Люди уходили за тяжелые двери боксов, и больше мы их не видели. Напряжение росло. Что там происходит? Почему такая секретность?

— Громов, Крылов, — наконец произнес куратор, даже не глядя на нас. — За мной.

Мы вышли из строя. Александр Борисович судорожно вздохнул, поправляя маску, которая сползала с его потного носа.

Нас провели дальше по коридору, мимо закрытых дверей с номерами. Куратор остановился у двери под номером 305. Он приложил электронную карту к замку, тот пискнул и щелкнул.

— Внутрь, — скомандовал он.

Мы вошли.

Это была стандартная секционная. Кафельные стены, мощные бестеневые лампы под потолком, шкафы с инструментами вдоль стен. В центре комнаты стоял секционный стол из нержавеющей стали.

На столе лежало тело.

Оно было полностью накрыто плотным белым полотнищем, скрывающим контуры и детали. Видны были только очертания головы и ног. Рядом со столом, на металлическом столике, лежала тонкая папка.

Над секционным столом на кронштейне висел небольшой плоский экран. Сейчас он был темным.

Куратор остался в дверях.

— Ничего не трогайте, — произнес он сухо, глядя на нас поверх планшета. — К телу не подходить, инструменты не брать. Ожидайте, когда зажжется экран. Инструкции получите дистанционно.

С этими словами он развернулся, вышел и плотно закрыл за собой дверь. Замок снова щелкнул, отрезая нас от внешнего мира.

Мы остались одни. Гудение вентиляции и едва слышное жужжание ламп нарушали покой и давило на мозги.

Александр Борисович нервно огляделся, переминаясь с ноги на ногу.

— И что теперь? — спросил он, и его голос прозвучал глухо из-под маски. — Просто стоять?

— Ждать, — ответил я, скрестив руки на груди и прислонившись бедром к свободному столу с инструментами. — Нам сказали ждать, значит, ждем.

Минуты тянулись. Я смотрел на укрытое тело, пытаясь угадать по очертаниям пол и комплекцию. Крупный, скорее всего мужчина. Лежит неподвижно, что логично для трупа. Глупая шутка, но я от нее хмыкнул.

Александр Борисович не находил себе места. Он прошелся по комнате, поправил шапочку, переминаясь с ноги на ногу и заламывая пальцы на руках.

— Пятнадцать минут уже стоим, — пробормотал он, глядя на настенные часы. — Это тоже тест? Проверка на терпение? Или они про нас забыли?

— Вряд ли про нас забыли, — спокойно возразил я. — Скорее всего дают время успокоиться и привыкнуть к обстановке. Или, напротив, нагнетают.

В этот момент, словно подтверждая мои слова, экран над столом мигнул и ожил.

По изображению пробежала рябь, затем картинка стабилизировалась. На нас смотрел генерал.

Он сидел за столом в своем кабинете, сцепив руки в замок перед собой. Взгляд его был направлен прямо в камеру, создавая иллюзию, что он видит нас здесь и сейчас. Хотя, учитывая уровень организации, это могла быть и запись.

— Приветствую всех на втором этапе, — начал он ровным, лишенным эмоций голосом. — Буду краток. Время — ресурс дорогой.

Он чуть подался вперед.

— Задание лежит на столе рядом с секционным столом в папке. Но прежде, чем вы его откроете, я хочу озвучить кое-какие нюансы.

Генерал сделал паузу, словно давая нам возможность осознать важность момента.

— Не занимайте себя моральными терзаниями. Знаю, среди вас есть люди тонкой душевной организации, гуманисты. Забудьте об этом на ближайший час. Все тела, которые находятся перед вами, изъяты абсолютно законно. Это биоматериал, как и у всех, кто проходил практику на третьем этапе в области.

Его взгляд стал жестче.

— Поэтому просто работайте. Отбросьте сантименты. Тела все равно уйдут в крематорий сразу после завершения этапа. Они уже мертвы, им всё равно. А вот ваша карьера зависит от того, что вы сделаете здесь и сейчас.

Александр Борисович рядом со мной судорожно сглотнул. Я же продолжал внимательно слушать, фиксируя каждое слово.

— Далее, — голос генерала стал стальным. — Самое важное правило. Никакой магии. Я повторяю: никакой.

