— Почему бы и нет, — согласился я. Сам буквально пару часов назад об этом думал. — Веди.

Мы пошли по широкому проспекту, мимо сияющих витрин и неоновых вывесок. Шая уверенно вела меня через людской поток, сворачивая в переулки, о существовании которых я и не подозревал. Через десять минут мы оказались перед входом в метрополитен.

Массивная арка из красного гранита, украшенная барельефами, изображавшими сцены из истории Империи. Все это больше походило на вход в музей или мавзолей, чем на станцию общественного транспорта.

Внутри нас встретил гулкий прохладный вестибюль. Стены, облицованные мрамором, уходили в высокий сводчатый потолок, поддерживаемый массивными колоннами. Под потолком висели гигантские люстры, заливавшие пространство светом. Воздух был теплее, чем на улице, со свойственным всем подземкам запашком.

Мы спустились по эскалатору, который был отделан пластиком, как и в моем мире, а стены украшала привычная мне реклама.

Несмотря на поздний час, перрон был полон спешащих по домам горожан. Из темноты тоннеля донесся нарастающий гул, и через мгновение на станцию, сверкая огнями, вкатился поезд. Он был не похож на те, к которым я привык. Плавные, обтекаемые формы, а на головном вагоне рельефный позолоченный герб с двуглавым орлом.

Мы вошли в вагон, после чего поезд плавно тронулся и понесся по тоннелю, едва слышно шелестя колесами.

Через две остановки мы вышли и поднялись наверх, оказавшись на тихой, засаженной деревьями улице.

Дом, в котором жила Шая, был современным — высокое здание из стекла и бетона, с панорамными окнами и подземным паркингом. Мы поднялись на лифте на двадцатый этаж.

Ее квартира оказалась именно такой, какой я ее и представлял. Просторная, светлая, с минималистичным интерьером. Белые стены, светлый паркет, почти полное отсутствие мебели — лишь большой диван в центре гостиной, низкий журнальный столик и несколько стеллажей с книгами. Огромное, от пола до потолка, окно открывало захватывающий вид на ночной город.

— Располагайся, будь как дома, — сказала она, сбрасывая тренч на вешалку и мой плащ.

Ощущение неловкости, которое должно было бы возникнуть в гостях у почти незнакомого человека… или эльфа, отсутствовало.

— Ну, раз «как дома», то я, с твоего позволения схожу в душ, — сказал я.

— Погоди, — она махнула рукой, после чего подошла к комоду, выудила оттуда красное махровое полотенце и всучила его мне. — Ванная там, — она указала на дверь в конце короткого коридора.

Когда я вышел, окутанный облаком пара, с полотенцем, обернутым вокруг бедер, она уже ждала меня в гостиной. Переоделась в простую домашнюю одежду — широкие штаны и футболку, и теперь сидела на диване, поджав под себя ноги и листая какую-то книгу.

— Твоя очередь, — сказал я.

Она отложила книгу, поднялась и, проходя мимо, легко коснулась моего плеча.

— Не скучай.

Дверь в ванную закрылась, и через минуту донесся шум воды. Я прошел в гостиную, нашел на диване свои вещи, брошенные там перед душем. Достал телефон. На экране светилось несколько пропущенных уведомлений — реклама, новости, напоминание из календаря. Ничего важного.

Я сел на диван, откинулся на мягкие подушки и прикрыл глаза. Тело, расслабленное после душа, наливалось приятной тяжестью. Сон подкрадывался незаметно.

Взззз-вззз.

Короткая вибрация телефона на журнальном столике заставила меня вздрогнуть. Я нехотя открыл глаза. Кому еще не спится почти в одиннадцать ночи?

Я протянул руку, взял смартфон. Уведомление из «Имперграмма». Я открыл его. Чувство дежавю неприятно кольнуло под лопаткой.

«Алиса Бенуа»

В голове чуть ли не мгновенно зажглась красная лампочка, а вместе с ней завыла тревожная сирена. В этом не было логики, просто реакция человека, который почти каждый день испытывал стресс. И сейчас он был обусловлен тем, что два человека, которые длительное время были под моей опекой, остались одни.

Я не их папочка, но внутреннее ощущение ответственности не отпускало.

