Ещё несколько взрывных болтов поразили намеченные цели. Огромный кусок каменной кладки, удерживаемый лишь чудом, рухнул вниз с оглушительным грохотом. Земля содрогнулась. Облако пыли поднялось еще выше, застилая всё вокруг.

Огромные глыбы камня обрушились прямо на головы демонической армии, круша всё на своем пути. Вопли ужаса и боли перемешались с грохотом падающих обломков. Уцелевшие демоны в панике метались из стороны в сторону, пытаясь избежать смертоносного ливня. Гоблины и прочая мерзость гибли сотнями, погребенные под каменными завалами.

Не дожидаясь результата, я тут же скомандовал:

– Уходим! – и дернул ближайшего ко мне стрелка назад. – Я сказал уходил! – повысил я голос.

И только после этого мои ребята, развернувшись, дружно бросились бежать назад по туннелю. Оставалось только надеется на то, что в том хаосе что воцарился внизу про нас, забудут и мы сможем сбежать...

Правда уже через полчаса стало ясно, что этим надеждам не суждено было сбыться. Сначала паучок на моем плече забеспокоился и передал ментальное предупреждение, о том, что нас начали преследовать. А ещё минут через десять мы услышали раздирающий вой демонических черных волков…

***

Артем.

Весть о демонах, словно ледяной ветер, пронеслась по госпиталю, мигом развеяв остатки моего мнимого отдыха. Шери и Ками, позабыв про свою недавнюю обиду, с горящими глазами смотрели на меня, ожидая указаний. Я же, подавив вздох, понимал, что отсидеться в тиши не получится.

– Шери, Ками, – тихо обратился я к девушкам, – Вы так хотели показать свою воинскую доблесть. Похоже у вас появился шанс. Демоны – это не шутки.

Лица девушек посерьезнели. Шери, еще недавно негодующая из-за своей не востребованности, теперь с решительным видом кивнула и умчалась за своим оставленным в палатке клинком. Ками последовала за ней, ее молчаливая сосредоточенность говорила о многом.

Я снова коснулся своей магической наручи, меняя свое снаряжение. В мгновение ока, на мне оказались боевые доспехи и обе мои секиры – золотая и черная. Я, наверное, был единственным в мире целителем, что с легкостью менял скальпель на боевой меч.

Мой взгляд натолкнулся на матушку, которая четко и без паники уже отдавала приказы, наводя в госпитале порядок. На мгновение я встретился с нею взглядом, и она мне чуть заметно кивнула, одобряя мои пока что невысказанное вслух решение.

Я понимал, что нужно было что-то сказать, объявить общий сбор тех, кто еще мог держать оружие, но, как оказалось, в этом не было необходимости. Прямо из-за полога палатки, тяжело прихрамывая на перебинтованную ногу, вышел парень с кассетным арбалетом в руках. На нем красовалась легкая броня егеря графства Эрнест, словно вызов брошенной судьбе.

Сбоку, вихрем налетела юная девушка, в которой я без труда узнал баронессу Лею Устин. Она подхватила парня под руку, помогая тому идти. На боку у девушки легкий, изящный клинок.

А вон и её гордый, немного резкий старший брат, Люк Устин. В битве за крепость Ромашка он получил страшное ранение в левую руку, теперь она покоилась на перевязи. Но, несмотря на свой вздорный нрав, парень не был трусом. Его здоровая рука твердо лежала на эфесе фамильного клинка, взгляд – прямой и решительный, как всегда. Он из тех, кто смертельно обидится, если ему сейчас запретить идти с нами.

И я не собирался. Сейчас каждый, кто способен держать клинок или управляться с арбалетом, был на вес золота.

– Рад тебя видеть, барон! – поприветствовал я его.

Взгляд Люка на мгновение встретился с моим. Кивнув, он твердо произнес:

– Сочту за честь прикрывать вашу спину, князь! И он был такой не один.

Подтянулись и другие.

Из полумрака палаток стали появляться люди, лица которых хранили печать усталости и пережитого страха, но в глазах теперь горел огонь решимости. Кто-то бережно нес свой посечённый в прошлой битве, меч. Кто-то проверял натяжение тетивы арбалета, а кто-то молча шел, опираясь на древко тяжелого копья. Все они, простые солдаты и дворяне, объединились в одном общем порыве – дать отпор врагу.

