— Он тогда решил, что не допустит, чтобы наш орден занимался пособничеством Железного лорда, и сам отправился к нему. Он хотел сохранить жизнь братьям Милосердия.

— А что насчёт вас с Кейли? – не удержался я от вопроса.

— Мы не смогли бросить Барса. Слишком многое нас связывает вместе. Ты ешь давай. – вдруг сменил тему Рафф. – Остынет!

Я взял миску, с удивлением обнаружив её доверху наполненной горячей жирной похлёбкой и сочным аппетитным куском мяса, на мозговой косточке. Аж слюнки потекли.

Рафф смотрел, как я вгрызаюсь в нежную мякоть, закрывая глаза от удовольствия. Жир стекал по моим пальцам, но мне было всё равно. Я наслаждался каждым кусочком, быстро пережёвывая и глотая, плюнув на приличия.

— Мне пора, – произнёс монах, вставая с пола, – Кстати, что передать Малому?

От слов Раффа я поперхнулся больши́м куском, вставшим поперёк горла. Перед тем как войти в ворота храма, Малой решил поохотиться, и у меня не было причин ему отказывать. Сейчас же я радовался, что гримби не попался в сети, расставленные Барсом. Шумно сглотнув, я уставился на монаха.

— Где он сейчас? – стараясь не думать о плохом, спросил я.

— Ты же сам велел ему охранять Геру и Йорка, – с недоумением, посмотрев на меня, ответил монах.

Значит, сны, которые мне снились, это вовсе не сны? С тех пор как гримби попал в этот мир, и его третий глаз закрылся, мы больше не могли общаться со зверёнышем ментально. Однако сон оказался одним из способов, который нашёл мой Малой.

— Ты общаешься с Гертрудой? – продолжал я удивляться, не веря своим ушам.

— А ты думаешь, что я мог так просто позволить ей исчезнуть? – засмеялся Рафф, и у меня возникло огромное чувство благодарности к этому парню.

— Передай Малому… – на мгновение я задумался, но решив кое-что для себя, я сказал, – Ничего не надо. Я сам!

После ухода монаха время снова потянулось словно резина, и я не мог избавиться от чувства, что за пределами этой темницы разворачивается что-то гораздо более масштабное. Я лежал на каменном полу, прижавшись щекой к шершавой поверхности, и размышлял над словами Раффа.

Возможно, Барса был лишь пешкой в игре, которую вёл Железный лорд, но это не уменьшало вины слепого монаха. Эта мысль, как холодный ком, подкатывала к горлу. Если Рафф прав, и Барса действительно был лишь инструментом, марионеткой в чужих руках, то это многое меняло.

Я повернул голову и посмотрел на потолок, где каменные плиты казались такими же холодными и безжизненными, как и моя душа. После сытной еды меня клонило в сон, и я с удовольствием закрыл глаза, надеясь, что мне снова присниться Малой.

⃰ ⃰

Впервые, за время пребывания в заточении, меня разбудили сильным ударом под рёбра. Не успел я открыть глаза, как чья-то крепкая рука, подняла меня за волосы, усаживая на каменный пол.

— Ну, здравствуй! – произнёс незнакомый голос, и я, зажмурившись от яркого света, попытался разглядеть говорящего.

— Конечно, невежливо начинать разговор не познакомившись. Поэтому представлюсь первым. Меня зовут лорд Лейни Менхельский. Я могу перечислить все свои титулы, но для тебя хватит и этого, – с чувством собственного достоинства говорил высокий мужчина с аристократической внешностью.

Холодные серые глаза, внимательно изучали меня, словно оценивая добычу. Я попытался приподняться, но боль в рёбрах резко напомнила о себе, и я невольно завалился набок. На губах Менхельского мелькнула едва уловимая усмешка, но он сделал вид, что не заметил моей слабости.

Я поднял голову, стараясь игнорировать боль в рёбрах. Оказавшись лицом к лицу с лордом, во мне медленно начинала закипать ярость. Стиснув зубы, постарался сохранить самообладание.

— Ты, должно быть, задаёшься вопросом, почему я здесь? – произнёс Менхельский, прерывая мои размышления. Его голос был ровным и вкрадчивым. Он говорил так, словно вёл светскую беседу. Взгляд, однако, не отрывался от меня, продолжая сканировать, анализировать, выискивать слабости.

— Ну почему же, – нагло перебил я лорда, не сводя с него глаз, – Я тебя ждал!

