— Это за мной, — уронил Дик.

— Трап! Убрать немедленно, болваны! — зашипел помощник капитана, и два матроса поспешно подняли трап, отдали концы и стали выбирать якорь, совершенно не понимая, как можно выйти в море в прилив?

— Куда вы Долс? Кто здесь командовал отплытие? — появился на палубе очень удивленный маневром молодой капитан.

— Прошу прощения, но я.

— Куда? — капитан имел в виду, что между землей и небом им сейчас один путь: врезаться в причал.

— Лишь бы немножко отойти от пристани, — твердо ответил помощник. — Эй, на руле! Держи вдоль берега. Живее, разворачивайте носовые паруса, пусть думают, что мы кому-то уступаем место. Неважно, только бы они до нас не добрались, — он глазами показал на толпу военных на причале.

Тяжело качаясь и еле переваливаясь через волны, корабль при встречном ветре стал отходить под острым углом к берегу. Когда между ними и пристанью вырос корпус соседней шхуны, матросы вздохнули с облегчением, а капитан узнал о существовании на их борту пассажира.

— Что ж, из-за тебя над нами теперь будет смеяться всё Побережье. Вышли в море в разгар прилива! Не зря мы называемся "Легендой". Теперь будем ещё и притчей всех морских кабаков![45] Но дело того стоит, — капитан покровительственно опустил ладонь на плечо Дика, беря его под свою защиту. — Пассажиров мы не берем, это закон. Придется пока взять тебя в команду. Будешь юнгой.

— Рад служить, капитан, — устало ответил Дик, чувствуя, что глаза у него сами собой закрываются.

— Отлично. Тогда мой первый приказ будет такой: отправляйся ужинать, сушиться и спать!

— Спасибо. Вы спасли мне жизнь.

— Смешно слышать это от рыцаря. Иди, иди. Надеюсь, ты легко переносишь качку?

— Не знаю, — зевнул Дик. — Море вижу в первый раз!

Он ещё слышал позади смех команды, когда спускался в подвал, напоминающий Убежище воров, только деревянное. Спать на корабле оказалось очень приятно, кровать сама укачивала Дика, словно колыбель.

Наутро его разбудил старший матрос, который всеми командовал. Он назывался боцман. Когда Дик спросил, что же делает капитан, ему ответили, что капитан командует кораблем, а боцман — людьми на корабле. Поднявшись на палубу "Легенды Старого Юга", Дик изумленно завертел головой. Вокруг, сколько хватало глаз, тянулся горизонт. Абсолютно ровный купол неба и плоский круг синей воды, который нигде не заслоняла ни одна черная точка. А в центре этого — корабль с наполненными сильным ветром парусами.

Дик влез на нос корабля, на основание передней наклонной мачты, и потрогал парус рукой. Крыло корабля упругое, жесткое, его край и веревка, на которой парус держался, царапали руку, пытаясь вырваться из пальцев, как живые. Дик оглянулся и посмотрел вверх. Теперь ему казалось, что корабль движется прямо на него. Он кивал мачтами, то ли приветствуя, то ли угрожая. Слова боцмана стали понятны Дику. Корабль отдельное существо, которое служит людям, если они сумеют укротить его. Он вроде именного меча. Дик выхватил из ножен Тореллинг и отсалютовал флагу "Легенды Старого Юга".

— Эй, ты, чего бездельничаешь? — окликнул его боцман.

— Знакомлюсь.

— Юнга больше всего любезен сердцу корабля и всех людей на нем (особенно боцмана!), когда он работает, а не ловит ворон. Живо! Беги к рулевому, узнай курс.

— А как вы определяете, куда идти? Оно же совершенно круглое! — счастливо засмеялся Дик, показывая рукой на море.

— Вот на руле и спросишь! И для работы меч тебе ни к чему, оставь его в кубрике, не украдут.

— Да, боцман. Мигом, — Дик поспешил через всю палубу на корму, где расположено рулевое колесо.

По дороге он с усмешкой думал, что боцман не прав. Сердцу любого корабля любезнее всего живой юнга. Пусть он какой угодно лентяй. Главное, живой…

(конец истории)

______________________________

.

