Глава 6.Призыв и…

Артём…

Шли, пока не стемнело, и только после этого Слав объявил привал.

— Завтра уже к обеду мы должны покинуть этот лес, — сказал он. — Если повезёт, ещё до вечера будем в пограничной крепости…

— Это хорошо, — сказал я, откидываясь спиной на собранною мной копну сена.

Первая дежурная смена выпала на долю Рона и Юлиана. Так что я собирался хоть немного отдохнуть до своей очереди дежурства, что выпадало на самое утро. Пока устраивался со всеми удобствами, снова поймал на себе пристальный взгляд Ники. Эта мелкая никак не верила в то, что я чувствую себя вполне сносно и не притворяюсь. За целый день я уже задолбался всем говорить, что я в полном порядке и обо мне не надо переживать. Но если парни в итоге от меня отстали, то вот мелкая никак не могла успокоиться. В её понимании я должен как минимум страдать упадком сил, а как максимум быть вообще при смерти. Ну да, вчера моё состояние было не очень, но сегодня я и вправду оклемался. Только как в этом убедить мелкую, которая мне совершенно не верит? Ответ: никак! Просто следовать старой русской мудрости: утро вечера мудренее. Так что решено: спать и ни о чём не заморачиваться.

Что я в итоге и сделал.

А утром, в своё время дежурства, в ожидании момента, когда всем пора будет вставать, я жарил остатки свинины, той, что осталось у нас со вчерашнего дня, жалея только об одном: у нас кончилась соль, и мясу предстояло есть пресным. Соли у нас изначально было немного — один маленький пакетик, граммов на пятьдесят. Я и так его растягивал как мог, но она всё же закончилась, ещё когда мы гостили в доме с купальней, и поэтому последние дни питались только пресным мясом. Но, как говорится, лучше так, чем вообще никак.

Зашевелилась, открыла глаза Ника. Огляделась, встала и подсела ко мне.

— Поговорим, — тут же начала она.

— Если ты про моё состояние, то я в порядке, — заметил я.

— Это я уже и так поняла! — отмахнулась та.

Прогресс! Вот и не верь предкам с их пословицами! Прямо чудо какое-то! — иронично подумал я.

Хотя, если отбросить иронию, то она судит из того, чему её научили её наставники и что она сама успела познать в этой жизни. А в этой жизни ей вбили в голову, что человек, лишившись большей части своей жизненной энергии, не может быть в порядке. Вот только из любого правила есть исключение, и в данном случае этим исключением являюсь я.

И в чём заключается моя особенность? Подозреваю, всё дело в Шутнице или, как её ещё назвали, в богине вечности.

— Тогда о чём? — спросил её я.

Прежде чем продолжить, она покосилась на спящих и чуть понизила голос:

— Если ты теперь мой телохранитель, назначенный богиней, я должна знать о тебе если не всё, то хотя бы что-то. Согласись, всё же нам теперь придётся много времени проводить вместе. Должна ведь я знать, что от тебя ожидать.

— Ну, для начала — меня не интересуют маленькие девочки с их детскими комплексами. Так что можешь не опасаться, что я воспользуюсь ситуацией, — продемонстрировал свою ладонь с меткой богини, которую здесь считали символом обручения. — Нет, будь бы ты красоткой с формами сто двадцать, шестьдесят, девяносто, я бы ещё подумал, — усмехнулся, глянув на покрасневшую девчонку. — А так ты не в моём вкусе.

— Я, вообще-то, с тобой серьёзно разговариваю, — обиделась она.

Я вздохнул и перестал улыбаться.

— Ты правильно сказала про то, что мы друг о друге ничего не знаем, — серьёзно произнёс я. — Поэтому я не вижу пока причин для личных откровений. Ты уж прости, но то, что ты теперь моя подопечная на десять лет, не даёт тебе права лезть в личную жизнь. Ты уж не обижайся, — примирительно сказал я. — Но я пока не готов на всякие там откровения.

— Я понимаю, — неожиданно, но мелкая, судя по всему, не обиделась. — Но ты ведь можешь рассказать мне, чем тебя наделила богиня?

Я задумался.

