Трактирщик, засмотревшись, едва не опрокинул дорогое вино. И очень жаль, что не опрокинул!

В ответном тосте за встречу и за здоровье, Дик поднес край стакана к губам. Горло непривычно обожгло. Насколько он знал вкус "Сердца рыцаря", вино не такое терпкое. Даже язык одеревенел. Продолжать улыбаться было трудно. Трактир и белокурая девушка поплыли волнами. Стены пустились в пляс. Дик уже не мог сосчитать, сколько красоток мелькает вокруг него. Он не мог сказать, только пригубил вино или выпил до дна и, возможно, не один стакан? Последнее, что он видел, как дверь открылась в слепящую сияющую пустоту. Он успел удивиться, ведь ещё помнил, что снаружи городская площадь, а переходов рядом с трактирами не бывает.

Потом свет погас. Казалось, что сознание угасло с ним вместе, на самом деле, чувствуя опасность, оно ещё некоторое время сопротивлялось. После яркого солнца Дика действительно обняла темнота крытой повозки. Он не помнил, как в сопровождении красотки вышел из трактира, откуда вдруг возник этот небольшой торговый фургон, и куда пропала "тереза"?..

Дика не интересовал сейчас ни один из этих вопросов.

Фургон со скрипом взбирался по крутым улочкам верхнего города. Но Дик был настолько пьян, что не чувствовал, как его бросили в повозку, и не замечал тряски на ухабах. Напротив, его охватила сонная истома, глаза закрылись, и теперь темнота разлилась не только снаружи, но и внутри него…

______________________________________________

*****

Когда он очнулся, так же лежал на спине, а вокруг всё качалось. Но потолок теперь белый и твердый.

— Вы проснулись, рыцарь? Как вы себя чувствуете? — спросил кто-то довольно участливо, без иронии.

Глаза резало от яркого света. Дик не замечал, что в комнате задернуты шторы, чтобы смягчить лучи солнца. Во рту привкус свинца и болотная горечь. Голова казалась такой тяжелой, что ее никак не поднять от подушки.

Окинув мысленным взором свое состояние, Дик отметил, что у него ничего не болит, или, во всяком случае, пока он этого не чувствует. В сапогах и в одежде он лежит на кровати, поверх покрывала. Комната вокруг ничем не напоминает ни тюремную камеру, ни королевские покои. Скорее, похоже, на номер в гостинице. Перед ним двое молодых слуг, лакей и горничная. Они-то и спрашивают о его самочувствии.

Не дожидаясь, пока в голове окончательно прояснится, Дик повернулся, опираясь на локоть, а потом сел, обхватив голову руками.

— Какой сегодня день?

— Середина недели прошла.

— Проклятье! Который час?

— Десять часов утра.

Дик со стоном помотал головой. До срока поединка осталось чуть больше пяти часов.

— Кто может объяснить, что происходит? — хрипло спросил он. Язык всё ещё казался непомерно большим и еле-еле поворачивался во рту.

— С вами желали говорить, как только вы проснетесь, господин рыцарь, — девушка-горничная сделала вежливый реверанс.

— Что вам требуется для скорейшей встречи с хозяином? — высказал готовность помочь молодой слуга.

— Вода, зеркало… Десять минут покоя, — Дик убедился, что меча нигде в пределах досягаемости нет. Слуги предупредительно распахнули перед ним дверь. Там, точно как в гостинице, шел длинный коридор. Жилые комнаты — только вдоль одной из стен. В торце коридора, высокое окно с цветным стеклом. Рядом ванная комната, слишком роскошная и большая. На постоялых дворах не строят медные бассейны с таким королевским размахом. Выход к лестнице преградили слуги, но Дик пока и не спешил прорвать их оборону.

Его проводили в просторную комнату этажом ниже. Там Дика ожидали трое. Молодой дворянин, которого слуги называли своим "хозяином", и надменная черноволосая красавица держались парой. В комнате стоял ещё один человек при шпаге, сразу видно, намного беднее первого. Девушка смотрела на Дика так же свысока, как "тереза". Мужчины отнеслись к рыцарю всерьез, и хозяин задал тот же вопрос о его самочувствии.

