— Знаю эту легенду, — кивнул Дик. — Говорили, дева Меролинда окаменела от горя, лишь бы не достаться богатому, но нелюбимому жениху.

— Так показалось людям. Они видели статую на камне, а на самом деле я была уже далеко, по ту сторону лесной границы. Здесь меня и нашел любимый. Жаль, что Никко сейчас нет дома. Тебе бы жилось веселее.

— А вам — спокойнее, госпожа. Согласитесь, глупо, не отпускать меня одного гулять по своей стране. Кто мне может повредить здесь? Если настаиваете, могу брать с собой меч.

— Дик, прошу, не начинай это снова, — слегка поморщилась лесная принцесса. — Рядом болотный край! Да и ты постоянно недоволен моими гостями, кто бы мог подумать, что ты хочешь гулять один, рискуя встретить неприятных тебе особ.

— Вот именно, мечтаю гулять один! Без ваших мелких крылатых шпионов, без белок-доносчиков, которые до сих пор думают, что не понимаю, о чем они говорят. И без тех, кто пристает ко мне с вопросами о драконах. Вы же великая принцесса, моя госпожа! Разве не можете устроить так, чтобы шел, куда хочу, а навстречу мне никто не попадался? Вы же прогнали огоньки, когда не хотели их видеть и слышать. В лесу почти каждый умеет становиться невидимым. Тоже так хочу!

— Тебя тянет в заколдованный круг, Дик. Неужели тебе так плохо? Ты, наверное, очень устал. Отдохни. Я ещё посижу здесь.

— Доброй ночи, моя госпожа.

____________________________

[1] (прим. Лины) Это сейчас можно во всеуслышание заявить, что к дому Келлерлисы приводит седьмой поворот влево, вне зависимости от того, где вы находитесь, лишь бы в границах леса. После недавнего нашествия она там уже не живет, поэтому нет смысла хранить секрет.

[2] (прим. Лины) Сейчас, узнав Дика близко, поскольку мы живем одной семьей, я поняла, что уже тогда, в ранней юности, он стремился только к спокойному мирному существованию. И, будь его воля, только бродил бы где-то, грелся на солнышке и пальцем не шевелил ни для каких подвигов. Он думает, что сейчас он сильно изменился, что силы ему отказывают. А посмотрел бы на себя тысячелетней давности! Точно такой лентяй, как всегда!

Он возражает, говорит, что после каждого приключения наступали такие моменты усталости, когда совсем ничего не хочется. Но это проходило, как только появлялся новый вызов. Или, скорее, наоборот. Как только он чувствовал, что всё хорошо, появлялся новый вызов. А сейчас усталость и безразличие не проходят, что бы он ни делал. Глупости, конечно. Просто сейчас он устал, как никогда за тысячу лет. Требуется больше времени, вот и всё.

*****

После того, как Меролинда в очередной раз вытащила его с лужайки под деревом, они обедали молча. Вернее, Дик хвалил угощение, а хозяйка только улыбалась. Но Дик видел, что Меролинда чем-то расстроена. Чем-то ещё, помимо его упрямства. Когда он поинтересовался у крестной, что случилось, Меролинда отмахнулась, сказав, что ничего особенного.

— Не могу найти одну довольно ценную вещь. Ты ведь знаешь, феи не переворачивают дом сами в поисках пропажи, у нас есть целая армия помощников. И они с утра не могут найти, вот что странно.

— Это что-то небольшое?

— Да, яркий желтый камень, размером с грецкий орех.

Дик усмехнулся:

— Так ваши помощники и утащили! Сгрызли, небось!

— Ох, не будь сейчас лето, я бы показала тебе за такие шуточки! Ничего, найдется, — по тону лесной принцессы Дик понял, что пропажа очень серьезная, но Меролинда успокаивает сама себя. Интересно, при чем тут лето?

— Могу помочь?

— Нет-нет, Дик, ты гость, не тебе думать об этом. Вернется Никколас, тогда разберемся, что делать.

— Если бы вы сделали меня невидимкой, мог бы проследить за вашими помощниками и найти, где они прячут краденное, — пошутил Дик.

Он ушел на свою любимую полянку с большим дубом возле круглого озерца, совсем крошечного, прозрачная вода в котором вкусная, но соленая. Только во владениях Меролинды в лесу встречались соленые родники.[30] Очень глубокие, с белым каменным дном, они выходили на поверхность сквозь известковые скалы. Острые зубцы скал торчали тут и там сквозь лесную траву, а далеко за деревьями срастались в горную гряду, упираясь в небо.

