Ее лицо резко приблизилось, губы нашли мои и заткнули на полуслове.

Кабинет Его Императорского Величества был таким же, как и его хозяин — строгим, монументальным и давящим. Высокие дубовые панели, тяжелые портьеры цвета императорского пурпура, запах старой бумаги и дорогого табака. Единственным источником света была массивная настольная лампа под зеленым абажуром, выхватывающая из полумрака лицо правителя самой огромной империи мира.

Федор II Годунов сидел в кресле, больше похожем на трон. Перед ним на полированной столешнице красного дерева лежала тонкая папка с грифом «Особой Важности». Напротив, вытянувшись по струнке, даже сидя в креслах, расположились трое самых могущественных силовиков страны: граф Шувалов — глава МВД, генерал Белозеров — директор СБРИ, и Верховный Инквизитор, архиепископ Игнатиус.

Император медленно перевернул последнюю страницу доклада, аккуратно закрыл папку и отложил её в сторону. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках глаз залегли тени усталости.

— Упырь, — спокойно, почти буднично произнес он. Слово повисло в тишине кабинета, тяжелое, как камень. — Энергетический упырь. О которых уже было ни слышно, ни видно пару десятилетий. Я думал, мы выжгли эту заразу еще при моем отце.

— Так точно, Ваше Величество, — тут же подал голос архиепископ Игнатий. Его ряса тихо зашуршала. — Последний подтвержденный случай был зафиксирован двадцать три года назад в предместьях Варшавы. Тогда пришлось сжечь маленькую деревеньку, чтобы остановить эпидемию, где эти твари стали собираться в «стаю», если так можно выразиться и по докладам коллег из СБРИ собирались требовать признать их как новую расу и дать право на свободное существование.

— В Феодосии, — повторил Император, подперев подбородок кулаком и глядя куда-то сквозь собеседников. — Курортный город, порт, ворота Юга. И откуда он там взялся?

— Мои люди уже провели предварительное дознание, — отозвался граф Шувалов. — Судя по всему, существо прибыло с одним из торговых судов. И, видимо, мучимый жаждой после длительного перехода, решил наесться перед следующим рейсом.

— Молодой, видимо, — хмыкнул Федор II, постукивая пальцем по столу. — И неопытный.

— Тут дело скорее в другом, Ваше Величество, — неожиданно вмешался генерал Белозеров. Глава СБРИ был человеком прямым и жестким, он не любил ходить вокруг да около. — Сам факт появления упыря — это, безусловно, ЧП. Но обстоятельства его поимки вызывают куда больше вопросов.

Император перевел взгляд на генерала.

— Продолжайте, Алексей Петрович.

— В Феодосии последнее время происходит аномально много странных дел, — начал Белозеров, чеканя слова. — Ритуальные убийства эльфов, нападения на бойцов ЧВК, активность неустановленных оккультных групп. И среди всех этих событий, как красная нить, всегда фигурирует одна конкретная личность.

Император лениво приподнял бровь, выражая легкий интерес.

— И кто же этот магнит для неприятностей?

— Изгнанный из собственного рода, но недавно де-факто амнистированный отцом граф Виктор Андреевич Громов, — произнес генерал, словно вынося приговор. — Ныне — коронер города Феодосии.

— Сын Андрея Ивановича? — переспросил Император. — Помню. Скандальная история. Пьянство, дебоши, дуэли. Отец сослал его с глаз долой. И что же с ним не так, кроме дурной репутации?

Главы Инквизиции, МВД и СБРИ переглянулись. В этом молчаливом обмене взглядами было больше информации, чем в целом томе отчетов. Наконец, представитель СБРИ, взяв на себя смелость, подался вперед.

— Ваше Величество, согласно рапорту, именно Виктор Громов подал идею на основании вскрытий, что эти смерти имеют неестественный характер, после чего принялся собственноручно проводить расследование. Как стало известно далее, при поддержке местного отделения инквизиции, он выступил в качестве «приманки» и, что парадоксально, после столкновения с упырем, остался жив.

В кабинете повисла звенящая тишина. Император перестал постукивать пальцем.

