Дик молча поклонился и пошел к двери. На пороге он оглянулся:

— Не делайте непоправимого, пожалуйста. Яд ведь у вас ещё остался. И не в бутылках, в сердце. У вас прекрасная семья, берегите их… Не понимаю, всё-таки, что за странная ненависть, если готовы спасать мне жизнь, лишь бы не уступить ее кому-то другому! Смиритесь… Вы проиграли не мне, а Всевышнему. Это не бесчестие. Переживёте.

Но, всё равно, не понимаю. Сам бы, того, кто мне противен, пальцем не тронул, не то что принимал бы его в своем доме, как почетного гостя. Что вы за люди, заговорщики? Сами не уверены в том, которая их ваших правд настоящая!

— Отчего же, — ледяным тоном ответил Руст, не глядя на своего врага. — В том, что я не могу спокойно спать, свободно дышать и жить, когда ты бродишь по свету и безнаказанно смеешься над смертью, в этом я уверен.

— Что вам мешает получить условное бессмертие? — пожал плечами Дик. — Хотите, проведу вас в лес? Со всей семьей, если они согласны. В лесу вас примут с восторгом… там таких любят! Серьезно. Надумаете — зовите.

— Как у тебя всё просто! — с горечью прошептал Руст. Его подбородок дрожал, глаза сузились от ненависти и жалости к себе.

— Вы так боитесь смерти, — тихо сказал Дик. — Так боитесь, что сами готовы убить других и даже себя, лишь бы получить над ней власть. А вы ее видели? Кого она у вас забрала, из тех, кого вы никогда не сможете простить ей? Тех, без кого и жизнь можно назвать жизнью только наполовину или меньше?.. Не знаете? Тогда нам не понять друг друга. Решитесь бежать в лес, скажите, что пытались меня убить, не получилось. Это будет лучшей рекомендацией. Там все пытались. С тем же успехом. Они вас пожалеют. Возможно, ещё встретимся лет через сто.[2]

Губы советника слабо дернулись, он не мог удержать кислой усмешки от этих слов. Уверенный, что теперь убийцу можно оставить наедине со своими мыслями, Дик закрыл дверь за собой.

На лестнице он споткнулся и схватился за перила. Колени снова отказывались его держать. Боль почти прошла, только слабость в суставах. Он сел на ступеньках, отдохнуть. Через минуту на лестнице появился Руст.

— Я так надеялся, что тебя уже нет, что ты мне приснился, — он крайне недовольно подал Дику стакан.

— Поэтому принесли воды?

— Стой! — Руст даже испугался, что странник так, не глядя, с жадностью осушил полстакана. — Неужели ты ни секунды не думал, что это может быть яд?

Дик допил до дна, делая глотки осторожнее, чтобы не засмеяться. Вернул пустой стакан советнику и с усилием встал:

— Благодарю за гостеприимство. Если действительно мечтаете избавиться от меня, проводите до ворот. Не выпустят из города в такую рань без поручительства.

— Куда же ты собрался в таком случае?

— Хотел подождать на заставе.

— Подожди здесь, — предложил Руст после некоторого колебания. — Уже привык сидеть с тобой за одним столом, выдержу как-нибудь и последний завтрак. Как раз собирался поискать что-нибудь на кухне…

— Тесак для рубки мяса? — усмехнулся Дик.

— Не искушай, — скривился Руст. Эта гримаса означала некоторое раскаяние. — Как ты можешь… так спокойно… со мной?.. — не выдержал он.

Дик с недоумением пожал плечами:

— Вы же могли кормить и лечить меня всё это время, в перерывах между попытками убийства.

— Я-то скрывал свои чувства, — Руст прошел в кухню и разыскивал, что осталось от ужина. — А ты действительно спокоен. Я никогда бы не взял еду или воду из рук человека, который так недавно хотел меня отравить. Или… если взял, хотя бы…

— Боялся? — усмехнулся Дик. — Не могу. Слишком устал, что ли? Нет, вас не боюсь. Знаю, что мне ничего не грозит у вас дома. Так почему бы не поесть?