Но сейчас у Дика пропало настроение загорать в мягких предвечерних лучах. Выйдя на поляну, он заметил возле озера две парочки: юноши и девушки держались за руки. Заметив его, переглянулись, фыркнули и пропали за деревьями. Дик недовольно сел на лужайку, глядя на другой берег озера, где скрылись люди. Издали до него ещё долетал лесной колокольчик, так называли особенный звонкий смех лесных жительниц.

С досадой проводив их глазами, Дик осторожно опустился на траву. Рядом тут же возникла Меролинда. Она могла появляться и исчезать внезапно, если хотела.

— Почему ты упорно лежишь на спине? — недовольно спросила она. — Тебе же больно.

— Вообще-то, если не шевелиться, не больно, — возразил Дик. — Тренируюсь. Если рану слишком беречь, бояться задеть ее лишний раз, она потом очень мешает в бою. Мне надо привыкнуть и не обращать внимания.

— Делай, как знаешь, — отступилась крестная. — Меня не будет до вечера, Дик. Ужин ждет тебя в доме. Стукнешь трижды по столу, подадут. Не беспокойся, если я и ночью не появлюсь. Что передать моим сестрам? Увижу их сегодня.

— Случилось что-то серьезное? — Дик приподнялся на локте.

— Нет, небольшая неприятность. Надо посоветоваться. Не скучай и… всё-таки не уходи далеко.

— Вы вчера говорили про заколдованный круг, госпожа, — напомнил Дик. — Это когда нельзя выйти, как ни старайся? А можно сделать такой, чтоб нельзя войти?

— Это и есть граница, — не поняла Меролинда. — Так закрыта лесная страна и отдельные ее территории. Это тоже заколдованный круг. А зачем тебе?

Дик просительно вздохнул:

— А можно сделать такое пространство вокруг меня?

— Что? — почти испугалась крестная. — Значит, я не ошиблась… Тебе очень хочется уйти от всех, Дик?

— На время. Пока вы не вернетесь, хотя бы. Можно сделать круг размером… как эта поляна! Смогу свободно ходить, или придется сидеть здесь?

— Как пожелаешь. Условия перехода границы зависят от того, кто ее создаёт, — Меролинда не хотела отказать гостю, но отчего-то не пришла в восторг от его идеи, гарантирующей Дику покой до ее возвращения.

— Значит, смогу гулять в одиночестве? И никто-никто не сможет подойти и заметить меня? А сам буду их видеть?

— Как хочешь.

— В лесу не хочу. Но для болотного края сделайте исключение, госпожа. Если они меня не увидят, значит, могу смотреть на танцы болотных фей и не поддаваться их огонькам! Будьте спокойны за меня, госпожа. Как нам раньше это в голову не пришло!

— Ты уверен, что хочешь этого, Дик?

— Ещё бы! Всю жизнь мечтал! Последние три месяца, во всяком случае.

— Хорошо. Мне и правда спокойнее, что ты останешься под защитой. Как-то тяжело на душе. Для других обитателей, кроме людей, граница будет прозрачной и доступной? Иначе ты не сможешь слышать пения птиц, собирать ягоды, любоваться цветами.

— Да, но для ваших шпионов, простите, помощников, пусть она будет закрытой. Ужин могу сам приготовить.

Меролинда сосредоточенно взглянула на крестника и плавно взмахнула над ним белым рукавом.

— Отныне ты в недоступном круге, Дик. Только я, как хозяйка границы, могу беспрепятственно видеть, слышать, приближаться и говорить с тобой. Для других людей и животных правила такие, как ты пожелал. Граница не может рухнуть случайно… даже если ты этого очень захочешь. Только я могу снять ее. Или чары растают, в случае… — Меролинда запнулась. Дик понял.

— В случае моей смерти?

— Твоей или моей, всё равно, — улыбнулась крестная. — Надеюсь, этого не случится. Удачной тебе прогулки, Дик. И лучше не ходи в топи, кто поможет тебе, если провалишься в трясину? Ведь тебе никто руку не сможет подать, не увидит. Чтобы любоваться на огоньки, посидеть вечером на границе болотного края вполне достаточно. Будь осторожен.