Среди них высился старый сержант, чье лицо являло собой изрытый шрамами ландшафт былой брани. Перемотанный бинтами, словно ожившая мумия, он прожигал взглядом, полным стали и непоколебимой воли. Его боевая секира, грубая, лишенная изящества моих, была усеяна зазубринами и сколами – безмолвными свидетелями бесчисленных кровавых сеч.

Их было немного, едва ли наберется несколько десятков, но в каждом сердце теплился негасимый огонек надежды. Надежды защитить родной очаг, семьи, светлое завтра. Надежды, что их жертва не станет напрасной.

Мой взгляд скользнул по собравшимся. В их глазах плескалась не дрожь страха, а стальная решимость. Решимость биться, даже когда шансы на победу кажутся призрачными. Именно в такие моменты прозреваешь истинное величие героизма. Не в громогласных речах и показной браваде, а в тихой, незыблемой вере в правоту своего дела.

– Тогда вперед, – просто произнес я и направился к выходу из крепости. Там, во дворе, нас уже ждал небольшой отряд воинов-руссов, не более трех десятков воинов.

– Господин, – склонил голову предводитель отряда. – Гонец уже скачет в крепость с вестью.

Я лишь кивнул и двинулся дальше, ступая на тропу, уводящую в горы.

Испуганный юноша, принесший весть о надвигающейся орде демонов, говорил, что они двигаются по старой, заброшенной дороге, пролегающей по дну ущелья и ведущей к неприметным развалинам, затерянным в горах, километрах в десяти отсюда. Он видел, как они выползают из-под руин и выстраиваются в колонну, готовясь продолжить свой путь по узкой горной тропе. Теперь оставалось лишь надеяться, что мы успеем перехватить их там. Только там у нас был шанс, хоть и ценой неполного отряда искалеченных воинов, задержать эту тьму хотя бы на полчаса.

Мы, должно быть, одолели шагов пятьсот, как раз когда вступили на узкую тропу, зажатую меж отвесных стен ущелья, когда навстречу нам, словно черти из табакерки, выскочил отряд гоблинов. Всадники восседали на черных волках, но эти твари отличались от демонических собратьев тем, что двигались на четырех лапах, а от обычных волков – лишь чудовищным размером.

– Тоже мне, кавалерия, – пробормотал я, в душе ликуя, что место для схватки выбрано как нельзя лучше. От стены до стены – не более десяти метров.

Одним стремительным движением я выхватил обе секиры, и…

Чпок-чпок! Запели тетивы арбалетов, и первые гоблины, словно мешки с дерьмом, покатились под ноги своим товарищам, не удержавшись на подкошенных волках.

– Ну вот и началось, - успел произнести я следующим ударом разрубая волка, вместе с его всадником.

Кровь брызнула во все стороны, окрашивая серые камни ущелья в багряный цвет. Волки выли, гоблины верещали, а наши воины, словно единый механизм, принялись за дело. Лучники перезаряжали арбалеты, копейщики выстраивались в линию, а те, у кого в руках были клинки, рубились с гоблинами, стараясь не дать им прорваться.

Люк Устин, презрев боль в искалеченной руке, с яростью обрушил фамильный клинок на голову очередного гоблина. Даже старый сержант, казалось, помолодел лет на двадцать, размахивая своей секирой с такой силой, что воздух свистел вокруг нее.

Сестра Люка, Лея, пыталась прикрывать всех нас используя свою магию ветра, которой владела. Её ветряные резаки, разрубали не хуже острых клинков, оставляя после себя куски разрубленной плоти.

Закончилось все так же внезапно, как и началось. Уцелевшие гоблины, развернув своих скакунов умчались назад. И глянув тем вслед, я решительно произнес:

– Думаю, это место подходит как нельзя лучше для боя… Значит здесь и будем их ждать.

Глава 8.

Слав.

Мы живы! Как ни парадоксально это звучит. Спастись от демонических волков с их чудовищным обонянием казалось невыполнимой задачей… задачей, которую мы, казалось, провалили. Когда стая настигла нас, разгорелась яростная, скоротечная битва. И лишь благодаря узким, подземным лабиринтам, сковавшим волчью прыть, мы имели хоть какой-то шанс.