История шестнадцатая, о том, как Благородному Дику рассказывали историю о нем самом

Рассвет добавил молока в темный котел ночного неба. В черном лесу обозначились просеки, и серые тени отделились от черных. К опушке осторожно пробирались трое. Они остановились, глядя на широкую дорогу, ведущую к городу. Их одежда сливалась с лесной тенью, всех трое вооружены, и двое высоких прощались с тем, что пониже.

— Спасибо за помощь, Дик. Будь осторожен.

— Вы рискуете больше меня, — отмахнулся тот, что моложе своих спутников.

— Но из-за нас тебя ищут по всем дорогам! Будь благоразумен, не попадайся на глаза гвардии. Спрячься где-то или вообще уходи из этого края.

— Это и собираюсь сделать. В городе сегодня ярмарка, вы же видели, сколько едет людей. В такой толпе меня никто не заметит.

— Но охраны там будет больше, чем в любой другой день! Не лучше ли вовсе не ходить в город?

— Знаю, что делаю, — ответил младший. — На пустынных дорогах скрываться удобнее ночью, а на многолюдных — днем. Удачи вам. Пусть не встретятся вам бандиты, предатели и патрульные отряды, что ловят беженцев.

— И вам, рыцарь.

— Удачи, Дик. Если пригласят на ужин, не отказывайся.[1]

— Не откажусь, даже если пригласит людоед! Прощайте!

Они расстались, и самый молодой из троих, беспечно зашагал по дороге к городу. Довольно скоро его догнала крестьянская телега, нагруженная расписной глиняной утварью. А потом мимо проехала повозка с дорогими коврами. На ней сидели, кроме взрослых, пятеро веселых детишек, рано проснувшихся и галдящих, как птичий хор. В воротах города (вход ради ярмарки бесплатный) толпились целые вереницы нарядных повозок. Они текли, как река, распадавшаяся на площади отдельными рукавами.

Дик нашел высокий зеленый прилавок, затянутый тканью и стоящий торцом к стене дома. С одной стороны доски неплотно примыкали к стене, оставляя зазор. Никто, кроме тощего мальчишки или кошки не смог бы пролезть в эту щель. Пользуясь тем, что час ещё очень ранний, торговцы перегружают товар с телег, а покупатели ещё спят, Дик проскользнул за прилавок и, поскольку щель даже для него слишком узкая, осторожно отогнул гвозди и отцепил край ткани у самой стены. Забрался под прилавок, высунул руку в щель и пристегнул ткань на место, чтобы ничего не выдало его убежища. Внизу, в зеленом сумраке спала сытая кошка. Услышав шорох, она насторожилась, рассчитывая на добычу. Но, увидев нового соседа, испуганно шарахнулась в сторону и отбежала на противоположный край длинного прилавка.

— Не бойся, — Дик бросил ей кусочек сухаря. — Хочешь?

Кошка обнюхала угощение и презрительно фыркнула.

— Конечно, ты не собака, чтобы есть что попало, — усмехнулся мальчишка. — Тем более, не человек. Но другого нет, извини.

Кошка милостиво поиграла с сухариком, точно с мышкой, и решила остаться. Села вылизывать лапы, показывая, что приняла соседа и больше не боится его.

Дик уселся под стеной в том углу, где прилавок плотно примыкал к ней, и решил, что у него есть еще часа два-три для сна. Когда ярмарка будет в самом разгаре, он рассчитывал погулять, посмотреть и послушать. Дик не слишком любил шумные толпы, но на ярмарках всегда столько интересного! Отказывать себе в подобном развлечении странник не собирался.

Он задремал, слыша сквозь сон обрывки разговоров, всё нарастающий шум веселой торговли, скрип колес в тележках продавцов напитков и порожков, смех, музыку и топот копыт проезжающих мимо городских блюстителей порядка. Во сне Дик видел ярмарку так, словно прилавок прозрачный, а все товары и аттракционы мелькали непосредственно перед ним.

Возможно, призрачное гуляние казалось даже ярче и веселей настоящего. Возможно, поэтому Дик проспал куда больше, чем собирался. Или он слишком устал после вчерашнего вечернего столкновения с отрядом гвардейцев в лесу, коварно поджидавших его друзей. Подарок поставил на их пути предатель, которого очень трудно заподозрить в измене. Но иногда бедняки совершенно теряют голову от обещания больших денег… Потом полночи пришлось петлять по лесу, уходя от погони. Дело привычное.