— Оу… Даже так? – с интересом разглядывая мою фигуру, нараспев протянул он, – Тогда я рад, что наши желания совпали. До меня дошли слухи, что ты яростно стремишься в Альтвэр. Я готов помочь, а взамен, ты выполнишь моё желание, – наклонившись, он произнёс последнее слово прямо мне в лицо.

— И что же ты хочешь от меня?

Менхельский на мгновение замер, его ледяной взгляд стал ещё более проницательным. Он явно наслаждался моментом, позволяя мне томиться в ожидании. Я стиснул кулаки, стараясь не ринуться на него прямо сейчас.

Достав из внутреннего кармана пиджака свёрток, он развернул его прямо перед моими глазами, показывая содержимое. На ладони лежал кинжал. Кинжал Бесконечности. Я невольно дёрнулся, узнав артефакт в его руках.

— Вижу, что он тебе знаком, – с невозмутимым видом сказал Менхельский, прикрывая кинжал тканью, – Я открою тебе тайну. Его нельзя продать, подарить или украсть. При любом раскладе он останется верен своему хозяину.

Сказав это, Менхелский неожиданно развернулся, направившись в сторону стола, на котором всё ещё стояли бутылки с вином. Проведя по поверхности кончиками пальцев, и, видимо, сочтя его достаточно чистым, облокотился на край.

— Как в старых добрых сказках, не правда ли? – усмехнулся он.

На мгновение я увидел в его глазах огонь, но лорд быстро взял себя в руки, снова натянув на себя маску невозмутимости.

— Но ты не знаешь всей силы этого кинжала. Я прав? – спросил он, глядя на меня сверху вниз.

Я промолчал, размышляя о том, как он заполучил Кинжал Бесконечности. Последний раз я отдал его крылатой жрице Хаоса, в качестве платы за проход. И тогда его сила уже была на исходе.

— О… Я вижу в твоих глазах сомнение! – довольно произнёс он, словно читая мои мысли, – Да… Ты не знаешь всей силы кинжала. Но тебе следует знать лишь одно: передать его другому можно только ценой собственной жизни.

В памяти, как вспышка молнии, проступило лицо старой ведьмы. Измождённое, но решительное. Она не просто спасала тогда мою жизнь, она передала мне артефакт. Я, слепец, не понимал истинной силы этого оружия. Я лишь ощущал холод клинка в руке, эту странную, необъяснимую связь, которая тянула меня к нему, словно магнит. Но сейчас я чётко осознал, чего конкретно Менхельский ждёт от меня. Он хочет заполучить кинжал. Он хочет стать следующим хозяином.

— Да, – вторя моим мыслям, произнёс лорд, и меня передёрнуло, – Я хочу стать новым владельцем!

Мы молча глядели, друг на друга, не отводя взгляда. Напряжение витало в воздухе, накаляясь с каждой минутой. Даже надзиратели Менхельского притихли, стараясь не выдать своего присутствия.

— В Альтвэр его! – вдруг скомандовал лорд своим псам, и ко мне тут же подбежали двое здоровых парней.

Меня схватили за руки, тут же потащили на выход. Резкий рывок, и плечо пронзила острая, пульсирующая боль. Я почувствовал, как что-то хрустнуло, и мир на мгновение поплыл перед глазами.

— Дебилы, – сквозь зубы прошипел я от ярости, когда прикованная к стене рука снова отдалась дикой болью.

— Дебилы, – вторя моим словам, произнёс Менхельский, кидая на стол ключи от наручников.

Провозившись ещё минуту с моими руками, меня наконец-то выволокли наружу. Боль в плече никуда не делась, лишь слегка успокоилась, превратившись из острой, в ноющую. Меня грубо поставили на ноги, и я с удовольствием вдохнул, набирая в лёгкие чистый, прозрачный воздух. В ответ запротестовали отбитые рёбра.

Солнце тут же ударило по глазам яркой вспышкой, заставляя зажмуриться. Мир вокруг мгновенно окрасился в ослепительно-белый цвет, словно кто-то включил гигантскую лампу. Я инстинктивно поднял скованные руки, пытаясь хоть как-то защититься от этого безжалостного света.

Судорожно соображая, что делать дальше, я огляделся по сторонам. Вырваться из храма Милосердия мне не составляло большого труда. Здесь я знал каждый поворот, каждую тропинку, и сейчас был самый удобный момент, чтобы уйти.