— Да? — я тоже оскалился, но моя улыбка больше походила на звериный оскал человека, которого загнали в угол. — Думаешь, моя жизнь точно того стоит?

— Конечно, — прохрипел Сундраил.

Я склонил голову, приблизившись губами к его острому уху так, чтобы слова прозвучали достаточно четко.

— Нет в сумке никаких денег, Сундраил, — выдохнул я каждое слово четко и предельно спокойно. — И никогда не было. Как думаешь, будут ли о тебе воспевать, когда узнают, что ты сдох тут как собака за пачку бумаги А4, м? — я сильнее прижал его к себе, выкручивая руку. — Смеется тот, кто смеется последним, эльф.

Сундраил мгновенно напрягся. Его смех оборвался на полутоне. Под моими руками я почувствовал, как мышцы спины эльфа одеревенели от накатившего осознания тотального обмана.

Дыхание его стало прерывистым, глаза безумно забегали. Я понимал, что ему срочно нужна была помощь медиков, но этот остроухий, кажется, все больше приближался к черте, за которой обратного пути не будет.

Он из последних рвущихся внутри жил, набрал воздух в легкие. Я не успел зажать ему рот.

— ОГОНЬ!

— НЕ СТРЕЛЯТЬ!

И грянул гром.

В тот момент, когда поляну посреди леса должны были залить реки крови — этого не произошло.

Разразивший небо раскат грома заставил замереть всех на месте.

Только что чистое осеннее небо стало чернеть на глазах. И если бы это были просто быстро набежавшие грозовые тучи, никто бы и не подумал, что есть какая-то глобальная проблема. Ну, непогода, бывает. Но нет. Небосвод начал стремительно набирать глубокие темные оттенки, пока не стал иссиня-черным. Казалось, что атмосферу просто содрали, и теперь на весь мир сверху бдительно взирала бесконечная холодная космическая пустота.

Грянул еще один раскат. Такой силы, что влажная земля под ногами ощутимо задрожала, отзываясь вибрацией в подошвах ботинок. В чернильной темноте небес беззвучно полыхнула ветвистая красная молния, разорвавшая мрак на две половины. А следом там стали возникать далекие светящиеся точки, до дрожи напоминавшие звезды.

— Что происходит? — услышал я напряженный голос старшего группы рядом. Спецназовец стоял, не опуская винтовки, но его забрало шлема было задрано вверх.

Я не понимал, продолжая машинально прижимать к себе обмякшего эльфа, чье хриплое дыхание становилось тяжелее и прерывистее с каждым мгновением.

На ветвях началось движение. Эльфы-радикалы, секунду назад готовые нашпиговать нас свинцом и стрелами, смотрели на открывавшийся кусок неба. Они не стали открывать огонь. Вместо этого некоторые из них начали срываться с насиженных мест. Остроухие перешептывались, их голоса сливались в тревожный, шипящий гул. Некоторые задерживались на пару секунд, бросая взгляды вниз, прямо на меня и Сундраила, но затем разворачивались и исчезали в густой листве.

Мы же стояли, как завороженные, и даже не думали удерживать тех листоухих, которых оперативники успели поставить на колени внизу. Пленники, пользуясь замешательством, резко отталкивались от земли, и нарушая все законы гравитации, взмывали вверх, цепляясь за нижние ярусы веток, и мгновенно растворялись в лесной чаще.

Я мотнул головой, сбрасывая оцепенение, и разжал хватку. Сундраил мешком осел на покрытую жухлой листвой землю. Я тут же рухнул на колени рядом с ним, активировал магическое зрение и, запустив энергетически руки в тело, начал быстро разглаживать узел, который сам же и создал.

Действовать пришлось жестко и напрямую. Я влил в него приличную порцию собственной энергии, чтобы не только снять спазм, но и залатать образовавшуюся брешь в тканях, остановить обширное внутреннее кровотечение и заставить лопнувшие сосуды сомкнуться.

— Граф, бросьте этого сукиного сына, он нас едва не угробил, — рявкнул кто-то из бойцов, стоящих надо мной. Голос звучал глухо из-под маски. — Явно же планировали всех тут перебить. Ваш брат у нас, творится какая-то херотень несусветная, надо убираться. Небо чернее, чем в ночи!