В принципе, от того, что я ей расскажу, ничего не изменится.

— Она… как бы это сказать, увеличила, вернее, отточила все имеющиеся у меня умения. И дала мне дар быстрого овладевания любым видом оружия.

— Так вот почему ты так умело пользуешься этой секирой, — заметила та.

— Ну, секира — не то оружие, которое требовало особого опыта владения, — качнул головой я.

— Не скажи, — возразила она мне и переключилась на другое: — А кроме этого?

— Тебе не говорили, что любопытство сгубило кошку? — снова усмехнулся я, не смог удержаться при виде этого её интереса в глазах. — Любое магическое заклинание, направленное на меня, будет перехвачено, и я смогу, когда захочу, отправить его обратно, — всё же ответил я.

— Удобно, — заметила Ника. — Но это получается, что даже полезная магия, типа лечения и усиления, на тебя не подействует.

— Хм… — её слова заставили меня задуматься.

А ведь она права! — подумал я с невольным уважением. Я о таком вообще не думал.

— Не попробуем — не узнаем, — с некоторой неуверенностью сказал я.

На умопомрачительный аромат жареного мяса начали просыпаться и все остальные, и разговор пришлось свернуть. Но, честно говоря, я этому даже был рад.

Быстрый перекус, и, как только достаточно рассвело, сразу в дорогу.

На этот раз нам не пришлось долго лезть через заросли. Вскоре мы вышли на сухое русло ручья, которое заполнялось только в определённый период года, мы довольно уверенно пошли прямо по нему. Да и со слов Слава, по нему мы должны были выйти прямо туда, куда нам было нужно.

Кабаны и другие хищники сегодня нам не попадались. Да, собственно, мы и не нуждались больше в мясе. Тех запасов, что мы уже успели наделать, нам должно было вполне хватить ещё на пару дней. Часа через два мы вышли прямо к довольно широкой тропе, которая вела в горы.

— Отлично! — заметно воодушевился Слав. — Я знаю эти места! Эта тропа должна привести нас к пограничной крепости!

Эта новость тут же взбодрила нас всех. Но, как часто бывает и как гласит известная русская пословица: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь… В общем: вдруг, откуда ни возьмись, появился в рот ебись (простите за мой плохой английский). Нет, никто на нас не выпрыгнул из кустов. Мы просто услышали далёкое, но уже такое знакомое волчье завывание, которое мы не слышали более суток.

Тёмные, или демонические, гончие — называйте их как вам угодно.

Звук шёл издали, возможно, ещё с того края леса, но от этого воя по коже пробежали мурашки.

— Думаешь, по нашу душу воют? — напряжённо спросил я у Рона.

— А по чью ещё? — ответил тот. И мы, не сговариваясь, мгновенно ускорились, почти до бега.

Снова раздался вой, и ему тотчас ответили с другого конца леса. И этот звук был лучше всякого стимула и допинга. Ноги сами начинали быстро двигаться.

Поднявшись по тропе, мы ушли в горы, но я то и дело оборачивался, глядя, нет ли за нами погони. Но пока, помимо воя, не было никаких предпосылок, указывающих на это. Где-то через час вой прекратился, и нас снова охватило чувство надежды: а вдруг пронесло?

Не пронесло…

Ещё через час мы услышали вой со стороны начала тропы. И этот вой изменил свою тональность. В нём появились нотки торжества.

— Стая взяла след! — хмуро произнёс Рон, снова оглядываясь назад. — Не успеем!

— Рано сдаваться, — качнул я головой, хотя мысленно был с ним согласен.

Но мы всё равно побежали. Да и Слав то и дело повторял про то, что тут немного осталось и что надо поднажать…

Вой повторился гораздо ближе, и теперь уже не было сомнений, что нам крепко сели на хвост. Мы бежали практически на последнем издыхании, не чуя ног. А тропа, чтоб ей, здесь достаточно широкая и совершенно не подходящая для боя.

Я услышал монотонный голос, раздавшейся у меня прямо в голове:

— Вам доступен призыв союзника. Советую им воспользоваться.

Я бежал дальше, практически не реагируя на всякие глюки. Не до этого мне сейчас.