— Что это? – опешив, спросил я Барса, глядя на странный чёрный предмет, опускающийся всё ниже к нам.

— Птички Железного лорда, – ответил мне монах, приставив к горлу нож.

Позади меня послышалась возня, но я не мог сейчас обернуться. Даже открыть рот не мог. Нож Барса плотно прижался к моей коже, больно царапая жёсткую щетину. Одно движение, и лезвие рассечёт артерию, бьющуюся под кожей. Не верить монаху в его способности, у меня не было причин.

— Они не оставят нас в покое, — произнёс Барса, его голос был холоден, как сталь. — Если ты не хочешь сразу стать их жертвой, лучше не шевелись.

Я и не шевелился. Слепой монах был ещё более опасным противником, чем зрячий. Он реагировал на любое колебание воздуха, и по малейшему шороху мог определить, что творится за спиной. А вот я не мог, и меня сильно раздражало неведение.

— Прости Барса, – услышал я голос Кейли, – она и впрямь неуловима. Схватила Йорка за руку и тут же исчезла. Рафф слишком хорошо их обучил.

— Про девушку уговора не было, а вот за парня могут и спросить, – буркнул Барса, – Руки за спину, живо! – ткнув меня в бок, приказал монах, – Рафф, свежи ему руки.

Однако Рафф прошёл мимо, и словно невзначай, толкнул Барса в плечо, отчего на моей шее образовался небольшой порез. Тонкая струйка защекотала грудь, скрываясь под одеждой.

— Сам! Всё сам! – озлобленным тоном произнёс Рафф, и не оборачиваясь направился в сторону храма.

Ну, по крайней мере, я был в курсе, что Гертруда и Йорк сумели сбежать

Закончив с моими руками, Барса сильным тычком отправил меня вперёд. Мог ли я сейчас дать монахам отпор? Мог, и даже в первые минуты у меня было дикое желание вмазать локтем по этой слепой харе, что когда-то называлась моим другом.

Возможно, год назад я бы так и сделал, но сейчас меня остановило любопытство. Я пытался сосредоточиться на том, чтобы понять, какова причина такого поведения монахов. Вопросы всплывали в моей голове, и единственным вариантом получить на них ответы, было остаться несмотря на риски.

Барса, не обращая на меня внимания, продолжал вести меня к храму, его шаги были уверенными и быстрыми. Железная птичка сделала петлю, облетев вокруг нас, и с тихим жужжанием, взмыла в небо, растворяясь в облаках. На миг я остановился, проводив её взглядом, и тут же получил тычок от Барса.

— Вперёд! – прорычал он мне в спину.

Несмотря на то, что мне был знаком каждый уголок храма Милосердия, сейчас монах вёл меня в неизвестном направлении. На моей памяти не было ни одного случая содержания пленников в храме. Поэтому я даже не предполагал, где именно находится темница.

Однако всё оказалось до банальности просто. Барса привёл меня в винный погреб. Последний раз, я наведывался сюда по гораздо более приятной причине. Просторное помещение с холодными каменными стенами навивало приятные воспоминания.

Деревянные бочки, выстроенные вдоль стен, старый стол, на котором разложены бутылки с этикетками, написанными от руки, — всё это было мне знакомым. Я даже обернулся по сторонам в поисках бочки, что Рафф пометил крестиком в последний раз, дабы отметить самую удавшуюся.

Бочку я не нашёл, а Барса последний раз ткнув меня в спину, приковал мои руки к цепям, торчащим из стены.

— Не скалься! – буркнул он мне, когда увидел слабую улыбку на моём лице, – Ты сюда не отдыхать пришёл!

— Как скажешь, – ухмыльнулся я, глядя на монаха.

Проверив надёжность замка, Барса молча развернулся и пошёл прочь, закрывая за собой тяжёлую железную дверь. Погреб тут же погрузился в кромешную темноту, а я уселся на холодный пол и принялся ждать.

⃰ ⃰ ⃰

Первое время я считал дни, но потом уже сбился со счёта. Барса приходил один раз в день, ставя передо мной миску с кашей, в которой иногда даже плавали куски мяса. Менял ведро и уходил, не сказав ни слова. Иногда я пытался задавать вопросы, но монах делал вид, что потерял не только глаза, но и уши.