История двадцать вторая, о том, как Благородный Дик решил стать атаманом пиратов

Открыв для себя морскую стихию, Благородный Дик не однажды сталкивался с работорговцами и пиратами. Уважая красоту и величие необъятного царства соленой волны, Дик приходил в ярость, видя, что кто-то способен использовать эти просторы для таких низких целей, как лишать других людей свободы или преграждать им путь. Он уже привык, что на твердой земле, будь то лес, горы или равнина, шагу ступить некуда, чтобы не столкнуться с тем, кому твоя дорога идет поперек кровных интересов. Но в море…

Первая встреча с людьми, бороздящими морские просторы ради грязных дел, произошла, когда Дик высадился на Юго-Восточном берегу. Не рискуя бродить в этом опасном краю открыто, он зашел в портовую таверну. Маленькая хибара под зеленой крышей не слишком напоминала укрепленные каменные трактиры-замки или веселые бревенчатые трактиры, словно созданные лишь для песен и танцев. Мрачный ящик, как попало сколоченный и брошенный на берегу, словно потерянный груз. Если бы не кривые буквы "таверна ШТУРВАЛ" Дик никогда бы не догадался, что это заведение, где всегда ждут гостей.

Внутри над дверью висел небольшой морской колокол, на стене за стойкой блестело позолотой рулевое колесо небольшого корабля. Нельзя усомниться, что этот темный притон находится под крылом Братства Дороги. Не объявив о своем приходе ударом в колокол, как принято, Дик боком сразу проскользнул к стойке.

Хозяин — молодой, длинный, сгорбленно опирающийся на стойку, словно усталый старик, заметил Дика уже только рядом со своим локтем. Красноречиво проследил взглядом расстояние от сигнального колокола до нового посетителя и понимающе усмехнулся. Угадал, что мальчишка не рискнул привлекать к себе внимания посетителей, пока сам хорошенько не рассмотрит сидящих в зале. Посетителей не больше дюжины: большая компания за дальним столиком у стены играла во что-то азартное, и несколько колоритно одетых пожилых личностей прятались по углам, потягивая из высоких кружек напитки. Скорее, горячительные, чем прохладительные, несмотря на жару.

Унылое лицо хозяина с длинным носом, похожим на грушу, показалось Дику подозрительным. Но когда тот заговорил, странный пестрый тюрбан и большая серьга-полумесяц в ухе перестали казаться чужими.

— Что будет пить господин рыцарь?

— Что-нибудь некрепкое. Местное.

— Приезжий? Меньше часа в порту?

— По чему это видно?

— Ты улыбаешься, когда говоришь о местной экзотике, — хозяин таверны в свою очередь улыбнулся. Дик понял разницу. — Попробуй Юго-Восточный коктейль. Это вроде брута, но ты ведь считаешься совершеннолетним? Или ты любишь сладкое? Тогда — сок туро-манго со льдом.

— Первое, — ответил Дик.

Хозяин вместо глиняной высокой кружки взял синий бокал. Налил туда одновременно, с двух рук, красную густую жидкость и белую — явно жгучую, вроде дубового сока. Небрежно крутанул в бокале ножом, перемешивая, и украсил напиток странной широкой травинкой, которая торчала над краем, как острый клинок. Пояснил, что эту траву жуют в перерывах между глотками, для лучшего вкуса.

Дик осторожно попробовал напиток. Спирта в нем оказалось не много и, конечно, не дубовый, а пальмовый. Но горло и язык обожгло солью. Казалось, что он выпил крови, смешанной с морской водой.

По лицу хозяина ясно, что именно так и задумано. Трава оказалась сладкой и хрустела, источая медовый сок. Со второго глотка удалось разобрать обычный освежающий вкус томатного сока с пряной зеленью и жареным орехом, который растет на пальме-нари. Его размолотые перебродившие зерна составляли основу брута — популярного во всех портах соленого напитка, вроде пенистого чая. Хрустящая трава оказалась пластинкой сахарного тростника. Когда язык и нёбо привыкли, и соль уже не казалась такой жгучей, хотелось пить ещё и ещё, но утолить жажду Юго-Восточным коктейлем, в отличие от брута, не удавалось.