Обстановка палаты не отличалась разнообразием: две застеленные жесткие койки, металлический столик и стул, да вешалка с двумя парами свежих вещей.

— Что все это значит? — возмутилась Алиса, оглядывая голые стены. Она провела руками по влажным волосам, откидывая их за спину. — Неужели эта падающая с неба ерунда оказалась токсична или заразна? Тогда почему сюда поместили только нас?

Лидия молча подошла к вешалке с серыми вещами, которые скорее напоминали одежду для людей в местах не столь отдаленных, чем для людей на карантине, сняла одну и повертела в руках.

— Не видишь взаимосвязи? — хмыкнула она, отходя за небольшую ширму, которую им поставили для того, чтобы сменить белье.

— М-м-м-м… — задумчиво потянула рыжая, садясь на соседнюю кровать. — Есть догадка…

— Громов. Вот тебе и все объяснение, — безапелляционно перебила ее Морозова.

— Могла бы дать договорить, — буркнула Алиса, недовольно скрестив руки на груди. — Но это же, наверное, хорошо, раз за нами приехали целенаправленно? Значит, он о нас позаботился.

Лидия неопределенно повела плечами за ширмой и вряд ли Алиса это видела, не спеша разделять оптимизм подруги.

— Иди переодевайся, — сказала она, выходя в серой рубашке без фасона.

Внутри все еще стояла неприятная тревога. В памяти все еще были свежи события часовой давности: терраса; мерцающие хлопья, кружащиеся в воздухе, словно снег; разбитая бутылка на холодных бетонных ступенях.

Лидия ясно вспомнила ужас, когда увидела безвольно обмякшую в кресле Алису. Как она бросилась к ней, упала на колени, трясла за плечи, пытаясь привести подругу в чувство.

От воспоминания, как в одно мгновение сознание заволокло густым туманом, а тело отказалось подчиняться стало не по себе, а по позвоночнику поползли мурашки. Вроде бы просто хотелось спать, но то, с какой силой ее тогда утянуло на дно, что она даже не смогла этого заметить — пугало до дрожи.

Примерно через пятнадцать минут наваждение рассеялось. Вернее, Лидия очнулась от того, что Алиса теперь сама испуганно тормошила ее за плечи. Они обе пришли в себя прямо на улице, покрытые тонким слоем сверкающей пыльцы. Продрогшие до костей от ночной прохлады и совершенно не понимающие, что произошло, девушки спешно зашли в дом, заперли двери, разожгли камин, поставили чайник и попытались разобраться в ситуации.

Не нужно иметь докторскую степень, чтобы быстро прийти к выводу, что просто так заснуть на свежем воздухе практически одновременно физически невозможно. Объяснение было только одно: неизвестная небесная пыльца, которую они неосторожно вдохнули на террасе, оказала на них прямое воздействие.

В доме они сразу же провели первичный осмотр: измерили температуру; термометр показал ровно тридцать шесть и шесть, как по учебнику. Затем внимательно осмотрели белки глаз друг друга в поисках лопнувших сосудов или желтизны. Проверили реакцию зрачков на свет от фонарика телефона. Никаких отклонений, сыпи на коже или затрудненного дыхания.

На данный момент обе чувствовали себя абсолютно нормально.

Конечно, оставался риск долгого инкубационного периода, но до появления вооруженного отряда СБРИ причин для паники они не находили.

И вот теперь они оказались изолированы в карантинной зоне.

Ожидание продлилось недолго. Примерно через пять минут замок шлюза снова зашипел и в палату вошли трое людей в полной биозащите. В руках они несли медицинские кейсы.

Без лишних слов врачи приступили к осмотру, действуя тактично, но совершенно бесцеремонно, как бы это не звучало. На предплечьях у девушек затянули жгуты, вогнали иглы, наполняя пробирки кровью для анализа, после чего приступили к визуальному осмотру.

Узким лучом отоскопа заглянули в ушные раковины, медицинским фонариком посветили в глаза, заставляя зрачки сужаться, плоским шпателем прижали языки, осматривая слизистую гортани.

