Это было бы красиво.

Но теперь, когда он ходил по тесной комнате как загнанный зверь, внутри него зрела другая идея.

Просто занять его место — это скучно и милосердно. Громов просто исчезнет, уйдет в небытие, даже не поняв, что проиграл.

Нет.

Мастер остановился посреди комнаты. В его голове словно зажглась лампочка и родилась новая идея. Мерзкая. Кровавая. Если позволите так выразиться — бомбическая.

Почему все говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным? Чушь собачья. Придумка слабаков, которые не умеют ненавидеть по-настоящему. Месть надо подавать с огоньком. Шипящей, шкварчащей, брызжущей раскаленным жиром прямо в лицо врагу.

Здесь, в комплексе, собрался цвет имперской медицины. Сотни людей. Важные шишки.

Зачем тихо занимать личность Виктора Громова и держать оригинал в подвале, кормя хлебными корками, если можно взять его облик ненадолго? Всего на час. Или на полчаса.

Этого хватит.

Взять лицо Громова. Пройти в главный корпус и устроить ад.

Теракт, из-за которого погибнет пара сотен человек.

Мастер облизнул пересохшие губы. Картинка в его голове была настолько яркой, что у него перехватило дыхание.

Он представит всё так, будто это сделал сам Виктор. Свихнувшийся аристократ. Чернокнижник, потерявший контроль. Или, наоборот, хладнокровный убийца, работающий на врагов Империи.

Один анонимный звонок в Инквизицию за пять минут до «шоу».

«Алло? Я хочу сообщить о готовящемся преступлении. Граф Громов… он не в себе… он готовится что-то сделать ужасное…»

А потом — бабах.

И всё.

Это будет конец. Тотальное и необратимое социальное унижение.

Виктор Громов не просто сядет в тюрьму. Его имя проклянут. Его лишат титула, званий, наград. Его отца смешают с грязью, отберут все имущество, пустят по миру с сумой. Весь род Громовых будет вымаран из истории Империи как грязное пятно.

А сам Виктор… О, его ждет судьба хуже смерти. Урановые рудники или закрытые казематы Инквизиции, где из него будут годами вытягивать душу, пытаясь понять, как и зачем он это сделал. Он будет гнить заживо, моля о смерти, но смерть не придет.

Да. Этого будет достаточно. Это утолит жажду мести, которая сжигала Мастера изнутри последние недели.

Но это была только первая часть плана.

Мастер подошел к окну и посмотрел на темный парк.

А вторая часть…

Если он, скромный коронер Александр Борисович, окажется в нужном месте в нужное время. Если он «случайно» заметит безумного графа. Если он вмешается.

Он может не просто подставить Громова. Он может «предотвратить» самые страшные последствия. Или, скажем так, минимизировать их, но так, чтобы вина Громова была очевидна.

Он станет героем.

Скромный врач из Химок, который остановил безумного мага-террориста. Спас людей. Рисковал жизнью.

Империя любит героев. Это связи. Это награды. Это доступ в такие кабинеты, о которых Александр Борисович не мог и мечтать. Возможности развиваться дальше. Новые доноры. Новые лица. Власть.

— Отличный план, — прошептал Мастер своему отражению в темном стекле. — Просто гениальный.

И он не собирался откладывать его в долгий ящик. Ночевать все обязаны в кампусе, таково правило. Мастер посмотрел на часы. Скоро отбой.

Зачем ждать? Громова должен был быть уже в своем номере. Достаточно проникнуть к нему в помещение прямо сейчас и аккуратно вытянуть кусочек души, чтобы поменять личность и устроить фаер-шоу, а затем метнуться в лес и снова стать Александром Борисовичем.

Мастер поправил пиджак, пригладил редкие волосы на голове Александра Борисовича и решительно направился к двери.

Коридор второго этажа был пуст и погружен в полумрак. Дежурное освещение горело тускло, отбрасывая длинные тени.

Тишина.

Мастер двигался бесшумно, насколько позволяло это грузное тело. Он ступал мягко, перекатываясь с пятки на носок, контролируя каждый скрип половицы.

210… 208… 206…

Вот она. Комната 204.

Сердце забилось чаще. Добыча была там, за тонкой перегородкой.

