Однако неловко-то как было, черт побери.

С точки зрения врачебного прагматизма я досконально осознавал биохимические процессы и механизмы сброса критического стресса. Бойцы выжили в мясорубке, их нервная система требовала разрядки, а местные амазонки решили отблагодарить защитников самым древним и доступным способом.

Это НОРМАЛЬНО.

То есть, я не могу осуждать ни бойца, ни дриад, что живут в матриархальном обществе, где мы не видели ни единого мужчины.

Но вот за что я осуждал бойца, так это за то, что каким-то невообразимым образом тренированный, элитный оперативник Службы Безопасности Российской Империи, проходящий регулярные тесты на профпригодность, умудрился возлечь с женщиной, не отключив камеру. Видимо вся кровь отлила от мозга в моменте, не иначе.

Император Федор II плавно поднял правую руку, наощупь добрался до кнопки и нажал на нее. Сначала кадр замер, так и не меняя ракурса, а затем потух.

Монарх убрал руку с пульта, сложил ладони в замок и прочистил горло коротким, сухим кашлем.

— Что ж, — голос Федора II прозвучал идеально ровно. Я посмотрел на монарха, лицо которого оставалось абсолютно невозмутимым, и я искренне позавидовал его выдержке. Честное слово, мне удавалось оставаться в трезвом разуме, когда мне в спину тыкали стволом, сохранять лицо и врать инквизиции, скрывать свою силу и оставаться кремнем во всех ситуациях. Во всех, кроме этой. — Проведенное время с пользой не считается потраченным зря.

Дипломатическая выдержка монарха вызывала неподдельное уважение.

— Но у меня остался лишь один вопрос, — продолжил Император, переводя взгляд на меня. — Почему вас не было целую неделю?

Белозеров шумно втянул воздух ноздрями, ослабляя хватку на краю стола.

— Ну как это почему, Ваше Величество, — буркнул генерал, и его голос дал легкую хрипотцу. — Причина была только что на экране.

Игнатиус сдавленно не то хмыкнул, не то хохотнул.

— Хотите верьте, хотите нет, Евгений Степанович, но мы пробыли в Роще менее суток, — ответил я, глядя на силовика. — Насколько нам с Шаянин удалось выяснить, время внутри течет медленнее. Магия верховной дриады, которую там зовут Лесная Матерь, искажает пространство. Даграль может это подтвердить. Он провел там около года, а на поверхности минуло семь лет. Мы спали несколько часов, пока наши организмы восстанавливали ресурсы. На выходе мы получили недельное отсутствие в реальном мире.

Архиепископ Игнатиус ожил. Сухие пальцы старика сдвинули деревянную бусину, четки негромко щелкнули.

— Ладно, это все лирика, — произнес глава Инквизиции, глядя прямо перед собой. — Факт один: теперь у нас есть две части артефакта, и осталась третья. Наши группы как раз над ней работают. Насколько мне известно, местоположение установлено точно, и специалисты вот-вот должны вскрыть саркофаг, и…

Резкий писк прервал речь инквизитора на полуфразе.

На краю императорского стола замигал желтый светодиод на правительственном аппарате спецсвязи.

Атмосфера в переговорной изменилась за долю секунды. Судя по тому, как напряглись лица министров, цвет лампочки не значил ни черта хорошего.

Император снял трубку и поднес ее к уху.

— Слушаю.

Динамик пропускал наружу сбивчивый высокий голос. Слов было не разобрать, но паническая интонация звонившего была слышна отчетливо. Человек на том конце захлебывался словами.

Брови Федора II медленно поползли к переносице.

— В каком это смысле отказываются дальше работать? — голос монарха обледенел.

Сквозь пластик трубки снова прорвалась сбивчивая очередь из слов.

Император закрыл глаза. Он поднял свободную руку и положил раскрытую ладонь на лицо, с силой потирая лоб.

— Так какого… — повысил Федор II голос.

Правитель, чья выдержка всегда служила эталоном, едва не сорвался на крик. Монарх резко замолчал. Грудная клетка Императора расширилась от глубокого вдоха. Он убрал ладонь от лица и прижал трубку плотнее к уху.

