– Сегодня на собрании ты держался достойно, – сказала мать, задумчиво глядя на меня. – Спасибо, что защитил меня.

– Это был мой долг как сына, – спокойно ответил я, откладывая в сторону свою золотую секиру.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Зина, переведя взгляд с моего оружия на мое лицо. – То, как ты сбежал от принцесс, больше напоминало паническое бегство с поля боя… Вы что, поссорились?

– В том-то и дело, что нет, – пробормотал я и, не стесняясь присутствия матери и Кузи, который занимался уборкой, рухнул спиной на кровать.

– Тогда чего ты от них бегаешь? – удивилась матушка.

Я посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на закрытую дверь.

[ image6 ]

Глава 28.

Ника.

Как только дверь за Артемом и госпожой Зинарией бесшумно притворилась, я, словно сорвавшись с цепи, вскочила и, ступая на цыпочках, метнулась к стеклянной двери в сад. Легким движением руки приоткрыв ее, я выскользнула наружу, словно тень.

Обернувшись к сестре, я предостерегающе прижала палец к губам, призывая к тишине. Давно подмеченная особенность этой обители толкала меня на отчаянный шаг. Подслушивать за толстой дверью в комнату Артема – занятие безнадежное. Но стоило лишь проскользнуть в сад и прильнуть к живой изгороди, отделявшей террасу от уличной купальни, примыкавшей к покоям парня, как обрывки фраз, словно драгоценные осколки, становились различимы. Все из-за дурной привычки Артема не закрывать дверь, ведущую в купальню – ему, видите ли, душно.

– Сестра, так нельзя! – прошептала сестра, пытаясь остановить меня, но я лишь отмахнулась.

Ну да, это некрасивое и недостойно принцесс занятие, но этот змееныш сам никогда не расскажет.

И вот, я услышала…

– Это был мой долг, как сына, – голос Артема в разговоре с названой матерью звучал с неизменным, выверенным почтением.

Затем повисла пауза, которую разорвал внезапный вопрос, заставивший меня затаить дыхание.

– Знаешь, то, как ты сбежал от принцесс, больше напоминало паническое бегство с поля боя… Вы что, поссорились?

Я резко обернулась к сестре. Судя по её лицу, Юнна уже забыла о благородных манерах и, словно завороженная, подалась ближе к живой изгороди, застыв в нетерпеливом ожидании.

– В том-то и дело, что нет, – пробормотал Артем.

– Тогда чего ты от них бегаешь? – удивилась госпожа Зинария.

– Мам… я в смятении, – в голосе Артема проскользнула неуверенность. – Сам не знаю, как себя с ними вести.

– Что-то удивительное. – заботливый тон госпожи Зинарии. – Не расскажешь мне, что тебя так беспокоит?

О!!! А я-то как хочу это знать! – пронеслось в моей голове.

– Меня кое-что гложет… мам, – прошептал Артем, словно боялся, что его подслушают стены. Голос его звучал приглушенно, почти неслышно. А ещё в нем слышалась некая неуверенность.

– В последнее время я ловлю себя на том, что не могу совладать с собой рядом с девчонками. Эти… пошлые мысли не дают мне покоя. Уже думаю, не съехать ли мне от них подальше. Боюсь, однажды я не сдержусь и… ну ты понимаешь. – тяжкий вздох парня. – Голова от этого уже кругом.

– Понимаю, – спокойно отозвалась Зинария. – Мне кажется, это вполне нормальная реакция молодого мужчины на красивых девушек... Меня бы больше обеспокоил бы тот факт если бы ты к ним вообще ничего не чувствовал бы.

– Но почему тогда только на них? – Артем тяжело вздохнул. – Это неправильно…

– Ты испытываешь к ним лишь плотское желание или что-то большее? Может, ты просто влюбился? – предположила целительница.

– В обеих сразу? – в голосе Артема прозвучала растерянность. – Да дело не в этом! – вдруг вскрикнул он, но тут же осекся. – Ладно бы Ника… с ней все понятно! Наша связь и все такое… Но почему Юнна вызывает у меня те же чувства?! По идеи из-за метки богини я на неё никак не должен реагировать.

– Это действительно странно, – согласилась Зинария. – Так и вправду не должно быть… А что Богиня? Ты не пытался спросить у нее?

