К воротам был прибит настоящий стальной щит с гербом. Герб западный, старинный, с золотым деревцем вместо короны, с серебряной звездочкой в левой верхней четверти голубого поля. Очень знакомые темно-красные и синие клинья сходились под острым углом[111]. Дик сперва замер, прогоняя видение. Потом нерешительно поднял руку, коснувшись звездочки, когда они проезжали ворота.

Младший брат ехал последним, пропустив гостя.

— Нравится? Ещё налюбуешься. В зале таких не счесть. Проезжайте, рыцарь. Теперь вы на нашем поле…— во дворе он спешился, запер ворота на цепь и увел в конюшню всех лошадей. Дик тем временем следовал за старшими братьями. И чем выше они поднимались по внешней лестнице форта, тем Дик больше мрачнел. Только вся тройка собралась в зале, увешанном охотничьими трофеями и гербами, такими же, как на воротах, только нарисованными на деревянных щитах, Дик скрестил руки на груди, стоя лицом к лицу с хозяевами форта, но глядя на них как обвинитель.

— У вас есть ко мне претензия? Говорите, только быстро. Потому что даже не представляете, какой длины у меня внезапно вырос счет к вам!

Слегка разочаровавшись, что веселой попойки перед поединком, похоже, не будет, даже о скромном обеде придется пока забыть, средний и младший братья разбрелись по залу, нашли бокалы и налили себе вина. Предложили Дику и старшему брату, но оба отказались. Старший из троих присел прямо на стол строго напротив Дика. И сделал приглашающий жест:

— Право гостя. Говорите первым, рыцарь. Мы подождем своей очереди.

— Не дождетесь, — предупредил Дик. — Если начну, у вас слова вообще не будет.

— Хорошо, я скажу сейчас. Полагаю, у моих братьев, так же как у меня, возникло неодолимое желание убить вас. Вам предстоит биться насмерть с каждым из нас, без перерыва на отдых. Очередность определит жребий. И если вы будете столь глупы… я хотел сказать, благородны, что изволите оставлять побежденным жизнь, они снова и снова могут попытать счастья, когда придет их очередь, верно? Это ведь справедливо?

— С вашей точки зрения, может быть, — кивнул Дик. — А, на мой взгляд, трех попыток каждому вполне достаточно, чтобы удовлетворить жажду мести или убедиться в невозможности ее исполнения. Однако несправедливо, что каждый из вас будет отдыхать две очереди, если не уложу вас на дольше, а мне не будет никакой возможности отдохнуть. Кроме того, уже сказал, у меня к вам тоже есть дельце и гораздо крупнее, чем просто жизнь. Объединим условия?

— Для начала выслушаем ваши претензии, — быстро сказал младший.

— Для начала, представьтесь. Знаете мое имя, а ваших — не знаю. И репутация ваша не из почтенных: грабители, налетчики, похитители молоденьких барышень… Как могу знать, что заключаю договор с людьми чести, а не с отступниками?

— Наши именные мечи порука, — недовольно ответил старший. — Но извольте. Я барон Морикс Б…

— Имени довольно! — резко прервал его Дик.

— Как угодно, — скрипнул зубами барон. — Это мои братья. Средний Бейлор и младший Меттль. Все мы рыцари Темного круга, как вы точно определили.

— Кто ваши "крестные"?

— Уверены, что у нас не один наставник? — мрачно улыбнулся Морикс. — И снова правы. Меня учил мастер Конрад, ассистент великого Глерхэна. Но и сам милорд соизволил дать мне пару начальных уроков. А своих братьев тренировал и посвящал уже я сам.

— Вы не решились применить к ним тот человеколюбивый метод, которым мастер Глерхэн ставит руку ученикам. Заметно, — криво усмехнулся Дик, хорошо зная, о чем говорит. — Сражен вашей добротой! Или подходящего инструмента не нашлось?

Барон Морикс опустил глаза, не отвечая на провокацию, и на лице его заиграли такие же волны, как у среднего брата, но намного менее резкие.

— Имя вашего учителя мне известно, гарантии принимаются, — кивнул Дик. — А ваш герб разукрашен серебром и золотом, если, конечно, настоящий!

