– А ты решила выступить в роли глашатая и лично выяснить, зачем здесь весь этот сброд… Да опусти ты уже свои руки! Все вижу! – внезапно рявкнул герцог. – Думаешь, я не догадался, зачем Зина потащила в город Мину… Рад за тебя, но, как я и сказал, сейчас мне не до тебя.

– Кин, ну хватит дуться, – после секундной паузы проговорила она. – Хочешь, встану на колени и буду молить о прощении?

– И что это изменит? – вздохнул он. – Ладно, давай начистоту. Чего ты хочешь?

– Хорошо, – кивнула Оля. – Можно и начистоту… Верни меня на прежнее место.

– И как ты это себе представляешь? – пробурчал он. – И вообще, тебе этот вопрос с Калитом решать надо… Он твой непосредственный начальник, если ты забыла. От моего же предложения ты, если память не изменяет, отказалась так, что твой отказ слышал весь замок.

– Блин… Кин, ну прости меня за все, что было. И, если тебе от этого станет легче, могу выйти на балкон замка и громко, на весь двор покаяться? – предложила она.

– Обойдемся без очередного представления в твоем стиле… – внезапно усмехнулся герцог. – Поговори с Калитом… Думаю, он с распростертыми объятиями примет тебя обратно в отряд… – он снова бросил взгляд на ее руки. – После того, как полностью освоишься и вернешь боевые навыки, растерянные за эти годы… Так что приходи месяца через два.

– Нет, Кин, так не пойдет, – покачала головой Оля. – Ты сейчас пытаешься тактично от меня избавиться… Может, расскажешь, зачем к тебе в гости зачастила Первая Принцесса? – быстрый взгляд на Адель, которая еще больше нахмурилась, разглядывая эту нахалку. – И зачем в город прибыло столько войск… Что-то готовится? Давай начистоту, – повторила она его фразу. – Ты знаешь меня хорошо… И, по-моему, я не давала повода сомневаться во мне.

Герцог в упор посмотрел на Олю, и та ответила ему не менее твердым взглядом.

А мне как-то надоело слушать эту их перебранку, и я решил тактично слинять.

– Пожалуй, не стану вам мешать и пойду. – осторожно сказал я

– Подожди, – резко остановил меня герцог. – Задержись ненадолго.

– Хорошо, – снова вздохнул я, готовясь и дальше выслушивать их препирательства. Но неожиданно герцог, словно сбросив маску, вкратце поведал Оле о планах, намеченных на ближайшие два месяца. И то, что он так откровенно рассказал ей обо всем, указывало на его полное доверие.

– Я в деле! Не за что не пропущу такое событие! – сразу же заявила Ольга, как только Кин закончил говорить.

Кстати, – запоздало подумал я, – учитывая, что она младшая сестра госпожи Зинарии, то она, получается, тоже Русс!

– В каком деле? – нахмурился герцог. – Я же сказал, что тебе следует сначала восстановиться…

– Я быстро восстановлюсь! – самоуверенно заявила Ольга. – Двух месяцев мне более чем достаточно…

– Даже не сомневаюсь в твоем упрямстве и в твоих навыках. – отрезал герцог. – Если через два месяца одолеешь этого юнца у тебя за спиной, место в штурмовом отряде – твое…

От такой громогласной неожиданности я едва не лишился дара речи.

Да какого лешего?! – взвыл я про себя. – Каким боком я-то тут причастен?

– …А если нет, – бесстрастно продолжал Кин, – останешься при Первой Принцессе… Будешь ее тенью, оберегая от опрометчивых шагов…

– Герцог! – возмущенно воскликнула Адель.

– Молчать! – рыкнул он, как обухом по голове ударил. – По велению Императрицы, вся ответственность лежит на мне, и будет так, как я решил!

Ощутил, как десятки раздраженных, оценивающих взглядов скрестились на мне, словно клинки. Будто это я был виной всему этому балагану. Хотелось завыть, заорать во все горло: Я-то тут причем?! Но в этот миг поймал умоляющий взгляд Зинарии, в котором читалась лишь одна просьба: Сделай так, чтобы ее сестра ТАМ не оказалась!

– Превосходно! – самодовольно произнесла Ольга, окинув меня придирчивым взглядом. – Герцог, готовьте мне место в штурмовом отряде! Я ничем не уступаю вашему хваленому Рону… а уж этому мальчишке точно не проиграю! – и, развернувшись, с вызовом взглянула на Кина. – Пойду искуплю все свои прегрешения перед теми, кого успела здесь рассорить.

