Я не стал ее дослушивать. Открыл дверь в кабинет Пристава. Он сидел за столом, мрачно уставившись в монитор. Увидев меня, он нахмурился.

— Виктор? Что-то срочное? Я же сказал, жду звонка из…

— Очень срочное, Евгений Степанович, — перебил я, подходя к его столу. — У меня есть план, как выманить этих ублюдков.

Он откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень скепсиса. Но даже без объяснения, про каких «ублюдков» идет речь, Докучаев догадался.

И хоть это была не наша забота из болота тащить бегемота, а вернее искать по городу неадекватных оккультистов — но поквитаться за такое с ними точно нужно было.

— Слушаю.

Я наклонился над его столом, мой голос стал тихим, но настойчивым.

— Они думают, что, украв тело, они лишили нас главной улики. Они уверены, что мы в тупике. А что если это не так? Что, если во время того самого первого осмотра в прозеткорской я нашел кое-что? Кое-что, что они пропустили. Небольшую, но неопровержимую деталь, которая может вывести нас прямо на них.

Докучаев смотрел на меня, и в его глазах скепсис постепенно сменялся интересом.

— Например? — спросил он.

— Волос, — импровизировал я на ходу. — Не эльфийский. Человеческий. Зажатый в кулаке у жертвы. Или кусок ткани от одежды одного из нападавших, который зацепился за кору дерева. Или редкий минерал в грязи на их ботинках, который встречается только в одном месте в Крыму. Что угодно! Главное создать иллюзию, что у нас есть козырь.

Я выпрямился, и мой голос зазвучал на весь кабинет.

— Нам нужно надавить на них информационно. Сделать вброс. Пустить через все местные СМИ, через все новостные порталы одну простую, но убойную новость.

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, давая ему прочувствовать момент.

— Заголовок должен быть примерно таким: «коронер Громов готов предоставить неопровержимые доказательства после вскрытия эльфа, тело которого похитили, что позволит разоблачить похитителей!»

Докучаев молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове идет напряженная работа. Он взвешивал риски. Он оценивал шансы. Он, старый бюрократ, привыкший действовать по инструкции, пытался понять, стоит ли эта безумная авантюра того.

— Ты понимаешь, что это блеф? — наконец сказал он. — И если они раскусят…

— Они не раскусят, — перебил я. — Потому что это будет звучать правдоподобно. А главное — они не смогут это проверить, не выйдя из тени. Они будут вынуждены отреагировать. Попытаются выяснить, что именно я нашел. Пошлют своих людей. И вот тут-то мы их и будем ждать. Это наш единственный шанс, Евгений Степанович. Единственный способ заставить их ошибиться.

Он снова замолчал. Его пальцы нервно барабанили по полированной поверхности стола. Я ждал. Судьба моего плана, а возможно, и всех нас, решалась в эту самую минуту в этой тихой, душной комнате.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала сталь. — Я свяжусь со своими людьми в прессе. Но Виктор… — он посмотрел на меня тяжелым, почти отцовским взглядом. — Если это не сработает, и они придут за тобой…

— Я буду готов, — ответил спокойно.

И я не врал. Иного выхода у меня нет. В этой необъявленной войне, где противник играл без правил, единственным способом победить было — заставить его играть на моем поле. И я собирался превратить весь город в это поле.

— Все, иди, — сказал Докучаев. На его столе замигала красная лампочка селектора — признак того, что кто-то настойчиво пытался до него дозвониться. — У меня и так уже линия обрывается. Я дам знать, что мне ответили.

— Спасибо.

Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Воздух в коридоре показался свежим после душной атмосферы кабинета Пристава. Я сделал несколько шагов, доставая на ходу телефон. Пальцы сами нашли в контактах знакомый черный крест. Гудки. Я шел по длинному, гулкому коридору, и эхо моих шагов по стертому линолеуму смешивалось с голосом в трубке.

— Что-то срочное? — голос Корнея был деловым, без тени утренней усталости, которая должна была бы быть слышна у человека с ранением.

Интересно, он там что, уже полным ходом решает инквизиторские задачи?

— Более чем, — ответил я, сворачивая за угол. Впереди виднелась дверь нашего нового кабинета. — У меня есть план, как выкурить этих крыс из их норы.

