— Ясно, мальчишка, который сильнее и умнее взрослых, "неправильный" ребенок! — заметил Эрл. — Но убивать зачем? Настолько тебя боятся?

— Свой приговор вспомни, Тигр, — устало заметил Трим Анард. — Стоила та пощечина десяти лет?

— Стоила! — сквозь зубы рыкнул Эрл и сжал кулаки. Но перевел дыхание и сказал спокойно: — Вот и я о том: ведь можно сговориться и отправить его с глаз подальше…

— Желаешь Дику повторить ваше славное путешествие? — иронично спросил Рауль.

На эти шутки у Черного тигра юмора не хватало. Триму пришлось разнимать их и налить обоим по кружке холодного брута, чтобы успокоились.

____________________

[1] (прим. Лины) Мне всегда очень нравился Рауль, он мне казался образцом настоящего странствующего рыцаря, служителя прекрасной дамы. Романтик! Не то, что все прочие и Дик с ними! Но его роль я примеряла на себя, училась у него "манерам", стойкости к насмешкам и умению бросать вызов, а не рисовала в воображении героя, похожего на него, в которого могла бы влюбиться. Смешно! Из-за Рака я потратила уйму времени, пытаясь придумать себе достойное рыцарское прозвище. До сих пор так и не придумала.

Дик говорит, что всегда вспоминал Рауля, когда намного позже познакомился с Вилли Алым — Вильямом Хеймвеллом-Локсли, двоюродным братом Робин Гуда. Только Вилли, чтобы скорее привлечь внимание вольных стрелков и найти Робина, мог явиться в лес, где все приличные люди носят зеленое, в ярко-алом наряде. Больше он так не наряжался, но прозвище приклеилось навсегда. Они похожи и характером и внешностью, хотя кровного родства у них не могло быть. Они из разных миров, а никто из потомков Рауля не пошел в странники.

[2] (прим. Лины) Трим никогда не будет знать, родная ли ему дочка Торелинн и никогда не задумается всерьез об этом. Ребенок оказался единственным живым существом в разоренном замке, в самом начале Южной войны. Мантрим Анард нашел ее у колодца, вокруг которого лежало много убитых жителей замка. Среди других и госпожа Анард с длинными светло-золотыми волосами, похожая на лесную принцессу, прекрасная, даже в смерти. Она как раз должна была родить, но их ли это долгожданный первенец остался жив, неизвестно.

Торелинн ("пламенная") вырастет очень похожей характером на отца, но со светлыми глазами и роскошной вьющейся, как знамя, рыже-каштановой гривой. В день ее совершеннолетия, ровно в двенадцатую годовщину нападения на замок, Трим и Эрл оба будут казнены как главари армии мятежников на главной площади селения, и война будет объявлена законченной. Торелинн Анард, "Краса Юга" возглавит небольшой отряд и продолжит войну с захватчиками.

Официально Дик присоединится к отряду Торелинн через три года, когда будет убит ее первый советник. До этого Дик появлялся то в одном краю, то в другом, больше заботясь о помощи и защите мирных жителей, чем об охоте на отряды северян. С Торелинн он останется до конца. Второе прозвище Торелинн Анард, данное ей историками гораздо позже, "Ровесница войны". Она родилась в первый месяц Южной войны, весной, и погибла в последней битве, уже победив. Тогда тоже цвела весна. Военная оккупация длилась семнадцать лет, но, исключая последний год, армия сопротивления не была регулярной. Отдельные отряды, не дававшие захватчикам спокойно спать ни одной ночи на земле Юга.

Дик не знал этой истории. Он очень удивился, узнав, что Эрл крестник Анарда.

— Мы познакомились на каторге в каменоломнях, — рассказал Трим. — Сам уже месяц там загорал, когда его привезли. Еле живого, но в цепях и с зеленой печатью в приговоре: "особо опасен, годится для самой тяжелой работы под усиленной охраной". Разбой, нападение на замок… Я думал, бандит. Эрл ведь не слишком разговорчив, не разубеждал. Потом мы вместе влезли в одну драку со стражей, защищали более слабого, видите ли! Оба загремели в карцер на трое суток. Там нашли время поговорить.

