Люди ахнули, будто видели выпад мечом в самое сердце противника. Братья тяжело дышали, как после самого изнурительного сражения. Эташ перевел тяжелый взгляд с протянутой руки на стоящего в стороне Дика.

— Что вы мне сейчас посоветуете, рыцарь? — тихо спросил он, не для зрителей.

— Согласиться. Если наследником должен непременно стать победитель, и ваш отец желал победы Инару, вовсе не значит, что поединок не мог закончиться вничью. Условия состязания определяет наша сторона. Вам достаточно подать руку своему брату.

— Не могу, — беззвучно ответил Эташ. Его взгляд остановился, казалось, из широко раскрытых глаз сейчас покатятся слезы. Он смотрел на ладонь Инара, как на готовую к атаке змею.

— Да хватит уж, — проворчал Брустон. — Как же вы мне надоели оба! И этих людей называют взрослыми?! — он сам поймал Эташа за руку. Другой рукой сжал ладонь своего старшего брата и встал между ними, как живая связка. Потом потянул молодых людей друг к другу, пока их пальцы не соединились. Эташ не сопротивлялся. Но и не врал: он не мог сделать это обыкновенное движение сам, даже под страхом смерти, не то что разорения.

Люди на площади молчали, не веря своим глазам. А те, кто верил в происходящее, молчал из уважения к братьям.

— Мир? — не самым уверенным голосом спросил Инар.

Эташ едва заметно напряженно кивнул. Брустон мученически оглянулся на Дика. Тот смотрел на крышу рядом с часовой башней. Оттуда Рёске подал ему знак, что всё в полном порядке. Помахал маленьким арбалетом, отнятым у стрелка.

— Победа засчитывается обоим, — сказал Дик. — Справедливо разделить наследство. Но делить, если люди не возражают, будет Инар. Надеюсь, воля маркиза теперь исполнена?

Поверенный в делах поклонился, подтверждая законность происходящего.

Теперь площадь снова заволновалась. Одни кричали "Инар!", другие — "Да здравствуют братья Маржеч!", третьи — "Да здравствуют братья Вильт!" и только несколько голосов крикнули: "Долой маркиза!" — и сразу смущенно умолкли. Ведь теперь слишком трудно понять, который маркиз имелся в виду.

— В таком случае… — неуверенно начал Инар, но вскоре его вдохновило то, как внимательно ловят люди каждое его слово. — Все наличные деньги следует разделить пополам. Родовой замок, где сейчас, как я понимаю, живет вдова маркиза, мне совсем не нужен. Кроме того, Эташу останется наследный титул, герб, все прилегающие к замку земли, поля и сады. За собой я оставляю фамилию Вильт, присоединив к ней родовое имя Маржеч, раз отец так хотел. Мне же достанутся все торговые предприятия и вся собственность, которыми покойный маркиз владел в Семигоре. Что касается знаменитого конного завода… — Инар посмотрел на младшего брата.

— Я очень люблю лошадей, — пожал плечами тот. — Давай оставим.

— Конный завод будет моей частью наследства, — решил Инар. — И я хочу как можно скорее передать его своему брату Брустону Вильту. Полностью в права владения он вступит в день своего совершеннолетия. Мой брат Эташ Маржеч имеет право, если пожелает, выкупить часть, но не более трети, этого семейного предприятия и вести в ней дела полностью на свое усмотрение. За эту привилегию он обязуется поставлять нам сено со своих полей по самой низкой цене. А людям Семигора я обещаю заботиться об их благополучии, насколько у меня хватит сил. Постараюсь дать многим хорошую работу в своих новых владениях, — Инар улыбнулся. — И, само собой, обещаю покровительствовать парам, которые желают вступать в брак по любви, а не из-за денег или другого расчета. Если мне удастся войти в городской совет, постараюсь служить честно. Думать о городе прежде, чем о себе. Кажется, всё. Но на это понадобится немало времени и наших общих усилий. Рассчитываю на вашу помощь, — он обращался к людям на площади, в окнах домов и на крышах. И они ответили Инару радостными криками, говоря, что верят ему, надеются на него и обещают помочь.

