К этому времени закончили готовить и третью, последнюю нашу лодку. В неё сели только двое, а все остальное свободное пространство было отдано нашим вещам. Она отчалила от берега практически одновременно с тем, как первая лодка коснулась нашего берега. И сразу, без суеты и спешки, в неё сели две наши «валькирии» – бывшие горничные – и Рон, который должен был взять командование нашим отрядом на том берегу.

Переправа, как говорится, началась…

***

Излат.

Пока шла переправа, мы с моими парнями, углубившись в глубь леса, искали безопасные тропы для дальнейшего продвижения. Бдительность наша была предельной, ведь после недавней стычки с разведчиком-ящером мы стали ещё настороженнее. Именно эта осторожность и помогла нам заметить то, на что в обычных условиях мы бы не обратили внимания.

– Командир! – позвал один из моих бойцов, указывая на старый, затвердевший след на земле. – Глянь сюда.

Это была трехпалая лапа хобгоблина. Судя по состоянию следа, он был оставлен не меньше месяца назад. Казалось бы, незначительная деталь, но после пережитого даже она вызывала беспокойство. Это означало, что гоблины посещают эти глухие места, пусть и редко. Исключать возможность случайной встречи было нельзя.

– Внимательнее по сторонам, – распорядился я. – Ищем другие следы!

Вспомнив о своей оплошности в подземелье под Ромашкой, я тут же добавил:

– Шер, возвращайся на берег и доложи командиру Рону о нашей находке. Скажи, что мы продолжаем осмотр.

– Понял. – Боец мгновенно растворился в кустах, не потревожив ни единого листочка.

Мы с оставшимся разведчиком продолжили осматривать местность вокруг следа. Учитывая, кто его оставил, мы были обязаны найти и другие приметы. Вскоре мы обнаружили сломанный куст, уже пустивший новые побеги. Его состояние указывало на направление, откуда пришел (или куда ушел) хобгоблин. Осматривая деревья, мы нашли старые, обломанные ветки, на которых тоже пробивались молодые побеги. Теперь мы хотя бы приблизительно знали, где прошел гигант-гоблин.

– Командир, – обратился ко мне разведчик, – Идем дальше или вернемся доложить?

Не колеблясь, я ответил:

– Возвращаемся…

И в этот миг мы услышали яростный рев хобгоблина.

Глава 9.

Излат.

Тревожный рёв, эхом разнёсшийся сквозь густую чащу, оборвал наши размышления. Он был настолько близко, что казалось, земля под ногами задрожала. Сердца забились быстрее, а инстинкты взвинчены до предела. Не раздумывая, мы одновременно пригнулись, стараясь слиться с окружающей зеленью, и приготовились к худшему.

– Быстро, сюда! – прошептал я, указывая на густой подлесок. Мы скользнули между стволами деревьев, наши движения были отточены годами тренировок и боевого опыта. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами мог стать фатальным. Мы двигались в сторону, откуда доносился звук, но максимально осторожно, чтобы не выдать своего присутствия.

Внезапно, сквозь просвет между деревьями, мы увидели его. Огромный, возвышающийся над кустами, хобгоблин. Его кожа имела землистый оттенок, а глаза горели недобрым огнём. На его плечах виднелись остатки какого-то самодельного снаряжения. Он, видимо, был ранен, судя по тому, как он пытался удержаться на ногах, и яростно ревел от злости или боли.

­– Он один? – прошептал мой спутник, напряжённо всматриваясь в темноту. Я присмотрелся внимательнее, пытаясь уловить любые признаки присутствия других существ. Но вокруг слышался лишь его рёв и треск ломаемых им веток. Казалось, он был абсолютно одинок в этой глуши. Увы, увидеть большее нам мешали кусты и деревья.

– Не пойму, чего он там бесится? – негромко пробормотал мой напарник, когда я, прежде чем ответить, словно хищник, внимательно оглядывал все подступы, выискивая малейшие несоответствия в окружающей обстановке.

Вон – неглубокая яма, прочерченная в земле, словно клеймом, там, где с грубейшей силой вырвали молодое деревце.

Вон – переломленный пополам ствол другого, словно хрупкая кость.

