Когда звукоизолирующая дверь за моей спиной закрылась, женщина оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.

— Громов? — спросила она глуховатым, слегка тягучим голосом.

— Громов, — подтвердил я, останавливаясь в нескольких шагах от нее.

— Проходите, — скомандовала она.

Женщина невероятно вызывающим, подчеркнуто медленным жестом опустила ногу со своего колена на пол и встала, опираясь рукой о край стола. Глядя на высоту ее каблуков-шпилек и то, как неестественно выгибалась ее поясница, чтобы компенсировать смещенный центр тяжести, я, как врач, лишь отстраненно посочувствовал ее спине и суставам. Годам к пятидесяти такой дресс-код гарантированно обернется хроническим остеохондрозом и проблемами с венами, но сейчас это, очевидно, была не моя забота.

— К шару? — уточнил я, переводя взгляд на темный монолит в центре комнаты.

— Верно.

Я подошел ближе. Вблизи черный шар казался еще более массивным.

— Руку сюда, — женщина подошла следом и, не касаясь устройства, указала на ту самую выемку. — Затем, когда я зайду за бронированную дверь в аппаратную и через динамик скажу вам начинать, вам надо будет сосредоточиться и послать магический импульс прямо в этот шар. Понимаете, что я имею в виду?

— Вроде да, — я осторожно приложил правую ладонь к выемке. Поверхность оказалась неожиданно прохладной, но форма идеально совпала с анатомией моей кисти, словно слепок делали специально для меня. — Надо пробовать. Какой силы импульс посылать?

— Настолько сильный, насколько способны, — равнодушно ответила она, поправляя выбившуюся прядь каре. — Нам нужно зафиксировать ваш пиковый потенциал.

Я нахмурился, оценивая конструкцию треноги.

— Кгхм. А я ничего тут не сломаю? — поинтересовался я вполне серьезно. Вчера вечером я одним импульсом вышиб дух из древней твари, а до этого разнес половину Актового зала. Кто знает, каков предел прочности у этого казенного имущества.

Она удивленно подняла бровь, даже на мгновение перестав жевать свою жвачку. В ее взгляде промелькнула снисходительная насмешка, свойственная старожилам, слушающим глупые вопросы новичков.

— Вряд ли, — хмыкнула она. — По крайней мере, на моей памяти никому еще не удалось. Этот артефакт рассчитан на поглощение колоссальных объемов магического потенциала.

«Ну… все бывает впервые», — пронеслась у меня в голове вполне резонная мысль. Если мой резерв, как утверждали и гримуар, и Шая, обладает какой-то аномалией, то и отдача может оказаться сюрпризом не только для меня, но и для местной аппаратуры.

— Тогда давайте, — я кивнул, плотнее прижимая ладонь к холодному материалу.

Женщина развернулась и, цокая каблуками, направилась к небольшой двери в углу помещения, ведущей, судя по всему, в экранированную наблюдательную кабину.

В комнате повисла тишина. Я стоял перед черным шаром, чувствуя себя немного глупо, но в то же время ощущая, как внутри начинает пульсировать привычное предвкушение работы с энергией.

— Приготовьтесь, — донесся ее искаженный динамиком голос из-под потолка.

Я закрыл глаза. Отключившись от внешних раздражителей, я погрузился внутрь себя, обращаясь к своему резервуару. В районе солнечного сплетения тут же отозвался теплый, тугой комок энергии.

Я не стал мелочиться. Раз просили пиковый потенциал — они его получат. Я мысленно открыл внутренние шлюзы, позволяя энергии хлынуть по каналам правой руки. Сила закручивалась спиралью, уплотняясь, концентрируясь в ладони, прижатой к артефакту. Я чувствовал, как напрягаются мышцы предплечья, как кровь стучит в венах, готовая выплеснуть этот заряд наружу.

— Давайте, — прозвучала команда.

Я резко выдохнул и мысленно сорвал стопор.

БАМ.

От моего импульса черный шар мгновенно ожил. Он не сдвинулся с места, но угрожающе завибрировал, издавая низкий утробный гул, переходящий в резонанс. Поверхность артефакта, еще секунду назад матовая, пошла мелкой рябью, словно вода от брошенного камня, поглощая влитую в нее психею. Вибрация передалась на треногу, заставив пол под моими ногами мелко задрожать.

