Дик слегка улыбнулся. Столь горячая ненависть доказывает родство лучше всякой проверки.

— Могу сказать вам несколько слов наедине? — спросил он маркиза.

— Не надо оставаться с ним без охраны, Эташ, — предупредила хищная брюнетка.

— Я не боюсь наглых мальчишек, Элодея! — довольно резко ответил ей молодой Маржеч. — Ни этого, ни другого! Окно открыто, стоит мне подать знак и одну из девчонок выбросят во двор. Надеюсь, господин рыцарь этого не желает, и будет вести себя благоразумно. Идите!

Досет вывел под руку разъяренную Элодею. Слуги закрыли за ними дверь и тоже удалились. Эташ сделал шаг ближе к Дику. Он двинулся вперед решительно, но видно, что ему не слишком уютно вести переговоры без своих друзей.

— Что вы хотели, рыцарь?

— Вы мастер подслушивать, господин Маржеч. Если считаете, что можно говорить свободно, полностью верю вам. А то, что вы боитесь меня убить, ещё не делает вас честным человеком. Что собираетесь делать? Инар всё равно выйдет на поединок и победит. Буду его представителем или нет, неважно.

— Если я могу помешать вам явиться вовремя на площадь, то ему и подавно, — уверенно ответил Маржеч. — Довольно одной минуты опоздания, чтобы наследство стало моим.

— Дальше. Что будет с Инаром?

— Он должен исчезнуть, — недовольно поморщившись, ответил Эташ.

— Вы готовы убить своего брата?

— Этот змееныш мне не брат, — холодно повторил Маржеч, хотя в лице его таилось недовольство человека, которого загнали в угол. — А если и так, отец во всеуслышанье завещал мне убить его. Чтобы никто не смел бросать тень на нашу родовую честь!

— За что вы больше ненавидите его? За то, что он отнимет у вас титул и богатство или за то, что он сын прачки? — очень тихо спросил Дик.

По лицу Эташа прошла судорога отвращения.

— Не отнимет, — сквозь зубы так же тихо ответил он. — Свидетелей нет, он не докажет наше родство. А клятву я на его месте давать поостерегся бы. Отец любил шутить и довольно зло. Вдруг он придумал это, только чтобы насолить всем нам?

— Возможно. Но вообразите на секунду, что у вас в самом деле появился брат, которого вы прежде не видели, поскольку росли отдельно. Допустим, вы близнецы. Сомнений в вашем полном родстве нет. Он столь же законного и благородного происхождения, как вы. И глядя в его лицо, вы видите себя, а не какого-нибудь самозванца. Но завещание отца дает наследство только одному из вас. Что бы вы сделали тогда? Тоже пошли сражаться против своего брата?

Эташ долго молчал, то ли придумывая ответ, то ли пытаясь представить себя в подобной ситуации.

— Подумайте, до вечера время есть, — усмехнулся Дик. — Последнее: вы собираетесь взять в жены Элодею? Если да, не советую.

— О чем вы? — молодой Маржеч слишком глубоко ушел в свои мысли, чтобы возмутиться всерьез.

— О прелести чувствовать себя отравленным. Пусть это всего лишь болотный гриб или другое снотворное в этом роде, всё равно пробовать не стоит. Тем более что вы после ее угощения, вряд ли останетесь в живых. Или вас ждет дуэль с другом. Что ещё менее приятно, чем пить яд.

— Спасибо за совет, — ледяным тоном поблагодарил Эташ. — В моем особняке довольно комнат и охраны. Желаю хорошо провести время, рыцарь. У нас ещё немало дел сегодня, позвольте мне откланяться, — он коротко кивнул и устремился прочь из комнаты. Это напоминало бегство, а не триумфальный марш победителя.

*****

Дик выглянул в окно и видел, как вся тройка верхом проехала ворота, которые тут же снова закрылись. С досадой бросив взгляд на противоположное крыло особняка и ряд открытых окон, Дик отправился гулять по дому. Комнаты открыты и пусты, но возле каждой лестницы, на каждом повороте стоит стража. Они настороженно провожали пленника глазами. Окон, выходящих не во двор, в особняке не нашлось. Дик спустился на нижний служебный этаж.

Вооруженные слуги преградили ему путь.

— Могу пройти на кухню?

— Зачем?

— Есть хочу! Или вам приказано морить меня голодом?