— Почему никто не предусмотрел, что нужно было привлечь всех доступных магов, оградить зону и перед вскрытием все детально проверить? — произнес он пугающе тихим тоном.

Связист на том конце провода снова зачастил, оправдываясь.

Император издал тяжелый выдох, от чего листы бумаги перед ним затрепались.

— Ясно. Уберите оттуда всех людей. Поставьте боевых магов для охраны периметра. Никого не впускать и не выпускать, — монарх отчеканил каждую букву. — Особенно не выпускать. Нет. Устранять нелетально. Мы должны убедиться, что пострадавшим точно не помочь. У нас для этого есть специалист.

Федор II скосил взгляд на меня.

Я приподнял бровь, чувствуя, как по позвоночнику ползет неприятный холодок. Если инцидент требовал моего вмешательства в качестве специалиста по патологиям души, значит, последствия вскрытия саркофага оказались куда хуже обычного обрушения кладки или отравления газами.

Монарх положил трубку на рычаг.

Император перевел тяжелый взгляд на меня.

— Виктор Андреевич, — произнес правитель. — Снова нужна ваша помощь.

Я выдавил из себя короткий, хриплый смешок, чувствуя, как сводит мышцы живота.

— Я не сомневался, — ответил я, поднимаясь с кресла. — Египет?

— Египет, — подтвердил Император.

После того как прозвучало слово «Египет», министры и архиепископ синхронно поднялись со своих мест. Заскрипели ножки тяжелых кресел по паркету. Шувалов привычным жестом подровнял стопку бумаг на столе, Белозеров коротко, по-военному кивнул монарху, а Игнатиус, шелестя деревянными четками в сухих пальцах, направился к выходу.

Я тоже положил ладони на жесткие подлокотники, собираясь встать.

— А вас, Виктор Андреевич, я попрошу остаться, — ровно произнес Федор II.

Я разжал пальцы и опустился обратно на сиденье. Массивная дверь за спиной щелкнула замком, отсекая приглушенный гул бункерного коридора.

Император отложил правительственный телефон связи в сторону, убрав руку от аппарата, принесшего дурные вести, и внимательно посмотрел на меня.

— Как ваше самочувствие, граф? — спросил он. — Только объективно.

Я прислушался к собственному телу. Сердцебиение ровное, дыхание не сбоит, энергетические каналы после отдыха у дриад больше не напоминали выжженную пустыню.

— Вполне работоспособен, Ваше Величество, — ответил я. — Жить буду, а это сейчас главный критерий. Организм восстановился достаточно, чтобы функционировать без перебоев.

— Рад слышать, — монарх едва заметно кивнул. — Кого планируете взять с собой в Египет?

Я не стал раздумывать над составом. В текущих реалиях менять проверенных людей на новичков было непозволительной роскошью.

— Ту же команду, что была со и в лесу и в дварфийских пещерах, — произнес я. — Бойцы СБРИ уже знают специфику работы с аномалиями, Даграль ориентируется в древних защитных механизмах лучше любого имперского сапера, а Шаянин… Она необходима мне как стабильный источник энергии, если снова придется работать с выкладкой резерва на предел.

— Хорошо, — согласился Федор II. — Тогда идите отдыхать, собирайтесь с силами. Мы подготовим самолет, свяжемся с местными властями и обеспечим логистику для вашей группы.

Я собирался кивнуть и подняться, но перед глазами живо возникла бетонная взлетная площадка гарнизона. Я почувствовал фантомное давление на своем предплечье стальной хватки Сундраила. И вспомнил его взгляд.

Оставлять этот вопрос подвешенным в воздухе, отправляясь на операцию с неизвестным исходом, я не имел права. Я дал мужское слово, и свои долги я привык закрывать сразу.

— Разрешите поинтересоваться кое-чем, Ваше Величество? — спросил я, оставаясь в кресле.

— Спрашивайте, Виктор Андреевич, — Император откинулся на спинку кресла.

— В чем изначально заключалась проблема с эльфами? — я смотрел прямо на правителя. — Почему они так категорично не желали общаться с Империей и ушли в агрессивный радикализм?