Всю дорогу до Москвы я чувствовал себя… не в своей тарелке. Комфорт улетучился, оставив лишь привкус неловкости. На окраине столицы, у придорожного кафе, мы остановились на завтрак. Солнце еще не успело подняться высоко, когда мы покинули тот городок, и голод давал о себе знать.

Во время завтрака, когда генерал и я остались на мгновение одни, его телефон зазвонил. Короткий, деловой разговор:

– Слушаю?.. Взяли?.. Понял… Хорошо… Пусть местные разберутся…

На мой вопросительный взгляд он ответил спокойно:

– Вчерашних террористов, что дроны запускали, взяли на въезде в Северную Осетию.

– И как они их нашли? – поинтересовался я.

– Базу они организовали в пяти километрах от той стоянки. Брошенная деревня в пять дворов. Там и находились. Как начали прочесывать, нашли место запуска дронов. Правда, к тому моменту они уже сбежали на машине. Но на дорогу выехали как раз там, где камеры стояли. Номер и марка машины – всё как на ладони. Мы их по этим камерам отследили, встретили… Не обошлось без стрельбы, одного из троих наши парни завалили. А двоих взяли. Обидно, что это наши, свои пацаны, шестнадцати и восемнадцати лет. Пешки, по сути… Глупые, бессмысленные пешки, – с горечью вздохнул генерал.

Больше поговорить нам не удалось.

Поездка продолжилась. Мой взгляд приковала Москва – этот океан огней и суеты, от которого я, кажется, успел отвыкнуть.

– Великолепно, правда? – прошептала Ника, склонившись к моему уху. – Мне здесь нравится! Хотя эта вечная спешка… иногда утомляет.

А дальше…

Дальше была встреча с мамой. Той самой, что застыла в моей памяти.

– Мама! – окликнул я ее, заметив ее у места нашего предстоящего награждения. Я выскочил из машины, ринулся к ней, готовый обнять. Но вместо этого меня схватили за ухо и с силой вывернули.

– Глупый мальчишка! – раздался её гневный голос. – Героя решил из себя построить? Адреналина захотелось? Я молчала, когда ты бросил медицинский институт и отправился на войну. Но тебе это оказалось недостаточно и тебя понесло в самое пекло! Есть что сказать в свое оправдание?

– Мама, может, отпустишь для начала мое ухо? – взмолился я, пытаясь окончательно не потерять своего достоинства. – Я ведь уже не мальчик.

– О возрасте твоем лучше помолчи, – столь же строго парировала мама. – Лучше подумал бы, как меня внуками порадовать, а не глупыми выходками тревожить, горе-герой! Сил моих с тобою больше нет. Ты хоть понимаешь, как переживала за тебя?

– Прости, – покаялся я.

– О! – вмешалась звонким голосом Юнна, подойдя к нам вместе с Никой. – Этим займусь я… матушка! Да и его перевоспитанием я тоже займусь. Обещаю!

– Ага! – поддакнула Ника. – Она уж позаботится!

Мама замерла, пристально, почти ошарашено взглянув на девушек за моей спиной. Мое ухо она, правда, не отпустила, но вот выкручивать и дергать перестала.

– Так, а кто у нас здесь? Что это за чудные создания? – и с нескрываемым интересом оглядела она сначала моих спутниц, а потом требовательно глянула на меня. – Молодой человек, не желаете ли объясниться?

Ситуация, право слово, нелепее и выдумать сложно. Мы стоим посреди улицы, и каждый прохожий невольно обращает на нас внимание.

– Мам, ну пожалуйста, – снова попытался ее вразумить я. – Может, ты все-таки отпустишь мое ухо?

Неожиданно мама меня послушалась. Судя по тому, как напряженно она смотрела на сестер, именно они теперь приковывали ее внимание.

– А вы кто, милые девушки? – осторожно осведомилась она. – Какое отношение вы имеете к моему сыну?

– Я его будущая жена! – совершенно нагло выпалила Юнна. – И он мне обещал!

– Как интересно! Какие интересные подробности… – меня одарили весьма красноречивым взглядом, обещавшим допрос с пристрастием. К нам подошел генерал, который, откровенно смущаясь, отвесил обеим девицам легкие, но ощутимые подзатыльники.

– А мне за что? – возмутилась Ника, возмущенно оглянулась на отца. – Я тут вообще не причём… просто наблюдатель!