— Извольте, рыцарь. Только скажите, вам принесут всё, что пожелаете.

— Благодарю. Желаю сам увидеть, кто там и что готовит. Чтобы опять чего-нибудь не подсыпали! — с вызовом заявил Дик. Его пропустили.

На кухне, у горящей плиты суетилась дюжина поваров. Одного из них, тощего высокого веснушчатого парня Дик знал. Тот сразу же шагнул навстречу, только завидев пленника.

— Чего желает господин? Что-нибудь съесть или выпить? Вина или нектара? — Это оказался тот самый трактирщик, что вчера наливал Дику "Сердце рыцаря". — Ну и заставил ты нас побегать по городу, — тихо добавил он. — Еле нашли!

— Отправьте охрану к братьям Вильт, в Угольный переулок, — шепотом попросил Дик. — Немедленно! На чердак дома номер три. Они вам не откроют. Никого к ним не пускайте. Потом проводите на площадь.

— Ясно. А ты?

— Не знаю. Как-нибудь выберусь… Добавь в еду побольше сока кориандра, а сам беги.

— Удачи, — незаметно кивнул повар.

Дик стал ходить по кухне, заглядывая во все кастрюли и чаны, пробуя все блюда, зная, что поесть нормально ему придется ещё не скоро.

На стол накрыли только через полтора часа. Дик надеялся, что Инар и Брустон к этому времени уже под надежной охраной. Пленник потребовал, чтобы каждое блюдо вначале отведал кто-то из слуг или стражников.

Хозяин, судя по всему, приказал ни в чем не отказывать гостю. Слуги и стража охотно разделили с ним трапезу. Вернее, Дик сам ничего не ел, приказав принести вдесятеро больше порций, и ждал, что будет. Сперва люди нахваливали обед. Потом кто-то заметил, что суп горчит. А вскоре все стали паниковать, кричать и беспорядочно метаться по этажам, словно хотели убежать от огня, пожирающего их изнутри. Сок свежих стеблей кориандра вызывает отравление, похожее на буйное опьянение. Людям мерещатся чудовища, они не могут внятно разговаривать и свободно передвигаться. После обеда охрана особняка уменьшилась вполовину. Одни отравились, другие ловили их и запирали в пустые комнаты, а потом умоляли не шуметь. Но жертвы яда впали в пьяное веселье. Они орали песни и требовали позвать красоток, пока не впали в забытье.

Дик устроил скандал, заявив, что Элодея снова пыталась отравить его. Только на этот раз взялась за дело лично. Репутация "гарпии" наводила ужас на всех, кто ее знал даже понаслышке. Слуги мешали страже, возмущаясь, как можно пускать в дом отравительницу?

Пользуясь всеобщей суматохой Дик попытался выскользнуть во двор. Это не удалось, внизу во всеоружии стояла охрана. Тогда Дик выбрался на крышу.

Прямоугольный особняк нигде не примыкал к соседним зданиям. Вокруг его глухой стены располагались огромные конюшни. Здание напоминало армейские зимние квартиры. Во внутреннем дворе как раз местечко для конного парада.

До пологой крыши конюшен слишком высоко. И даже прыгнув, Дик рисковал провалиться насквозь. А сверху довольно трудно сообразить, где именно есть шансы упасть на сеновал. Как ящерица Дик прополз по крыше, прячась за трубами, чтобы его не заметили со двора и, главное, — из окон соседнего крыла, где держали заложниц. Спустился по водосточной трубе на улицу и со всех ног кинулся бежать в Угольный переулок. Из низкой подворотни, закопченной, как зев печки, тянуло дымом. Треугольный дворик, образованный сходящимися кирпичными домами сейчас больше всего напоминал угольную яму. Из окон чердака валил густой дым, черно-серый, как грозовая туча.

— Дик? Стой! — знакомый трактирщик знал, что Дик непременно появится здесь, и остался ждать его.

— Где они?

— Мы не успели. Когда пришли, уже горело. Маркиз выкурил их, как лис из норы. Люди видели, как мальчишка убегал от стражников по крышам, но потом прыгнул вниз, на растянутый тент. Из-за огня не все сообразили, что происходит. Поняли только, когда отряд частной стражи вывел из третьего дома молодого парня. Видимо, Инар ещё пытался пройти по лестнице, там его и схватили. Тогда младший ринулся вверх, но и на крыше ждал отряд.