказал он через очень много часов, как только проснулся. — Спасибо тебе.

— За что? — в голосе лесной принцессы звучала материнская снисходительность к непутевому крестнику и готовность поддерживать его во всём, что в ее силах.

— Мой хранитель пел твоим голосом, — усмехнулся Дик. — Видела меня в зеркале?

— Нет. Боялась, — призналась крестная. — Но думала о тебе постоянно. Меч стал черным с прошлого месяца. Но временами светлел. Я надеялась… Расскажешь, что ты ещё натворил?

— Не-а. Почитай на досуге, — он отдал ей мятый договор с бездной. Келлерлиса охнула, едва бросив взгляд на бумагу, и упала в кресло-качалку. Дик не успокаивал ее. Молча выслушивал все упреки, думая, что иногда радость состоит даже в том, что есть на свете кому ругать его.

Келлерлиса остановилась, только когда заметила, что он спит и не слышит ее. Во всяком случае, беззаботно улыбается во сне…

(конец истории)

_____________________________

[1] (прим. Лины) Тоже спросила на свою голову, неужели, действительно, в Мире-без-Чудес настолько хуже, чем в бездне? И мне Дик ответил, что сто раз предпочитает бездну. Там есть закон! Ее можно понять и бороться с ней. Обитатели бездны бессильны причинить зло без морального согласия и слабости жертвы. Даже в Мир-без-Чудес дверь из бездны закрыта. Они могут только стучать и ждать, впустят ли их.

А там не имеет ни малейшего значения, что ты думаешь и чувствуешь. Человек там ходячее тело и то, что у него есть разум, сильно осложняет жизнь людям. Относятся ведь к нему, как к живой вещи или машине. Такие мучения бездне не снились! Духи зла там тоже не могут не считаться с законом, зато люди друг перед другом ничем не связаны и творят всё, на что их толкает бесчувствие, безнаказанность, собственная глупость и изобретательность духов бездны.

Для тех, кто сознает происходящее, это пытка фальшивой свободой: все должны делать то, чего не хотят, хотя вроде бы силой никто их не заставляет. Заставляет само пространство. Давит. Рождает страх. А когда в ход идет сила, защититься от нее вовсе нечем. Ни закона, ни границ, ни собственных сил…

Ошибка бездны в том, что в ней мучения без смысла и без надежды. А для Дика там было стразу три ключевых смысла: испытать себя, сделать так, чтоб гибель Стрелы не была напрасной и, заодно, спасти людей.

Бессмысленным страданием стал для него как раз Мир-без-Чудес, с которым нельзя ни бороться, ни сбежать, ни сохранить себя. Это его сломало. Но я не верю, что совсем. Я вижу его прежним. Только сгоревшим, как видела тогда Келлерлиса.

.

История сорок третья, о мальчике, которого Благородный Дик учил чувству собственного достоинства

.

Это был самый обычный день. Обычный городок, похожий на сотни других. И обычный повод остановиться: на ступеньках дома, напротив магазина готового платья господина Кольгрева, сидел бедно одетый мальчик лет тринадцати, с совершенно потерянным видом и мокрыми глазами. Конечно, он сразу же отвернулся, делая вид, что рассматривает барельефы на стенах дома. Дик присел рядом.

— Не помешаю?

— Не я хозяин дома, не мне решать, — хрипло ответил уличный мальчишка.

Они обменялись приветствиями. Собеседника Дика звали Самил из Амены, он недавно жил в этом городе. Снимал угол в гостинице. Каждый день начинал без гроша, но всегда зарабатывал себе на стол и ночлег. Так что нельзя сказать, что ему совсем не везет. И работу он выбирает только честную, не иначе. Но сегодня день уж очень паршивый выдался. Хоть плачь.

— Горе серьезное, или просто не повезло?

Мальчишка долго молчал. Взвешивал, стоит ли вообще жаловаться на жизнь.

— Ничего особенного, — наконец сказал он. — Хотел куртку новую купить, из магазина выгнали.

— Деньги есть? — удивился Дик.

— Десять грошей. На простенькую должно хватить.

— Что сказали?

— Чтоб не путался под ногами. Хозяин лично выставил. Его магазин не для таких… в общем, и слушать не стал.

Дик заметил, что левая щека мальчишки краснее правой, особенно заметно припухшее пятно на скуле.

— За что ударил?

Самил машинально коснулся щеки, выдавая себя.

— А… это не он. Я сегодня нанимался на постоянную работу… не взяли.

— И ты кинулся на хозяина с кулаками, убеждая, что лучше тебя никто ему не послужит? — Дик решил, что рассказ будет более красочным, если проявить меньше сочувствия.

Неудачник вспыхнул, но быстро сник.

— Не знаю, что я сделал не так. Я старался… Прочел объявление на улице, что в замок Галад нужен слуга, совершеннолетний мальчик моложе шестнадцати и непременно свободный от родительской опеки. Ну, я совершенно свободен, а деньги же надо как-то зарабатывать…