И самое главное — никакого фона как от доппельгангера.

Это был просто человек. Обычный, заурядный человек.

Я отключил зрение, возвращаясь в цветной мир. Паранойя неохотно отступила, но недоумение осталось. Если он не враг и не маг, то какого черта он забыл у моей двери?

— Александр Борисович? — спросил я громко, нарушая тишину коридора. — Могу я вам чем-то помочь?

Фигура у двери дернулась словно от удара током. Человек замер, его плечи подскочили к ушам. Казалось, он не ожидал услышать голос за спиной, будучи полностью поглощенным своим занятием.

Медленно, очень медленно он повернулся к нам.

Его лицо выражало крайнюю степень испуга и растерянности. Глаза бегали, на лбу блестела испарина. Руки он тут же спрятал за спину, словно нашкодивший школьник.

— Виктор Андреевич? — пролепетал он, щурясь в полумраке.

Он сделал шаг от двери, освобождая проход, и неловко поклонился.

— А я… а я вот как раз к вам шел, — затараторил он сбивающимся голосом. — Стучал тихонько… думал, может, не спите еще. Хотел… с вами обсудить наш инцидент… я так неудачно на вас налетел…

Стучал он, как же. Я бы услышал стук. Он там возился. Но зачем? Подслушивал? Хотел пакость сделать?

— Только вернулся, — сказал я спокойно, делая вид, что не заметил его манипуляций. — Гуляли по городу.

Александр Борисович перевел взгляд на Шаю. Его глаза округлились еще больше, хотя, казалось бы, куда уж. Вид красивой женщины, да еще и эльфийки, рядом со мной, окончательно выбил у него почву из-под ног.

— Ох… — выдохнул он, и его лицо пошло красными пятнами. — Вижу… вижу, что вы не один. С дамой. Прошу прощения! Ради бога, простите!

Он начал пятиться, продолжая кланяться, как китайский болванчик.

— Я совсем не подумал… Время позднее… Бестактность с моей стороны! — бормотал он, спотыкаясь на ровном месте. — Тогда давайте отложим вопрос до завтра! Или вообще… неважно! Извините за беспокойство!

Он выглядел настолько жалким и перепуганным, что вся моя злость испарилась. Ну какой он взломщик? Скорее всего действительно хотел напроситься на разговор, а когда понял, что его застукали в такой нелепой позе, струсил.

— Ничего страшного, — бросил я ему вслед.

— Спокойной ночи! Добрых снов! — прокричал он уже с середины коридора и, смешно семеня, скрылся за поворотом, ведущим к лестнице.

В коридоре снова стало тихо.

— Кто это был? — спросила Шая, провожая взглядом убежавшего мужчину удивленным взглядом с поднятыми бровями.

— Коллега, — ответил я задумчиво, подходя к двери. — Александр Борисович, коронер из Химок. Мы сегодня днем с ним столкнулись на территории, причем буквально. Он налетел на меня, сбил с ног… то есть сам упал. Странный тип.

— Странный — не то слово, — заметила эльфийка. — Он выглядел так, будто ты поймал его за кражей серебряных ложек.

— Может, извиниться хотел за дневной инцидент, — предположил я, доставая ключ. — Или набиться в друзья. Знаешь, есть такой тип людей — прилипалы. Они чувствуют силу или успех, и пытаются присосаться, чтобы урвать кусочек славы.

— Или он что-то вынюхивал, — сказала Шая серьезно.

— Я проверил его, — тихо ответил я, провернув ключ в скважине. — Пусто. Обычный человек. Никакой магии или угрозы. Просто назойливый и неловкий мужик.

Я толкнул дверь, пропуская эльфийку внутрь.

— Заходи.

Мы вошли в номер, и я плотно прикрыл за собой дверь, дважды провернув замок. Внешний мир с его странными коронерами, олимпиадами и интригами остался там, в коридоре.

Шая скинула пальто на кресло и, не теряя времени, повернулась ко мне. Ее глаза горели нетерпением.

— Ну? — спросила она жадно. — Где он?

Я усмехнулся. Ох уж это эльфийское любопытство. В моем мире была такая пословица: любопытство кошку сгубило. Один раз, понадеявшись на свой опыт, незаметность и это самое любопытство, эльфийка едва не лишилась головы. Надеюсь, хоть какие-то выводы она сделала.