Когда все устали, Дик предложил им провалиться сквозь землю. Для почти ста беженцев, среди которых дети и женщины, не привыкшие к военным походам, это лучший выход. До рассвета все рыли и обживали землянки, которые вскоре превратятся в уютный небольшой городок. Густо населенный лес при этом кажется абсолютно безжизненным. Ни один поисковый отряд не найдет укрытий, разве что нога лошади случайно провалится в дымоход. Поэтому надо тщательно закрывать окна и дымоходы изнутри, как только наблюдатель подаст сигнал малейшей тревоги. А старейшина должен заботиться, чтобы новое предательство не выдало их убежища.

Шаги башмаков и копыт, разговоры и шум вокруг постепенно стали тревожными. Окончательно Дик открыл глаза только на звук трубы площадного герольда. Он не слышал слов объявления, но догадался о его смысле раньше, чем вокруг стали повторять и передавать друг другу: "Облава! Облава! Густой гребешок едет! Молчите, и чтобы никто, слышите?…"

Этого Дик, в общем, и ждал. Шумные гуляния на площади, где собиралось множество людей, большинство из которых только вчера появились в городе и пробудут тут не больше трех дней, редко обходятся без "гребешка". Городская облава — отвратительный довесок к празднику. Она проходит не так, как обычные полицейские рейды, по доносу или наугад навещающие злачные места города и хватающие всех подозрительных лиц, как свора гончих собак травит зайцев. Почтенные горожане только по топоту копыт за окнами и процессиям факелов иногда узнавали о рейдах, но чаще не обращали на них никакого внимания. Но когда "гребешок" выезжал на площадь…

Огромный отряд в форме городских стражей порядка рассыпался цепью, где в каждом звене всадника сопровождали двое пеших, и шел с одного края площади до другого, прочесывая толпу. Эти тройки, "зубцы", зорко оглядывали толпу и хватали не только всех подозрительных типов, не только наугад могли спросить имена, разрешения на торговлю или выступления, проверить товар. Нет, они могли задержать любого, на кого укажет толпа.

"Держите негодяя, он украл у меня золотой!", "Заберите его, он обсчитывает покупателей!", "Этот лавочник — жулик, господа, всем это известно!", "Посмотрите, мерзавка дала мне фальшивую монету, ловите ее, не то убежит!", "Он меня оскорбил…", "Она меня обманула…"

Частая сеть могла утащить любого. "Гребешок" — плодородная нива для сведения счетов, раздолье для мелкой мести и глупых шуточек. Попытка к бегству считалась признанием своей вины, но тех, кому в самом деле не хотелось встречаться с властями, это не останавливало. Царил страшный переполох. Всех задержанных уводили в участок. Там им предоставлялась возможность доказать свою благонадежность, назвав себя и нескольких поручителей. Если всё подтверждалось, их отпускали. Остальных задерживали как минимум до конца ярмарки и с каждым уже разбирались отдельно, выясняя меру их опасности и виновности перед законом.

Удача лишь в том, что "гребешок" проходил либо дважды: в самый разгар веселья и позже, под вечер, либо всего один раз. Дик благоразумно решил переждать хотя бы первый.

Облава катилась по площади. Судя по звукам, один "зубец" проходил сейчас совсем рядом. Дик надеялся, что его не зацепит. Кошка давно сбежала, только заслышав тревожный шум. А возможно и раньше, рассчитывая полакомиться, ведь с прилавков вечно падает что-то вкусненькое.

— Держи! Лови его! Куда же он делся? — гремело над головой и снова казалось, что прилавок прозрачный, но теперь это не в радость.

В щель между стеной и досками просунулась тощая смуглая рука в пестром зубчатом рукаве и вцепилась в камни стены, помогая своему хозяину протолкнуть в узкий лаз всё тело. Дик моментально освободил место, отодвинувшись к середине прилавка. Вихрастая голова с трудом протиснулась боком, после этого, гость с ярмарки очень ловко юркнул под прилавок, и сверху не послышалось криков, говоривших, что его кто-то заметил. Медленно выдохнув, радуясь удаче, он поднял голову и увидел, что не один нашел это замечательное укрытие. В зеленом полумраке сперва он заметил только угрожающий блеск оружия и снова вжался в стену, теперь спиной, готовый рвануть обратно.