Чтобы выплатить огромный долг, отец продал Эрла и его сестру в услужение местному маркизу на десять лет. Так что, Эрл вырос в замке, хоть по его манерам никогда этого не скажешь! Несколько легче, хоть и не без труда, могу представить, что сестра его, когда выросла, стала нежным прекрасным воздушным созданием и на беду свою приглянулась маркизу. И уж совсем легко вообразить, что когда сестра в слезах пожаловалась Эрлу на приставания хозяина, наш Тигр так залепил тому своей нежной ручкой по сиятельной физиономии, что это признали покушением на жизнь и разбоем.

Правда, не сразу. Сперва у лошадей маркиза неделю длился праздник, поскольку все кнуты и плети заняли более важным делом. Перестарались, видимо… Тигру-то ничего, а народ взбунтовался и пошел на приступ замка. Эрл, как он мне рассказывал, смутно помнит пожар, очнулся уже в суде. Бунт быстренько подавили с помощью королевской армии, а зачинщику за разбойное нападение дали десять лет каторги.

Больше года мы вместе синий камень для мостовых грызли. Устраивали побеги, кому смогли, держали связь с братством. Потом и нам пришла пора бежать… только стражник в последний момент запросил вдвое больше золота. Уперся, гад: только одного могу провести, и точка!

Я хотел разыграть, кому идти. Эрл отказался. Он вечно, не раздумывая, лез вперед, если мог кого-то прикрыть. У меня не было оружия, но это всё равно считалось "боевым крещением".

Тигр знал, что я вернусь. Но когда вернулся, его уже продали на Юго-Восток. А там люди очень легко пропадают, по сотне в день. Хотя, как видишь, Эрл здесь и даже в звании. Но за десять лет, что мы знакомы, впервые слышу от него, что маркиз поступил милостиво и достойно подражания…

— Трим, у меня ангельское терпение, но ты договоришься! — предупредил Эрл.

— Я покорен этим рассказом, — через стол поклонился ему Рауль. — Оказывается, Тигр, как и я, защитник женской чести! За что и пострадал. Кто б мог подумать? Сэр Эрл, больше ни слова не скажу о ваших вкусах и манерах! Отныне я вас люблю и уважаю. Ты мой брат по несчастью!

— Закройся, Рак, — миролюбиво попросил Эрл. — Мое несчастье только в том, что мы в одном братстве.

— Что стало с твоей сестрой? — осторожно спросил Дик.

Эрл пожал плечами. Это выглядело, словно пошевелилась гора.

— Вышла из долгового рабства. Замужем. Родила мне троих племянников, все мальчики. Но мы не виделись. Она живет неподалеку от замка. Мне лучше там не появляться. Маркиз, говорят, тоже жив-здоров... Но шутки — шутками, а делать что-то надо. С таким приговором тебе вообще некуда деться до окончания войны, Трим прав.

— Когда она закончится? — безнадежно махнул рукой Дик. — Да и не в ней дело, а во мне. Не получается у меня спрятаться и не высовываться. Пробовал. Предпочитаю публичную казнь.

— От самого себя человека никто не спасет, это твоя личная борьба, — ладонью отстранил всякие возражения Трим. — Но отменить смертный приговор, задача братства.

— Как ты его снимешь? — спросил Рауль. — Меня ведь больше всего волнует, что союзники денег не считают. Будто их сундуки не опустошены военными компаниями. Готовы покончить с ним любой ценой, измеряемой в золоте!

— А, знаешь, Рак, башка у тебя варит, — после паузы недовольно признал Эрл. Густые брови его сошлись, а над ними прорезалась глубокая складка. — Эти слова, что Дик серьезная угроза для войны, и эти деньги — не из четырех сторон света. Нашим война невыгодна. За его голову платят с той стороны, куда льется всё золото.

— Уже теплее, — кивнул Трим.

— Куда теплее, жарко! — взорвался Эрл. — Тропики там, вечное лето! Солнечный ад!

— Спокойно, Черный тигр, — попросил Дик. — Сам пробыл на Юго-Востоке часа два, ты — год. Но уже ясно, там правят торговцы. Видел таких. Везут еду туда, где голод, а уезжают нагруженные золотом. И каждый знает, на это золото и ведется война, чтобы голод длился подольше. Это вроде заколдованного круга, знаю. Но если так, то это выгодно для нас.