— Терпение, — сказал я, проходя к встроенному шкафу. — Он не убежит. У него ножек нет.

Я открыл дверцу шкафа и набрал код на панели небольшого сейфа. Электроника пискнула, зеленый огонек мигнул, разрешая доступ.

Внутри, на металлической полке, лежал сверток из плотной темной ткани. Я бережно достал его, чувствуя привычную тяжесть.

Я подошел к столу, положил сверток и развернул ткань.

Старая, потрескавшаяся кожа переплета тускло блеснула в свете лампы. Металлические уголки, потемневшие от времени, казались когтями, вцепившимися в плоть книги.

Шая подошла ближе, можно сказать хищно разглядывая древний фолиант, как голодный человек смотрит на стейк средней прожарки.

— О-о-о-о… — протянула она так искренне и с почти детским восхищением, что я даже удивился.

Она протянула руку. Ее тонкие пальцы зависли в сантиметре от обложки, словно она боялась спугнуть видение, а затем медленно, с благоговением коснулись шершавой кожи.

И тут в моей голове раздался знакомый ворчливый голос. Он звучал так же четко, как если бы кто-то говорил мне прямо в ухо, но с характерным ментальным резонансом.

— Ты кого привел? — возмутился гримуар. Тон его был сварливым и подозрительным. — Ты что, решил меня продать этой остроухой, не закончив обучение? Это нарушение контракта, Виктор! Мы так не договаривались! Я тебе не какая-нибудь бульварная книжонка, чтобы меня передавали из рук в руки, как дешевую девку!

Я открыл рот, чтобы ответить ему мысленно и успокоить, но не успел.

— Ты глянь какой говорливый, — произнесла Шая вслух.

Ее губы растянулись в широкой, немного пугающей улыбке. Она не убрала руку, а наоборот, погладила корешок книги, словно гладила кота. Только вот кот от такой ласки обычно начинает мурчать и ластиться, а этот букварь шипел.

В ментальном поле повисла звенящая тишина. Гримуар заткнулся на полуслове. Я почти физически ощутил его замешательство.

— Ты что… — наконец прошелестел он, и в его голосе уже не было прежней спеси, только шок. — Ты что, меня слышишь⁈

— А ты как думал? — Шая наклонилась ниже, заглядывая, казалось, в самую суть переплета. — Я одаренная, милый мой. И слух у меня, знаешь ли, получше, чем у некоторых людей.

Она выпрямилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на книгу с видом строгого, но справедливого экзаменатора.

— И я не какая-нибудь поехавшая сектантка, которая будет приносить тебе в жертву девственниц, — сказала она менторским тоном, в котором звенели стальные нотки профессионала из спецслужб. — Я ценитель. Ценитель тайных старинных знаний. Так что давай без истерик.

Она снова погладила обложку, но теперь в этом жесте чувствовалась власть.

— А теперь, дружочек, покажи-ка мне, что тут у тебя.

Гримуар запаниковал.

Я ощутил, как его обычно спокойная и немного надменная аура пошла рябью.

— Громов… — заскулил он в моей голове. — Громов, ты слышишь меня? Немедленно забери меня! Спрячь! Унеси! Она же поехавшая! Я по глазам вижу!

— У тебя нет глаз, — прокомментировал я, но украдкой посмотрел на Шаю.

И, честно говоря, я был склонен согласиться с книгой.

В этот момент передо мной был интеллектуальный маньяк-наркоман, дорвавшийся до дозы.

Ее зрачки расширились, поглотив радужку, превратив глаза в два черных омута. Дыхание стало частым, поверхностным. Она облизнула губы кончиком языка — быстрым, нервным движением, словно уже представляла, как читает каждую строчку.

— Громов! — вопил гримуар. — Она меня сейчас изнасилует ментально! Спасай! Я требую убежища!

Я посмотрел на книгу, потом на Шаю, потом снова на книгу. Вспомнил все его ехидные комментарии, все его «ты идиот, Виктор», все его поучения и капризы. Вспомнил, как он издевался надо мной во время тренировок.

Мстительная улыбка сама собой выползла на мое лицо.

— Это тебе за то, что ты много умничал, — спокойно прокомментировал я, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. — Считай это курсами повышения квалификации по коммуникации с эльфами.