Мастер огляделся. Камеры в этом крыле были, но он знал их слепые зоны. Он прижался к стене, сливаясь с тенью, и достал универсальную отмычку. Все же в долгожительстве были свои плюсы. Например, можно было научиться пользоваться инструментами для взлома.

Он уже протянул инструмент к замочной скважине…

— Александр Борисович? — раздался голос. — Могу чему-то помочь?

Такси высадило нас у главных ворот комплекса. Москва за спиной продолжала гудеть, но здесь, у границы ведомственной территории, царила тишина, нарушаемая лишь шорохом шин уезжающего автомобиля.

Дежурный на КПП, молодой парень с усталым лицом, вышел из будки, поправляя форму. Увидев меня, он потянулся к кнопке открытия турникета, но заметил рядом со мной спутницу, и его рука замерла.

— Доброй ночи, — произнес он, проверив мои часы-браслет и преграждая путь. — Прошу прощения, но вход посторонних на территорию строго запрещен. Внутренний регламент.

Я уже открыл рот, чтобы попытаться договориться или включить обаяние, но Шая меня опередила. Эльфийка спокойным движением вытащила из внутреннего кармана ксиву и протянула охраннику, раскрыв ее пальцами.

— Шаянин альк’Шатир, МВД, особый отдел по правам эльфийского народа, — произнесла она тоном, который совершенно не вязался с той веселой девушкой, что полчаса назад пела в караоке. — Сопровождение объекта в рамках оперативной необходимости. Вопросы есть?

Будь этот парень постарше, у него сто процентов возникли бы вопросы, какие могут быть связи между особым отделом по эльфийским правам и обычным человеком, и причем тут сопровождение, но…

Охранник вгляделся в документ, затем перевел взгляд на эльфийку, потом на меня. Судя по тому, как расширились его зрачки и напряглось все тело, то связываться с МВД, а тем более с эльфами ему ой как не хотелось.

— Никак нет, — он вытянулся в струнку, чуть ли не отдавая честь. — Проходите.

Турникет пискнул и разблокировался.

— Спасибо, — Шая убрала удостоверение и, взяв меня под руку, мило улыбнулась парню, возвращаясь в образ обычной девушки. — Доброй ночи.

Мы прошли по аллее к жилому корпусу, вдыхая прохладный ночной воздух.

В главном холле корпуса было пусто. Администратор за стойкой дремала, уткнувшись в какой-то журнал, и даже не подняла головы, когда мы прошли к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, мы свернули в длинный коридор. Освещение здесь работало в дежурном режиме: горела лишь каждая третья лампа, отбрасывая на стены причудливые ломаные тени.

Я шел, предвкушая продолжение вечера, но выработавшаяся привычка контролировать пространство никуда не делась. Мы прошли мимо 210-го номера, мимо 208-го…

И тут я замедлил шаг.

У моей 204-й двери кто-то стоял.

Фигура показалась почему-то знакомой. Человек стоял вплотную к дверному полотну, чуть сгорбившись, и совершал какие-то странные, мелкие движения руками. Со стороны фиг пойми чем он там занимался, потому что ничего видно не было. То ли пытался тихонечко стучаться, то ли что-то просунуть в дверную щель.

Я остановился метрах в пяти, и Шая, почувствовав мое напряжение, замерла рядом.

Человек был в мешковатом пиджаке, который напоминал мне тот, что я видел чуть ранее днем. Знакомый затылок с редкими волосами, сутулые плечи.

Александр Борисович? Тот самый нелепый коронер из Химок, с которым мы столкнулись в холле?

Что он тут делает?

В голове мгновенно выстроилась цепочка вопросов. Почему он трется у моей двери посреди ночи? Напился и ошибся этажом? Вряд ли можно настолько напиться. Заблудился? Возможно. Но его поза…

Подозрение кольнуло острой иголкой.

Не раздумывая, я моргнул и тут же сфокусировал свое «зрение» на стоявшем у двери.

Ничего.

Абсолютно ничего подозрительного.

Передо мной светилась обычная, даже скучная человеческая психея. Тускловато-белое свечение, характерное для уставшего, не здорового человека средних лет. Никаких темных пятен, никаких искажений, никаких чужеродных вкраплений или двойного дна. Ни следа магии. Ни намека на одержимость или скрытую силу.