— Есть все основания предполагать, — закончил Белозеров, понизив голос, — что у этого человека открылись сверхъестественные способности. И, судя по всему, открылись они незаконным, а возможно, и противоестественным образом.

Возникшая в кабинете тишина, казалось, затянулась дольше, чем ей следовало, вызывая неловкость. Пылинки, танцующие в круге света настольной лампы, замерли, словно боясь нарушить напряжение момента. Трое мужчин ждали реакции того, кто держал в руках судьбу всей Империи.

Генерал Белозеров, глава СБРИ, первым нарушил молчание. Его голос, привыкший отдавать приказы, звучал твердо, но с едва уловимой ноткой нетерпения. Он был человеком действия, и неопределенность для него была сродни зубной боли.

— Предлагаю его убрать, — отрезал он. — Тихо, чисто, без лишнего шума. Никто даже не узнает, что он исчезнет со всех радаров. Оставит записку, что уехал познавать себя в тибетские горы, — он помолчал. — Может быть стоит его тело оставить там. Риск слишком велик. Мы не знаем, что он такое, и я не хочу ждать, пока мы узнаем это на руинах какого-нибудь города.

Граф Шувалов, министр внутренних дел, недовольно поморщился, поправляя идеально накрахмаленный манжет. Его подход всегда отличался большей прагматичностью и меньшей кровожадностью, по крайней мере, на первых этапах.

— Слишком грубо, Алексей Петрович, — возразил он, не глядя на коллегу. — Мы теряем уникальный шанс. Устранить — дело нехитрое, ломать не строить. Но если он действительно обладает тем, о чем мы думаем… Нам нужно захватить его. Живым. Поместить в закрытый сектор, провести полное медицинское и магическое обследование. Препарировать, если понадобится, как подопытную крысу. Мы должны понять природу его способностей.

— Коллеги, вы оба упускаете суть, — мягкий, вкрадчивый голос архиепископа Игнатиуса прозвучал контрастом к жестким предложениям силовиков. Верховный Инквизитор сложил руки на животе, переплетя унизанные перстнями пальцы. — Если он добыл свои способности противоестественным образом, как мы предполагаем, то я считаю, что в первую очередь его нужно не убивать и не резать на куски, а допросить. Детально, глубоко, с применением ментальных техник. Нам нужно узнать, каким образом он это сделал.

Игнатий сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— Либо чтобы пресечь этот канал раз и навсегда, — продолжил он, — либо… чтобы получить полезную информацию. Как вы знаете, Ваше Императорское Величество, — он слегка поклонился в сторону Федора II, — с каждым годом количество молодых аколитов, способных к видению психеи и управлению оной, в Инквизиторскую службу неуклонно падает. Старая кровь вырождается, новые источники силы с рождения найти все труднее. Мы на пороге кадрового голода. Если нам удастся решить этот вопрос, изучив методику графа Громова…

— Это противоречит нашей политике! — вспыхнул Белозеров, подавшись вперед. Кресло под ним жалобно скрипнуло. — Игнатус, вы слышите себя? Вы предлагаете использовать темную магию⁈ Адаптировать методы чернокнижников для государственной службы? Это безумие! Это ересь, с которой вы сами должны бороться!

— Нет, — спокойно, без тени раздражения отрезал инквизитор, словно учитель, объясняющий неразумному ученику прописную истину. — Я не предлагаю использовать Тьму. Я предлагаю изучить систему. Алгоритм, который использовал — если использовал — граф Громов. Знание само по себе не имеет цвета, Алексей Петрович. Оно нейтрально. На основании полученных данных можно будет построить свою теорию и методологию, очистив её от темной сути и адаптировав под наши нужды. Мы можем найти способ пробуждать спящие резервы, не прибегая к запретным ритуалам. Это наука, а не ересь.

— Наука, построенная на костях и крови! — фыркнул глава СБРИ. — Я остаюсь при своем мнении. Это слишком опасно. Это ящик Пандоры, который вы хотите открыть ради сомнительной выгоды. Я считаю, что его нужно устранить. Немедленно. Это потенциальная угроза всей Империи, бомба замедленного действия, тикающая у нас под боком.