– Говоришь так, будто я могу к ней в гости ходить, когда вздумается, – усмехнулся парень. – Да я ее сто лет не видел… и, честно говоря, не особо стремлюсь.

– Тогда попробуй обратиться к Госпоже Хранительнице, – посоветовала она. – Она думается должна знать, как работает благословение её сестры.

Артем ненадолго замолчал, а потом неожиданно согласился:

– Знаешь, мам, это дельная мысль!

– Я очень рада, что смогла помочь, – раздался звук приближающихся шагов, цокот каблучков Зинарии. – А теперь давай обсудим сегодняшнее собрание… Мне интересно твое мнение по некоторым вопросам. – Звук закрывающейся двери заглушил остаток фразы.

Нам ничего не оставалось, как вернуться в гостиную.

– Ты тоже это слышала? – взволнованно спросила Юнна.

– По крайней мере, мы теперь знаем, что Артем к нам обеим испытыват… хотя бы влечение, – констатировала я.

– И что дальше? – Юнна вопросительно посмотрела на меня.

– Давай обсудим это позже, – я кивнула в сторону двери в комнату Артема, давая понять, что сейчас не время. Юнна, проследив за моим взглядом, понимающе кивнула в ответ.

Как оказалось, мы вовремя прекратили разговор. Минут через десять дверь в комнату Артема отворилась, и оттуда вышла Зинария. Она бросила на нас странный взгляд и, не задерживаясь, покинула дом.

***

Артем.

Надо мною взрывается и осыпается искрами прямо на меня огненный шар. А прямо передо мной разверзлось море огня. Немедля ни секунды, с разбега бросаюсь в него ногами вниз.

Плюх! И вот я уже в объятиях ледяной бездны. Пламя не успело опалить даже кожу. Но о глотке свежего воздуха сейчас можно лишь мечтать. Одна попытка всплыть, и раскаленное земляное масло, бушующее на поверхности, затянет в свои обжигающие объятия. Собрав всю волю в кулак, я из последних сил гребу к спасительному оазису чистой воды, что маячит в десяти метрах. Задача не из легких, учитывая вес моей "легкой" брони. Кольчуга, бронепанцирь, многозарядный кассетный арбалет за спиной, верный клинок у пояса и тяжелые сапоги на ногах – все это тянет ко дну. Боюсь не того, что случайно вынырну. Боюсь, что мне никогда больше не увидеть солнца.

Легкие жжет огнем, но я не сдаюсь. Отчаянный рывок, и вот мои руки уже судорожно цепляются за край берега. Чтобы не соскользнуть обратно в кипящую пучину, вонзаю кинжал в податливый грунт. Лезвие надежно фиксирует меня, помогая выбраться на твердую землю.

В небе, словно огненный демон, проносится пылающий шар и взрывается в двух метрах от меня. Ад продолжается.

Словно пантера, бросаюсь вперед и перелетаю через невысокую каменную стену. Приземляюсь на ту сторону, делаю перекат и мгновенно вскакиваю на ноги. В боковом зрении мелькает враг в стандартном пехотном доспехе. Арбалет, будто живой, сам оказывается в моих руках, и я, не целясь, всаживаю болт ему прямо в грудь. Мощь этого оружия не идет ни в какое сравнение с моим земным арбалетом. От удара противника отбрасывает назад, словно пушинку.

Один готов!

В поле зрения появляется еще один, в окне полуразрушенного дома.

Молниеносный разворот, выстрел!

Минус два!

И снова над головой свистит огненный шар.

Резкий рывок вправо, и я врываюсь в пылающий остов дома. Каменные стены еще держатся, но пламя охватило все вокруг. У меня нет выбора – нужно прорываться сквозь этот ад. На открытом пространстве я – легкая мишень для огненного мага.

Как я и говорил, дом полыхает изнутри. Лестница на второй этаж вроде бы еще цела, и там, наверху, кажется, меньше огня. Это мой шанс. Бегу вверх по ступеням и оказываюсь в задымленной комнате с окнами на противоположную сторону. Не раздумывая ни секунды, прыгаю в окно и падаю, стараясь сделать перекат. Но приземление выходит неудачным – арбалет отлетает в сторону, а кассета с болтами перекашивается, превращаясь в бесполезный кусок металла. Бросаю ее, не испытывая ни малейшего сожаления, и снова рвусь вперед. По обе стороны от меня бушует пламя. Некуда уклониться, некуда спрятаться.