— Удивлен, что в стакане было всего лишь сонное зелье, а не яд, — ответил Дик.

— Как можно, рыцарь! У нас нет намерения повредить вам, — заверил его хозяин. — Мы только желаем убедиться, что сегодня вы не появитесь на площади в назначенное время. Дайте слово не пытаться сбежать, и в пределах моего особняка вы — почетный и желанный гость.

— Невозможно. Уже связан обещанием помочь одному молодому человеку и, разумеется, сделаю всё, чтоб выйти отсюда.

— В таком случае, взгляните в окно, рыцарь, — хозяин торжественно повел рукой. В его лице и тоне возник трагический пафос.

Дик подошел к подоконнику. Молодой лакей и второй дворянин, приятель хозяина, одновременно подступили к нему с двух сторон, не касаясь, но с явным намерением немедленно схватить "гостя", если он попробует выпрыгнуть. Дику действительно ничего не стоило прыгнуть со второго этажа, но внизу замкнутый прямоугольник двора. Решетка в единственной арке закрыта на висячий замок. В окнах противоположного крыла особняка, который можно принять за роскошную гостиницу, появились люди. Испуганные молодые девицы и мужчины в темных костюмах, с твердыми лицами наемников. Каждый держал у горла своей подопечной нож.

— Мне не хотелось начинать день с угроз, — с печалью, в искренности которой Дик сомневался, заметил хозяин особняка. — Но если вы решитесь бежать, из-за вас пострадают десяток юных девушек.

Дик равнодушно пожал плечами:

— Если это девицы такого рода, как та, что любезничала со мной в трактире, мне их не жаль. А если вы способны с легкостью собрать в городе настоящих заложниц, возможно, даже из хороших семей, в таком случае, кто вы? И какой ваш интерес в сегодняшнем деле?

— Я не хотел бы открывать свое имя, — скривился молодой хозяин. — Но даю слово, это не спектакль. Девушки — работницы швейной мастерской, которая принадлежит мне, как и ещё десятка два почтенных заведений города. Ножи только для того, чтобы пленницы соблюдали спокойствие и не кричали. Не собираюсь отдавать приказ резать их нежные шейки. Я попросту выгоню их на улицу, оставив без работы. Вы ведь этого не позволите, рыцарь?

— Хорошая швея найдет себе работу всегда. Даже если вы скупите все мастерские города. Но, разумеется, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня страдали другие. В том числе, Инар Вильт.

— Если он нанял вас, я могу заплатить намного больше, — заверил хозяин особняка.

— Он попросил о помощи, — слегка улыбнулся их наивности Дик. — Этого нельзя отменить за любые деньги. Благодарю, что ответили, хотя думаете, что отказались. Вы — младший Маржеч, второй претендент на наследство.

— Первый! — возмутилась красавица. Крылья ее тонкого носа дрогнули, глаза недобро прищурились и весь облик стал хищным. Дик понял, что это и есть "гарпия". Молодой дворянин слегка поклонился, отведя в сторону черный короткий плащ:

— В таком случае, таиться нечего. Эташ Маржеч, законный наследник замка и всего состояния покойного маркиза. Моя прекрасная кузина Элодея и мой добрый друг Досет, который непременно стал бы моим представителем в поединке, где требуется больше образования или поэтического таланта, чем тот запас, которым располагаю я, — он указал на присутствующих. — Все трое мы нижайше просим вас, рыцарь, оставить эту затею. Что вам за дело до чужих семейных дрязг?

— Будь вы законным наследником, подали бы протест в королевский суд, — спокойно заметил Дик. — А не подкупали свидетелей и угрожали заложникам. Почему бы вам не объявить, что болезнь временно помутила разум вашего батюшки, и его последняя воля недействительна?

— Он погиб на охоте, внезапно. И ничем не болел, — сквозь зубы процедил Эташ. — Все видели, что отец чувствовал себя в тот день превосходно. А завещание написано за пять лет до смерти.

— В год, когда ваш брат стал совершеннолетним?

— Он мне не брат! — глаза молодого Маржеча почернели, он почти зарычал. Элодея пришла в не меньшее негодование, но старалась успокоить кузена.