Один из специалистов достал неврологический молоточек и девушек попросили закинуть ногу на ногу. Удары по сухожилию четырехглавой мышцы бедра вызвали стандартный коленный рефлекс. Затем последовали удары по пяточному сухожилию для проверки ахиллова рефлекса и простукивание лучезапястных нервных узлов на руках. Врачи фиксировали каждое вздрагивание мышц, коротко занося показатели в планшеты.

Закончив процедуры, медицинская бригада развернулась и покинула бокс, так и не проронив ни слова, которое должно было объяснить девушкам хоть что-то.

— Что это было, как думаешь? — озадачилась рыжая, потирая место укола на локтевом сгибе.

— Не знаю, — хмуро отозвалась Лидия. — Но есть стойкое ощущение, что они уже что-то знают, только нам ничего объяснять не торопятся.

Предчувствие Морозову не обмануло. Вскоре двери вновь открылись. Те же глухие комбинезоны, но тон стал более жестким.

— На выход. Прямо по коридору.

Их повели в диагностическое крыло карантинной зоны. Сначала уложили на выдвижной стол аппарата компьютерной томографии. Бесшумное вращение кольца томографа просветило грудные клетки и головы. Затем перевели в соседнее экранированное помещение, где заставили лечь в узкую трубу МРТ. Громкие щелчки и гудение магнитно-резонансного сканера давили на психику, пока электроника послойно сканировала мозговую активность и внутренние органы.

По завершении всех аппаратных исследований конвой снова сопроводил их в брезентовую палату.

— Может, вы нам скажете хоть что-нибудь⁈ — не выдержала Алиса, резко развернувшись к сопровождающим, когда те переступили порог шлюза.

Мужчина просто посмотрел на рыжую через костюм, но ответа не последовало. Врачи безразлично развернулись и вышли, заперев за собой гермодвери.

Они просидели в неизвестности еще минут двадцать перед тем, как в палату вошел высокий человек в комбинезоне. В руках он нес по виду тяжелый черный аппарат, отдаленно напоминающий полевую радиостанцию или огромный стационарный телефон старого образца. У устройства имелась широкая панель с кнопками, массивная трубка на толстом витом шнуре, а в верхней части располагался плоский экран с интегрированным глазком видеокамеры.

Человек поставил оборудование на металлический столик между койками, щелкнул тумблером питания и, не произнеся ни звука, сделал приглашающий жест рукой, подзывая девушек.

Лидия и Алиса подошли ближе.

Экран над кнопочной панелью моргнул и выдал четкое цветное изображение.

На мониторе, в каком-то слабоосвещенном, судя по серым стенам, бункерном помещении, сидел Виктор Громов. Выглядел он уставшим, напряженным и предельно сосредоточенным, а в руке он сжимал точно такую же пластиковую трубку спецсвязи.

Алиса даже не стала дожидаться приглашения. Она подалась вперед и почти мгновенно, с жадностью подхватила тяжелую трубку с рычага аппарата, поднося ее к уху.

— Виктор! Привет!

Я был искренне рад их видеть. Пускай картинка на небольшом экране передавалась нечетко, с легкой зернистостью и искажением цветов, но это были они. Живые, без видимых увечий и, судя по всему, вполне вменяемые!

— Привет! — с облегчением отозвался я, когда Алиса, широко улыбаясь, схватила трубку и подалась к монитору, активно махая рукой в камеру. — Как вы там? Как самочувствие?

— Да нормально в целом! — бодро ответила рыжая, поправляя волосы свободной рукой. На ней была бесформенная серая рубашка, какую обычно выдают в изоляторах. — Хотя нас тут настращали ужас как, возили по всяким аппаратам, кровь брали, но мы в целом ничего. Правда, Лидия?

Она передала трубку Морозовой, что сидела рядом со спокойным, но слегка уставшим лицом. Это было видно по легким синякам под глазами, хотя, возможно, это так падал свет и искажалась цветопередача.

— В целом да, — подтвердила она. У меня возникло странное ощущение, будто мы говорим через стекло камеры предварительного заключения, где посетители общаются со своими родственниками. Немного комично и крайне неприятно одновременно. — Отделались легким испугом и продрогли. Надеюсь, мы не заболеем после таких посиделок.