Вон – истерзанные кусты, а рядом – подозрительное скопление следов.

Но кого я здесь не видел, так это других гоблинов. И это было, мягко говоря, странно. Ведь обычно по одному те не ходят.

И все же я медлил. Не слишком-то мне хотелось приближаться к разъяренному монстру, что сам не свой, впав в буйство, крушил все вокруг, размахивая, как дубиной, тем самым вырванным с корнями деревцем.

– Надо глянуть, – наконец решил я и, первым, со всей осторожностью, шагнул вперед. И тут, сквозь просветы между деревьями, мелькнуло нечто белое и стремительное. Мгновение я замер, пытаясь ухватить ускользающую картину, но тут же чертыхнулся, сорвал с плеча самострел и рванулся вперед:

– Глупый оборотень! – выкрикнул я, и слова сорвались с губ, как выстрел. – Какого хрена он здесь творит!

На поляне, вокруг хобгоблина, нарезал круги знакомый мне белоснежный волк-оборотень, Милан. Оборотень то наскакивал на великана, всаживая свои удары в самые незащищённые места, то, увернувшись от неуклюжей дубины, снова начинал выматывать и бесить гиганта, кружа вокруг него.

Выскочив из-за кустов, я замер, вскинув к плечу самострел. Я поймал голову монстра в прицел и медленно, неумолимо, нажал на спусковой крючок. Мой выстрел попал не совсем туда, куда я и целился – чуть пониже глаза. И на беду мой выстрел был обычный, без магической составляющей. В спешке я не поменял одну обойму самострела, на другую, где на каждый выстрел было наложенное магическое заклинания огня.

Я снова выругался, видя, как хобгоблин разворачивается в мою сторону, замахиваясь для броска своей дубиною. Поменять свою обойму на другую, я просто, физически не успевал, поэтому мне не оставалось ничего другого, как продолжить стрелять, целясь в голову великану, в надежде что хоть один из выстрелов остановит монстра.

Один из моих выстрелов, к счастью, попал ему точно в глаз. Хобгоблин взвыл от боли, отшатнувшись и выронив свое импровизированное оружие. Это дало Милану шанс. Он с новой яростью набросился на обездвиженного противника, вгрызаясь в его шею.

Ко мне подбежал мой напарник, на бегу вскидывая свой самострел, чтобы поддержать меня. Мы были готовы добить обезумевшего монстра, но из-за того, что монстер сильно дергался из стороны в сторону, крутился волчком, а на его спине, намертво вцепившись зубами в шею повис Милан, мы опасались стрелять, боясь зацепить оборотня.

Хобгоблин, несмотря на ранение, продолжал отчаянно отбиваться. Его движения стали ещё более хаотичными, а рёв – ещё более свирепым. Казалось, сама природа вокруг пыталась устоять перед этой яростью: деревья дрожали, кусты приминались, а земля под ногами стонала. Милан, верный своей природе, яростно впивался в плоть врага, но даже его острые клыки и когти не могли быстро сломить упорство гиганта.

Но в какой-то миг колени гиганта подломились, и он упал вниз, становясь на четвереньки. И тут же хобгоблин упал на живот и попытался, повернувшись на спину раздавить Милана. Но тот вовремя разжал свою пасть и ловко отскочил в сторону.

Я, наконец, смог быстро сменить обойму в самостреле, заряженную магическими стрелами. Мой напарник, увидев, что я готов, отступил назад, давая мне возможность. Я прицелился, и первый же выстрел, окутанный оранжевым пламенем, поразил хобгоблина в грудь. Монстр завизжал, его кожа обуглилась, но он все еще пытался подняться. Второй магический выстрел попал ему в голову, и его тело обмякло, превратившись в груду обугленной плоти.

Милан, обалдевший от схватки, отступил в сторону, отряхиваясь от грязи и крови. Его белоснежная шерсть была запачкана, но он выглядел невредимым. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то вроде благодарности. Затем он издал тихий, горловой звук, который, как я понял, означал, что он готов продолжить путь.

– Что это было? – спросил мой напарник, осматривая поверженного монстра. – Ты какого хрена вообще полез на этого монстра. – набросился он на оборотня. – Тебе что адреналина по жизни не хватает?