— Не смейте, рыцарь! — подскочил на месте младший брат Меттль. — У нас в роду двадцать поколений благородной крови, и наш герб слишком древний и знатный, чтобы…

— …быть настоящим, — насмешливо подсказал Дик. — И даже слишком знатен, чтобы быть вашим! Именно в этом дело, в гербе. Мне он не нравится на ваших воротах!

— Выражайся яснее, — потребовал тугодум Бейлор. Он собирался прибавить какое-то грубое слово, но сдержался под тяжелым взглядом Морикса.

— Отвечайте, не ведете ли вы свой род от одного уважаемого западного барона, умершего незадолго до начала Восточной войны?

— Да, это наш предок, — с достоинством кивнул Меттль.

— Докажите, не называя имени, — потребовал Дик. — Например, ответьте, сколько у него прямых потомков?

— Старшая дочь и сын, и ещё двадцать поколений, считая нас, — лениво потянулся Меттль, словно легче этого вопроса ничего нет.

Но Дик словно погружался всё глубже в темную воду.

— А у вас есть прямые потомки?

— Пока нет, — оскал Бейлора, видимо, мог считаться веселым. — Мы как раз собирались жениться и подумать насчет потомков. Даже присмотрели себе невест. Если б не ты!..

— Значит, успел вовремя, — удовлетворенно кивнул Дик. Барону казалось, что странный мальчишка не очень-то считается с их присутствием, скорее говорит сам с собой. — А как мне сделать, чтобы у вас никогда и не было потомков?

— Драться с каждым насмерть и убить побежденного, — хмуро подсказал барон Морикс, злясь, что не понимает происходящего. Игра даже на их территории проходит по чужим правилам.

— Последнее условие непросто выполнить, — бледно усмехнулся Дик, глядя мимо них, на щит на стене. — И требовать с вас клятву не иметь детей весьма ненадежно. Надо придумать более окончательный способ… — он в раздумье медленно вытащил меч и тут же три клинка, как зубы, направились на него. — Именные… — протянул Дик, с любопытством разглядывая гравировки одного и того же герба на лезвиях, возле эфеса. — Ладно, должно получиться…

.

___________________________________________________________

Слушайте, — он пробежал снова отвердевшим взглядом по лицам противников, словно только заметил их. И братьев неведомо отчего царапнул холодок по спинам. — Поединок с моей стороны на разоружение. С вашей — любые условия. Но если побеждаю, вы отказываетесь от родового имени и герба. Более того, если у вас есть грамоты на владение землей, титулами, привилегиями, прочим имуществом, они должны быть уничтожены, так же как геральдические альбомы или исторические хроники вашей семьи.

— Но позвольте… — ошалело начал Меттль.

— Это не всё, — железно перебил Дик. — Все изображения герба того рода, к которому вы больше не принадлежите, должны быть уничтожены либо залиты черным… золото и серебро можете оставить! Отныне таким будет ваш новый герб. Вы откажетесь от двадцати поколений славных предков и начнете историю своего рода с нуля. Если потребуют подтверждения дворянства, клянитесь на мече. Вам тут же выпишут верительные грамоты уже на новый герб и новое имя. И никто не узнает, кем вы были когда-то. А назовётесь вы, скажем… Браданта?

— Но ведь это значит "Безумный", — подал голос Морикс, молча слушающий эти невозможные условия и недоумевающий, почему бездна не разверзнется у ног наглеца, позволяющего такие речи в их доме и в присутствии его братьев?

— О, ещё и знатоки древнего языка! — хмыкнул Дик. — В геральдике он до сих пор в ходу. Да, "безумный" или "безудержный". Вообще-то, искал достойную замену слову "бешенный", вас ведь так теперь называют?

— Тогда лучше уж "гравилор", — не веря, что сам это обсуждает, севшим голосом сказал Морикс. — Дословно "укушенный волком". Это название оборотня и бешеного, но хоть более прилично звучит.

— Но это лесное слово, — заметил Дик. — Впрочем, ваш выбор. С государем леса, если выдвинет претензию, разберётесь сами. А, может, никто и не спросит, ведь ваш герб не будет зеленым. Гравилор, так Гравилор.