– Да потому что вы обе… – начал было он, но, перехватив взгляд моей матери, вежливо продолжил. – Здравствуйте, Зинаида Степановна… Уж простите моих, скажем так, не в меру темпераментных дочерей.

– Так это ваши дочери, Сергей Федорович… – мама, демонстрируя знакомство, с легкой лукавинкой в голосе заметила. – Не знала, что у вас столь красивые дочери. Так что же это за заманчивое заявление такое?

– Я сам в шоке, – развел руками генерал. – Только недавно сам от дочери узнал, что они знакомы и что у нее такие… глобальные планы. Но, признаться, говорить о подобном здесь, на улице, не совсем уместно. Может, перенесем наш разговор на чуть более позднее время… скажем, после награждения? – Он оглянулся на собравшихся зевак.

– Хм… пожалуй, вы правы, – мама, мгновение подумав, согласилась. – Но ваше предложение, – она многозначительно взглянула на меня, – и настойчивость вашей дочери мне весьма понравились…

***

Артем.

О церемонии награждения, пожалуй, умолчу. Не было в ней ничего захватывающего. Лишь толпа людей, в которой я чувствовал себя неуместно, скованно. Особенно не хотелось находиться там в этой форме: неудобный воротник, сдавливающий горло, вызывал острое желание расстегнуть китель, чего, конечно, сделать было нельзя.

С каким облегчением я сбросил униформу, переодевшись в привычную одежду, когда всё закончилось! Выдохнул, выпуская из груди накопившееся напряжение. Сразу после церемонии генерал Романов пригласил нас к себе домой.

По дороге я узнал, что мама тоже согласилась на работу в медицинском центре ФСБ. А когда речь зашла о том, что генерал меня завербовал и я скоро вернусь к учебе, она не скрывала своей радости. И, конечно, прояснился момент, связанный с тем, как мама выжила тогда. Оказывается, в том районе "случайно" оказалась боевая группа ФСБ, которая столкнулась с теми бандитами и в скоротечном бою уничтожила диверсантов. И что эту группу, "случайно", курировал сам генерал… Всё так "случайно"… Я, конечно, наивный мальчик, но в такое поверить могу. Впрочем, это уже неважно. Главное, мама жива!

К слову, сейчас мама была полностью поглощена знакомством с сестрами-затейницами, особенно с Юнной. К счастью, Ники хватило ума не заявлять во всеуслышание о своих намерениях стать моей любовницей. Вообще, утром у нас с ней состоялся странный разговор.

…– Решила уступить место жены сестре? – спросил я тогда.

– Я слишком долго была твоей официальной женой, – просто ответила Ника. – Теперь очередь Юнны стать главной в нашей паре… А меня вполне устроит и место в тени…

Вот что она мне тогда сказала. Сейчас же она скромно отступила, позволив сестре стать центром внимания и объектом пристальных расспросов моей матушки, которая, кажется, слишком быстро приняла ее в качестве будущей невестки.

А я…?

Я в этот миг просто наблюдал за всеми со стороны, размышляя о перипетиях судьбы и о возможности прожить еще немало счастливых дней с любимыми женщинами. Как бы ни сложилась наша дальнейшая жизнь, я не собирался ни о чем жалеть.

– Спасибо вам, генерал! – тихо произнес я, не глядя на стоящего рядом Романова. – Благодаря вам у меня появился шанс прожить простую, нормальную жизнь… не героя!

– Ну… геройство не выбирают, – ответил генерал, – как и не выбирают, кем стать в этой жизни: героем или, как ты сказал, "не героем", живущим в тени. Главное – прожить эту жизнь достойно.

И мы чокнулись бутылками пива, которые держали в руках.

КОНЕЦ.

Пожалуй, конец. История закончилась. А что ждет их дальше... обычная жизнь не героев или полная приключений... пожалуй, этот момент мы оставим за кадром. Хочу поблагодарить всех, кто был со мною до самого конца. И ещё хочу загадать небольшое желание. Хочу, чтобы все поскорее закончилось и все кто ТАМ, вернулись домой.

«Ты мертв!» — с издевкой звучал голос старухи в голове. Безумный хохот не прекращал давить на сознание: «Зачем продолжать бороться? Это бессмысленно! Судьба всё равно найдет тебя». Я отогнал навязчивый голос, сосредоточившись на происходящем.