– Боюсь, одного дня тебе не хватит, чтобы искупить все…

Я едва снова не подавился воздухом от такого заявления, но сдержал рвущийся наружу сарказм.

Лишь после того, как Ольга, с гордо поднятой головой, покинула кабинет герцога и скрылась в коридоре, где ее терпеливо дожидалась юная подопечная, я обернулся к герцогу за объяснениями. Но первым заговорил не он, а старшая сестра ушедшей женщины.

– Артем, сделай все возможное, но Ольги не должно быть на передовой… Я не переживу, если она погибнет там по собственной глупости! – в ее голосе звучала мольба.

И, видя этот взгляд, я лишь тяжело вздохнул и ответил:

– Не беспокойтесь, ЕЁ там не будет! Обещаю…

***

Спустя тридцать дней.

Артем...

Время словно сорвалось с цепи… Казалось, совсем недавно оно тянулось патокой, но вот уже тридцать дней пронеслись вихрем с того памятного разговора в кабинете герцога и возвращения в строй Ольги Русс, младшей сестры госпожи Зинарии.

Ольга, к слову, невзлюбила меня с необъяснимой яростью. В одночасье я превратился в её личного врага. Слухи о наших с Роном частых спаррингах достигли её ушей быстро. Неудивительно, что однажды, среди зрителей очередного поединка, я заметил её. Выражение её лица по окончании боя было таким, словно её жестоко обманули… и обманщиком этим был я. С того момента я стал для неё персоной нон грата. Теперь я ежедневно наблюдал за её изнурительными тренировками. С утра до вечера она терзала себя и… свою бедную ученицу, которая после занятий вся покрывалась синяками и ссадинами, обеспечивая работой молодых целителей.

Однажды я посмел дать Шери пару советов по владению клинком, за что на меня обрушилась фурия в обличье Ольги. В ультимативной форме она потребовала держаться подальше от её дочери… Именно от дочери! Она так и заявила: не смей приближаться к моей дочери ближе, чем на десять метров!

Вот такие дела. Всю эту кашу заварил герцог, а виноватым оказался я.

Тем временем, после очередного совещания, мы с Роном решили перевести в подземелья Арахнидов, как теперь официально назывался этот район, часть нашего разросшегося подразделения – более восьмидесяти человек. Теперь они продолжали тренировки в городе пауков, под командованием капитана Нура, который оказался надежным, умелым и опытным командиром. Все новобранцы были закаленными бойцами и магами. Пусть последние и обладали лишь средними способностями, зато имели бесценный боевой опыт и умели действовать в составе крупных подразделений.

Помимо нашего отряда, туда ушли и несколько подразделений горных гвардейцев Мала. Благо, Арахниды и пауки покинули верхний город, оставив свои жилища совершенно пустыми. Уходя, они буквально и паутину с собой унесли, оставив её лишь на входах, чтобы никто раньше времени не догадался о смене хозяев. В одном из освободившихся жилищ сейчас спешно готовили временный госпиталь для приема раненых. Находящиеся там, практически на передовой, лекари и целители должны были оказывать первую помощь и сортировать пострадавших по степени тяжести, отправляя их через другой портал в подземный город под замками, где разворачивался более крупный и основательный госпиталь, предназначенный для дальнейшего лечения тяжелораненых.

Всем этим делом командовала госпожа Зинария, с которой я стал проводить много времени. Я постепенно привык к виду знакомого-незнакомого лица, так напоминающего мне мою мать. Пару раз я чуть было не назвал её так… Вот было бы неловко.

Теперь, когда госпожа Зина лично взялась за мое обучение целительству, так что приходилось изворачиваться, чтобы успевать всюду. К счастью, Ника в последнее время не доставляла хлопот.

Из-за моего, как она выражалась, "невероятного дара", Зинария не раз… и не два… заговаривала со мной, умоляя оставить путь воина, твердя, что я попросту расплескиваю божественный дар на пустяки. Знала бы она, как близка к истине… В конце концов, я решился открыть ей часть правды. Поведал о даре, полученном от богини Шутницы, и о заключенном между нами договоре, по которому я обязан восемь лет служить телохранителем у герцогской дочери, и лишь после обрету свободу. Про метку богини, фактически делающую меня женихом Ники, и про мое рождение в другом мире я, разумеется, умолчал. Но даже узнав о Шутнице, Зинария сильно разгневалась, назвав ту "вздорной богиней, несерьезно относящейся к подобным вещам". Я промолчал, не желая развивать эту тему, хотя мысленно и был с целительницей согласен.