Шар продолжал гудеть еще около секунды, а затем плавно успокоился и умолк, возвращаясь к своему первоначальному, мертвому состоянию.

Я стоял, тяжело дыша, и растирал слегка онемевшую кисть правой руки.

В комнате снова воцарилась тишина.

Примерно минуту я стоял в ожидании и не шевелился, глядя на закрытую дверь аппаратной. За матовым стеклом не было видно никакого движения. Они там что, показания снимают? Или я все-таки сжег им предохранители?

Наконец, дверь открылась, и из нее вышла женщина. Ее лицо больше не выражало прежней скуки. Она смотрела на меня с каким-то новым, настороженно-оценивающим выражением, а жвачка исчезла.

— У вас ранг «А», — произнесла она.

Я нахмурился, переваривая эту буквенную классификацию.

— Что это значит? — спросил я прямо.

Она скрестила руки под грудью.

— Что выше вас только ранг «S», которых по всей Империи можно найти, пожалуй, с десяток людей. Для человека, который, как указано в вашей анкете, владеет магией меньше полугода… Это очень высокий уровень для новичка. Я бы даже сказала — аномально высокий.

Вот как. «А», значит.

Значит, мой резерв и сила удара уже сейчас сопоставимы с элитой магического сообщества Империи. И это при том, что я, по сути, самоучка, едва-едва начавший разбираться в базовых принципах архитектуры душ. И это только начало. Если мой потенциал будет расти по мере обучения с тем же Гримуаром, то перспективы вырисовывались весьма пугающие. Но в то же время этот факт давал мне определенную уверенность в завтрашнем дне.

— А как эта штука вообще работает? — поинтересовался я, кивнув на черный шар, чтобы сменить тему и не заострять внимание на моей «аномальности».

Она коротко хмыкнула, возвращая себе часть былой надменности.

— Когда-нибудь били деревянным молотом по такой штуке на ярмарках, которая называется «силомер»? Где нужно ударить по наковальне, чтобы ползунок взлетел до колокольчика?

— Да, доводилось, — кивнул я.

— Логика здесь примерно следующая, — пояснила она, указывая на артефакт. — Шар принимает ваш энергетический удар, гасит его и измеряет пиковую плотность и объем влитой энергии. А какие у него там внутри алгоритмы и как именно он переводит эфирные потоки в буквенные значения… я уж не знаю. Я оператор, а не физик-артефактор.

— Интересно. Что дальше? — я поправил манжеты пиджака.

— Дальше проходите в пятьсот третий кабинет, — ответила она, возвращаясь к своему стулу. — Информацию о вашем ранге я уже передала по внутренней сети. Вас там ждут для финального оформления.

— Спасибо. Всего доброго.

Она молча кивнула, не удостоив меня больше ни единым словом. Сев на свой крутящийся стул, она взяла в руки телефон и так же вызывающе, как и в начале нашей встречи, закинула ногу на ногу, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Я развернулся, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, после чего сделал несколько шагов в сторону двери с табличкой «503», собираясь покончить с этим как можно быстрее и вернуться в пансионат, как вдруг мой телефон стал настойчиво вибрировать в заднем кармане брюк.

Я остановился посреди пустого коридора. Звонок сейчас был не совсем кстати, но игнорировать его я не мог.

Вытащив аппарат, я глянул на экран.

Шая.

— Что случилось? — ответил я тут же, без приветствий, готовый сорваться с места.

На том конце провода раздался взволнованный, слегка сбитый голос эльфийки.

— Виктор! Кажется… кажется я нашла!

На мгновение я застыл на месте, словно врос в пол министерского коридора, а дыхание ненадолго остановилось.

«Кажется… я нашла».

Неужели? Неужели это действительно произошло? Проблема, которая преследовала меня с самого первого дня моего перерождения в этом странном мире.

И вот теперь Шая произносит эти слова. Неужто я наконец-то смогу разрубить этот Гордиев узел? Смогу отпустить их на свободу, позволив Алисе спокойно заниматься возрожденной верфью, а Лидии строить свою медицинскую практику и развивать магию льда, не оглядываясь каждую секунду на то, жив ли там их невольный «хозяин»?