Оставшееся время, я проводил в темноте, погружённый в собственные мысли. Вокруг меня царила тишина, которая иногда казалась почти осязаемой. Я исследовал свою темницу настолько, на сколько позволяла длина цепи, а это примерно около метра от стены.

Когда я засыпал, мне снился Малой. Он каждый раз рвался ко мне, обещая, что разрушит этот храм до основания и выпустит меня на волю. Но я в ответ просил его позаботиться о Гере и Йорке, и что совсем скоро я сам найду его. Просыпаясь, я чувствовал облегчение, понимая, что мой зверёныш на свободе.

Бо́льшую часть я размышлял над происшедшим. По всему выходило, что Барса следует приказам Железного лорда. Как монах сказал? Про девчонку уговора не было? Значит, лорду было известно только обо мне и Йорке. А сам Барса не докладывал, про появление в их группе ещё двух человек.

Однако Барса всегда был у меня на глазах. Но тут я вспомнил один момент, когда мы только пересекли границу центрального материка, слепой монах пропал. Я был уверен, что Барса обходил территорию, чтобы убедиться в безопасности выбранного нами места. И только сейчас я начал понимать, что монахи с самого начала получили задание поймать нас с Йорком.

А ведь до трактира «Последний крест» нас преследовала погоня от самого замка Железного лорда. И я не сопоставил встречу с монахами и исчезнувшей погоней вместе. Меня обмануло собственное подсознание. Я расслабился, увидев знакомые лица, и совсем не ожидал, что в этом мире может быть всё по-другому.

Однажды, вместо Барса, ко мне пришёл Рафф. Он поставил передо мной миску и тихо спросил:

— Ты как?

В ответ я усмехнулся, позвякивая цепями

— Как видишь, – и показал ему правую руку, на которой уже образовалась кровоточащая язва от железных оков.

Монах протянул мне банку с зелёной вязкой жижей.

— Вот, возьми. Смажь. Будет полегче.

— С чего вдруг такая забота? – съязвил я, но банку принял.

— В общем, – пытаясь подобрать правильные слова, промямлил Рафф, садясь рядом со мной, – Барса тоже можно понять.

— Я прям сейчас распла́чусь, – сказал я, не скрывая недовольства.

Монах кивнул головой, принимая мою позицию, но всё же продолжил:

— Наш храм славится своим боевым искусством, которое передаётся из поколения в поколение. Здесь, в стенах священного места, мы не только изучаем технику боя, но и развиваем дух, укрепляем тело и формируем характер. Мы бережно храним знания, переданные нам святым Клиэмэйном. – с чувством произнёс Рафф знакомые слова, высказанные давным-давно отцом Эвардом, когда тот костерил незадачливого столяра за испорченную вывеску над храмом из дорогущего дерева.

— Да, да… – перебил я монаха, улыбаясь – И его символ должен с гордостью нести мир в сердца людей, – продолжил я за него фразу голосом святого отца. – Особенно на вратах обители!

— Ты и это знаешь? – смущённо произнёс Рафф, потирая переносицу. – Да… Тогда было всё просто и понято. – с грустью произнёс монах, пряча улыбку, – Отца Эварда больше нет.

Я промолчал, понимая боль Раффа. Сам я давно простился со своим отцом Эвардом, и многое бы отдал, чтобы повернуть время вспять.

— Железный лорд прибыл в наш храм, надеясь завербовать монахов в свою свиту. Отец Эвард встретил его, как и подобает нашим обычаям, но отказал в найме, мотивируя свой отказ тем, что братья, посвятившие себя служению высшим идеалам, не могут быть связаны мирскими заботами. Они ищут просветления, а не власти.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Железный лорд даже спорить не стал. Просто достал меч и занёс его над головой отца Эварда. – продолжил говорить Рафф, – Барса тогда попытался вмешаться, отбивая атаку лорда, но не успел. Всё произошло настолько стремительно, что никто из нас ничего не понял, кроме Барса.

— Тогда он потерял зрение? – спросил я, уже понимая, как всё произошло.

— Да, – подтвердил монах, – Всего за несколько секунд, и мы потеряли и наставника, и самого сильного мечника в храме.

— Тогда почему Барса пошёл к нему в услужение?