— Ты прав, — жуя ветчину с зеленью, ответил Руст. — Сейчас я даже не сержусь на тебя. Тоже слишком устал и рад, что всё это закончилось. Не быть мне владыкой города, но теперь я свободен. Меня считают героем… Почему ты меня не выдал? Только из-за дочки?

— Не знаю.[93]

— Не хочешь с ней проститься?

Дик молча мотнул головой, сосредоточив свое внимание на неожиданно роскошном завтраке.

Над крышами города вставало солнце. Новый день нес свободу многим, чью жизнь уже три месяца отравляла опасность. Сегодня семьи всех городских трактирщиков и "золотого круга" вернутся в свои дома, а дети смогут весело играть и бегать по улицам родного города, не прячась за толстыми стенами крепости от несуществующего дракона. Сегодня будет праздник.

Несправедливо, что тот, кому город обязан своим освобождением, не будет праздновать вместе со всеми. Но Дик не мог остаться. Ему едва хватило сил довести до конца эту трудную битву. Победу он предпочитал встретить в покое, без лишних нагрузок и волнений. Как настоятельно советовал ему лучший лекарь этого города.

.

(конец истории)

___________________________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Это самое страшное обвинение, которое Дик мог услышать. Он привык к постоянным упрекам возмущенных взрослых в том, что он — мальчишка, и как он смеет не расти? Упреки в том, что он отравляет жизнь другим, учит детей глупостям и неуважению к старшим, претензии к его характеру и откровенные заявления, что его нужно убить, Дика не трогали. Но перед обвинением, что он живет не по праву, когда другие умирают, он беззащитен. Это запрещенный прием.

Дик терял слишком многих, не просто тех, кто уходил в расцвете сил и мог бы ещё жить да жить. Слишком многие обладатели условного бессмертия ушли на его памяти. Началась эта "эпоха потерь" с Южной войны, после которой не осталось ни одного из друзей, с кем он начинал свой путь странника. А точку поставила смерть Чарли. С тех пор Дик очень старался не привязываться сердцем ни к кому. Бывали исключения, но очень редкие за тысячу лет. Последний случай — это мы, чем я несказанно горжусь!

Теперь я понимаю, что попытки убийства он Русту легко простил, но эти слова советника забыть не мог.

[2] (прим. Лины) Советник Руст со всей семьей действительно вскоре попросил покровительства лесного государя. Через много лет он вспоминал о своем желании убить Дика только со смехом, не делал из этого секрета и очень любил рассказывать, как ему вручали почетный орден.

Дик никогда не разделял сентиментальных воспоминаний своего убийцы. И насмешки остальных принцев леса по этому поводу всегда встречал непроницаемой стеной отчуждения. Он вообще не сторонник лесного юмора. Но тут, насколько я поняла, Дик не упускал случая подчеркнуть, что для него это не шутки.

Анита не осталась в лесу. Когда она выросла, то вернулась в свой родной город и вышла замуж за одного из тех мальчишек, которых когда-то похищал ее папочка, за сына Хвара Клареса. Дик встречался с Ниткой ещё не раз, дружил с ее новой семьей. История стала известна с настоящими именами только после свадьбы Нитки, когда она сменила фамилию. Но в городе, где это происходило, в нее никто не верит, наверно, до сих пор.

Для них дракон существовал, а может быть, существует и поныне и до сих пор строит планы, как их покорить. Мастер Неизвестный — сбежал, а господин советник Руст — скромный герой, который даже отказывался от ордена. Правду знают только потомки трактирщиков. Знала и сама Нитка, хотя ни Дик, ни отец, само собой, ей ничего не рассказывали. Но ее дети и внуки это отрицают.

Пара ложных хозяев гостиницы сбежали в тот же день, как их отпустили. Так же поступили и остальные сообщники мастера Неизвестного. Большинство из них и так наказаны страхом разоблачения или смерти, ведь их хотели убрать, как ненужных свидетелей. Берл стал работорговцем и сколотил немалое состояние. Братству ещё приходилось с ним сталкиваться на Юго-Востоке.

.

История сорок вторая, о том, как за Благородным Диком охотилась бездна