Вот это поворот. На теоретическом этапе они закрывали глаза на ментальные дуэли, а здесь решили играть в чистую науку? Или это ловушка?

— Только ваши руки, — генерал поднял свои ладони, демонстрируя их камере. — Ваши мозги и ваша хитрость. Удачи.

Экран мигнул и погас, оставив нас в звенящей тишине. Черный прямоугольник монитора теперь отражал наши фигуры в зеленых костюмах.

Мы снова переглянулись с Крыловым. В его глазах, единственном, что было видно над маской, читалась паника пополам с недоумением.

— И что это значит? — спросил он, растерянно разводя руками. — «Хитрость»? Зачем коронеру хитрость? Нам же нужно установить причину смерти, верно?

Я задумчиво потер подбородок через ткань маски, прочистил горло.

— Давайте не будем гадать на кофейной гуще, а глянем на задание, — рационально предложил я.

Мы подошли к столику, где лежала тонкая папка из серого картона без надписей и печатей.

Александр Борисович протянул руку. Пальцы его дрожали, но он взял папку и раскрыл её. Я встал рядом, заглядывая через его плечо.

Внутри лежал всего один лист бумаги с печатным текстом без водяных знаков.

Мы начали читать.

'Задача этапа: Фальсификация судебно-медицинских признаков.

Цель: ввести в заблуждение следующую группу экспертов, которая будет работать с данным телом.

Описание: перед вами тело с установленной причиной смерти (прилагается в конверте № 1, вскрыть только для ознакомления). Ваша задача — используя подручные средства, инструменты и профессиональные знания, изменить картину смерти таким образом, чтобы направить следствие по ложному следу.

Вы можете:

— Имитировать телесные повреждения (ссадины, кровоподтеки, странгуляционные борозды).

— Использовать грим, грязь, биологические жидкости.

— Изменять положение тела и трупных пятен (если возможно).

— Оставлять ложные улики (грязь под ногтями, микрочастицы).

Критерии оценки: Успешность выполнения задания оценивается по тому, сможет ли следующая пара экспертов установить истинную причину смерти, или пойдет по ложному следу, который вы создали.

Время на выполнение: 60 минут.

Конверта с истинной причиной смерти в правом кармане брюк трупа'.

Я дочитал до конца и почувствовал, как брови сами собой ползут вверх. Вот это да. Вот это, черт возьми, поворот.

Они не хотят проверить, как мы умеем искать истину. Они хотят проверить, как мы умеем лгать. Как хорошо мы знаем признаки смерти, чтобы суметь их подделать. Это был экзамен не для врачей, а для преступников… или для тех, кто умеет мыслить как преступник.

Своего рода тоже интересная практика, потому что дальше нам предстоит точно также выяснять, как нас попытались обмануть.

Александр Борисович застыл, вцепившись в лист бумаги так, что тот начал мяться. Он перечитал текст еще раз, шевеля губами и словно не веря своим глазам.

— Оп-па… — только и выдал он озадаченно, глядя на меня поверх очков, которые запотели от его дыхания.

И я был с ним чертовски согласен.

Мы стояли несколько мгновений, осознавая поставленную задачу. От нас, чья клятва и суть профессии заключались в поиске истины, требовалось эту истину извратить.

И тот, кто сумеет искуснее запутать оппонента, расставив ложные маяки и скрыв реальные рифы, тот и пройдет дальше. Цинично? Безусловно. Эффективно для отсева слабых? Более чем.

Александр Борисович рядом со мной издал звук, похожий на сглатываемый комок. Он стянул запотевшие очки, протер их краем зеленой хирургической робы и водрузил обратно на нос, но руки его при этом предательски подрагивали.

— Это же уголовщина какая-то, Виктор Андреевич, — прошептал он, косясь на закрытую дверь, словно ожидая, что оттуда сейчас выскочит прокурор.

— Считайте это курсом повышения квалификации по криминалистике, — спокойно парировал я. — Мыслить как преступник тоже полезно, чтобы увидеть истину, которую злоумышленник мог попытаться спрятать. Я уверен, что вы сто процентов сталкивались со случаями, когда человека задушили руками, а затем сунули в петлю, надеясь все выдать за самоубийство.