Я говорил тихо, почти вполголоса, но каждое слово было четким и весомым. Я изложил ему ту же идею, что и Докучаеву. Про информационный вброс, про мнимую улику, про то, как заставить их нервничать и совершать ошибки.

— … нам нужен тотальный информационный шум, Корней, — заканчивал я, уже подходя к двери. — Не просто пара статей в местных газетах. Нам нужно, чтобы об этом кричал каждый утюг. Чтобы эта новость стала главной темой для обсуждения в каждой кофейне, в каждом трамвае. Чтобы они не могли от нее спрятаться.

— Хм… — в трубке повисла пауза. Я слышал, как Корней дышит, обдумывая мой план. — Дерзко. Очень дерзко, Виктор. Почти на грани безумия. Но, черт возьми, мне это нравится. Не могу сказать, что план надежен как швейцарские часы, но что-то в нем есть.

Я широко усмехнулся. Догадывался, что ему понравится. В каждом инквизиторе, даже самом правильном, коим Корней не являлся, живет авантюрист. Или мне очень повезло с другом.

— Тогда подключай свои каналы, — сказал я, толкая дверь в кабинет. — Нужны все. Блогеры, журналисты, админы пабликов. Пусть раздуют из этого сенсацию. Чем громче будет шум, тем быстрее они запаникуют. У тебя, думаю, есть кто-то из высших кругов.

— Сделаю, — коротко ответил Корней. — Но ты понимаешь, что становишься мишенью номер один? Они придут за тобой.

— Думаешь, ты первый, кто мне об этом говорит? — хохотнул я в трубку. — Я на это и рассчитываю!

— Сумасшедший, — донеслось в ответ. — Я в деле.

Мастер Инквизиции положил трубку. Внутри меня разгоралось странное чувство. Я не мог бы назвать это азартом, но чем-то близким однозначно. Чувство предвкушения грядущего, что ли.

Я вошел в кабинет. Все были на своих местах, погруженные в работу. Увидев меня, они подняли головы. В их глазах читалось напряженное ожидание.

— Итак, коллектив, — я оперся на свой стол, обводя их всех взглядом. — У нас новый план. И мне нужна ваша помощь.

Я вкратце изложил им суть. Не вдаваясь в подробности моего разговора с Приставом и Корнеем, я обрисовал общую картину: мы запускаем дезинформацию, чтобы выманить культистов.

— … поэтому мне нужны все возможные каналы. У кого-нибудь есть знакомые в газетах, админы крупных интернет-пабликов или каналов в «Имперграмме»? Любые выходы на СМИ.

Первой, к моему удивлению, откликнулась Лизавета. Она подняла руку, как школьница на уроке.

— У меня есть, — сказала она. — Однокурсник бывший. Держит один из самых крупных новостных каналов в городе. «Феодосия Сегодня». Аудитория — почти весь город. Мы с ним в хороших отношениях. Думаю, он не откажет.

Отлично. Один есть. Я посмотрел на остальных. Андрей и Лидия отрицательно покачали головами. Игорь же, почесав затылок, неуверенно произнес:

— Ну… у меня есть один знакомый. Мы с ним в школе вместе учились. Он сейчас админит паблик в «ВИмперии».

«ВИмперии». Местный аналог «ВКонтакте», судя по всему. Социальная сеть для тех, кому за тридцать, и для молодежи из провинции.

— Что за паблик? — спросил я.

— «Подслушано Феодосия», — смущенно ответил Игорь. — Ну, там, сплетни всякие, объявления, котиков постят…

Я едва сдержал усмешку. Котики и оккультные убийства. Гремучая смесь. Но мне было все равно. Мне нужен был охват. Максимальный.

— Отлично. Связывайтесь с ними. Прямо сейчас и от моего имени. Задача — запустить волну. Максимально кликбейтные, интригующие заголовки. Что-то вроде: «Коронер Громов близок к разгадке таинственного исчезновения тела!», «Найдены неопровержимые улики по делу ритуального убийства!», «Сенсация: оккультный заговор в Феодосии будет раскрыт в ближайшие дни!». Никаких деталей. Только намеки, интрига и обещание скорой развязки. Пусть люди строят догадки, пусть спорят. Пусть эта новость станет вирусной.