— Минуту, — сосредоточенно и слегка отстраненно ответил я, не отрывая взгляда от эльфа. Заканчивая процедуру, я поймал себя на одной интересной мысли. Что ни говори, а моя компетенция по преобразованию чужой энергии души росла не по дням, а по часам. Раньше я бы просто убил его таким фокусом, не сумев откатить изменения. А сейчас я буквально сшивал его органы.

Казалось, что через год-другой подобной практики я смогу взмахом руки изменять саму физическую структуру человеческого тела. Отращивать людям крылья, может быть? Или, напротив, выжигать смертельные болезни, опухоли, восстанавливать зрение подобно Иисусу или возвращать потерянные конечности?

А что, было бы неплохо. И весьма прибыльно, если уж на то пошло.

Я тряхнул головой, прогоняя неуместные мысли, и возвел глаза к небу. Картина мне совершенно не нравилась. Наверное, это обман зрения, но светящиеся точки в иссиня-черной пустоте стали крупнее. Они мерцали и явно двигались, словно медленно, но неотвратимо приближаясь к земле.

Убедившись, что психея Сундраила стабилизировалась, каналы исправно работают, а багровое свечение исчезло, я ухватил его под мышки. Пнув в сторону бесполезную сумку с резаной бумагой, я перекинул вялую руку эльфа себе через шею и с натугой потянул его вверх.

— Уходим.

— Граф, зачем… — снова начал оперативник.

— Я сказал уходим, — жестко перебил я, перехватывая тело поудобнее. — Мы не бросим живое существо помирать посреди леса, когда над нами творится какая-то херня. А теперь ноги в руки и бегом. Марш!

Спецназу не нужно было повторять приказ дважды. Кольцо сжалось, бойцы перестроились в походный порядок. Двое самых крепких парней подхватили под руки ничего не соображающего Дмитрия, и мы двинулись прочь из леса, обратно к гарнизону.

Идти было невыносимо тяжело. Если на пути сюда я боролся только с весом экипировки и концентрацией, то теперь лес словно восстал против нас. Покрытая слизью гниющих листьев почва постоянно уходила из-под ног. Раскисшая грязь чавкала, цепляясь за протекторы ботинок, не добавляя радости.

Мой личный ад состоял из тяжелой бронеплиты шестого класса, давящего на затылок шлема, разгрузки и восьмидесяти килограммов бессознательного эльфийского тела, которое приходилось волочь на себе.

Мы продирались сквозь кустарники, ломая сухие ветки, скользя на замшелых корнях. Я слышал только собственное надсадное дыхание, лязг амуниции бегущих рядом бойцов и хруст валежника. Странный красноватый свет, падающий от аномальных молний из проклятого черного неба, отбрасывал на стволы деревьев уродливые тени, искажая перспективу и путая направление.

Примерно на середине пути, когда легкие уже начали гореть огнем, а ноги налились свинцом, эльф, висящий на мне, внезапно дернулся. Сундраил слабо закашлялся. Он поднял голову, с трудом фокусируя взгляд, огляделся по сторонам и, судя по всему, наконец-то осознал, что его куда-то тащат.

Затем он с усилием повернул голову вправо, посмотрел на идущего чуть впереди Дмитрия, которого волокли спецназовцы, перевел мутный взгляд на меня и снова хрипло закашлялся.

— Так вот о чем они шептались… — сказал он загадочно, едва перебирая ногами и повисая на моем плече еще тяжелее. — Неужели правда?..

— О чем… ты… — с трудом выдохнул я. Лес не стал ровнее, и очередная кочка заставила меня болезненно споткнуться.

— Какая тебе разница? — слабо отозвался он.

— Мне? Ты щас серьезно, Сундраил? — прошипел я сквозь зубы. — Небо над нами сгустилось посреди белого дня, появились какие-то странные звезды, которые растут на глазах, а твои отбитые сородичи так перепугались, что бросили своего командира помирать в грязи и куда-то свинтили со скоростью звука.

— Потому что я был не жилец, — он дернул углом рта. — Но ты… кажется, ты и вправду тот самый.