Куда пропала Элодея, никто не видел. Но в конце поединка, когда братья пожали друг другу руки и разделили наследство, люди вдруг заметили, что "гарпии" и черной тени — Досета, на площади нет. Эташ остался один. Он сел на коня и проехал сквозь толпу к тому краю, где уже покидала площадь черная карета его дедушки.

Первые деньги из наследства Инар потратил на то, чтобы распустить слуг и наемную гвардию своего брата, заплатив им вдвое, как обещал. Многих, кто пожелал остаться, он принял обратно, к себе на службу. Потом за свои деньги Инар нанял рабочих для ремонта крыши в Угольном переулке. И наконец купил Брустону новый костюм и заказал трактиру Рёске роскошный пир для всех, кто собрался на площади. Остальные траты и новшества Инар мог себе позволить только после того, как хорошенько разберется в нуждах города.

— Я люблю учиться, — сказал он Дику, когда они вечером сидели в трактире. — Надеюсь, что смогу выучить всё, что нужно знать хозяину Семигора. Не знаю, как вас с Бруськой благодарить. Для тебя лично я могу что-нибудь сделать, Дик?

— Живите счастливо. Что мне ещё надо? Надеюсь, женишься более удачно, чем твои родители. Желаю того же обоим твоим братьям. Берегись "гарпии". Она может настроить против тебя короля и прочую знать. С Вильтами вы помирились?

— Пока нет. Не всё сразу. На сегодня мне хватило дедушки, — хмыкнул Инар. — Бабушку и тетушек оставлю на завтра.

— Где будете жить?

— Пока здесь. В трактире есть комнаты, и рядом с Рёске нам первое время будет спокойнее, чем одним. Особняк мне не нравится, тюрьма-тюрьмой. Надо устроить там что-то вроде гостиного двора.

— Для военных, — уточнил Дик. — Можешь переселить туда весь гарнизон Семигора и всю королевскую армию.

— И закрыть их там до ближайшей войны, чтобы не мешали, — добавил Брустон.

— Отличная мысль. Тогда войны может не случиться вовсе, — заметил, подойдя к их столу трактирщик. — Что ещё желаете?

— Рёске, а та девица нашлась? — спросил Дик.

— Пропала, как в бездну. Так же как "гарпия". Никто ничего не видел, никто не знает.

— Знают, только молчат, — вздохнул Инар. — Ничего, со временем, Семигор станет по-настоящему гостеприимным городом. Навещай нас иногда, Дик. Когда только пожелаешь! Знаешь… а всё-таки он чокнутый!

— Кто?

— Маркиз Нар. Правильно мама сделала, что отказала ему. Кем бы я стал, если бы вырос в его замке и Элодея была моей кузиной? Да и не вырос бы, она уж убрала бы меня в день совершеннолетия.

— Точно, — с важностью подтвердил Брустон. — Кроме того, в замке у тебя не было бы меня. Их с Эташем одних никак оставлять нельзя. Пропадут!

— Вот и не оставляй, — пожелал Бруське Дик. — Присматривай за ними, братец!

— Обещаю, Дик. Но неужели тебе непременно надо уходить прямо сейчас?

— Отчего же? Утром. Но проститься лучше заранее. Хочу уйти рано, пока всем в городе ещё будут сниться счастливые сны.

— Уверен, что непременно счастливые? — зацепил его Рёске.

— Сегодня, да. Дальше — будет зависеть от вас…

Десятью стихиями правят дэкайи,

Любовь зовут первой из всех и она выше всех,

Но есть двенадцатая… Дорога.

.

История тридцатая,о том, как Благородный Дик отнял добычу у Волка и чего ему это стоило

— Прочь с дороги, мальчишка!

Дик никогда не реагировал на такие окрики, а слышать их доводилось часто.

— Отдай! — сквозь зубы велел он, не опуская меч.

— Он сам мне отдал! Даже не пытался возражать! — хрипло, пренебрежительно ответил высокий худой грабитель с черной щетиной на щеках, одетый в лесной костюм и тоже вооруженный мечом.

Чуть позади пасся на опушке темно-серый конь с дорогой сбруей и седлом, на траве лежали брошенные дорожные сумки. В стороне от коня сидел под деревом щуплый молодой гонец лет восемнадцати, в красной курточке с гербом. И, вместо того, чтобы вскочить в седло и бежать, с ужасом наблюдал за поединком. Возможно, его не держали ноги после встречи на самом краю леса.