Мысли, одна сумбурнее другой, закружились в бешеном вихре. Они одни в Феодосии, а я здесь, за полторы тысячи километров.

«Старший». Псевдоним сам собой образовался в голове. Неужели он снова выполз из тьмы, подгадав момент, пока я буду в отъезде и решил нанести похожий удар, как и прежде, но в этот раз, казалось, еще болезненнее.

Я ничего не могу сделать, находясь за полторы тысячи километров.

«Спокойно, Виктор, выдохни».

Хотя, погодите-ка. Как это «ничего не могу»?

У тебя есть Корней. Есть Главный и «Щит». Есть Соколов и Докучаев. Я не один. То, что меня нет рядом, не значит, что им не смогут помочь. Один звонок, и через десять минут дом будет окружен как минимум местными силами, а это уже не мало.

Я заставил себя отлипнуть от светящейся надписи «Алиса Бенуа» и смахнул пальцем экран блокировки.

«Имперграмм».

Кружочек. Видеосообщение. На превью две растрепанные смеющиеся головы на фоне чего-то смутно знакомого. Алиса и Лидия. Вполне себе довольные, насколько можно было судить по крохотному изображению.

Я недоверчиво ткнул в него пальцем. Экран заполнило их изображение.

— Громооооооов! — голос Лидии, непривычно громкий и растянутый, ударил по ушам. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и ее щеки горели румянцем, а в глазах плясали веселые искорки.

— Виктоооооор! — подхватила Алиса, втискиваясь в кадр и почти полностью перекрывая Лидию. Ее рыжие волосы были растрепаны, а на губах играла широкая, бесшабашная улыбка.

— Привеееет! — выпалили они вместе, махая мне руками в камеру, словно я был не за тысячи километров, а стоял в соседней комнате.

— Мы тут к нам домой завалились, не возражаешь? — снова влезла в кадр Лидия. Она засунула в рот вилку, на которой болтался листик рукколы, и с аппетитом его сжевала, не переставая улыбаться.

К нам домой? Я присмотрелся. За их спинами мелькали знакомые очертания. Резные дверцы кухонных шкафов. Каменная столешница. Та самая картина с унылым морским пейзажем на стене. Это была МОЯ кухня.

К НАМ, значит, да?

Что ж, судя по их веселому виду, раскрасневшимся лицам и пустой бутылке из-под вина, сиротливо стоявшей на заднем плане, они уже успели основательно отдохнуть и расслабиться.

— Надеемся, что у тебя все в порядке! — снова влезла в камеру Алиса, ее лицо было совсем близко, почти расплываясь. — Мы скучаем!

— Говори за себя! — перебила ее Лидия, отталкивая ее плечом.

И они тут же залились искренним заразительным смехом. На этом кружочек оборвался, оставив на экране лишь застывшее изображение двух счастливых лиц.

Я смотрел на эту картинку, ощущая, как ледяной обруч, еще мгновение назад сжимавший живот, стал расслабляться, пока не ушел вовсе.

Улыбка возникла сначала в уголках, а затем растянулась настолько, насколько это было возможно.

Идиотки. Я успел уже было надумать о них чего угодно, но только не хорошего. Какого черта я вообще о них так сильно беспокоюсь? Это две взбалмошные особы, которые доставляли мне больше хлопот, чем пользы.

Я покачал головой, не переставая улыбаться. Кажется, надо было немного взять себя в руки, перестать поддаваться развивающейся паранойе на фоне постоянного стресса и взять пример с Алисы и Лидии, которые в данный момент просто жили и наслаждались моментом.

Хотя, если так подумать, то и я сам делал это буквально полчаса назад, поедая хот-дог на лавочке.

Щелчок замка в ванной вырвал меня из задумчивости. Я отложил телефон, и улыбка, все еще игравшая на моих губах, стала чуть менее широкой, но не исчезла. Шум воды стих, и через мгновение дверь открылась, выпустив в гостиную облако теплого пара.

Шая вышла, закутанная в большое махровое полотенце по самую грудь. Ее мокрые волосы темными прядями прилипли ко лбу и шее, а кожа была распаренная и розовая. Эти особенности я отмечал механически, наблюдая за реакцией организма на температуру. И, действительно, эльфы мало чем отличались от людей.