— Думал, Колин. Он ведь старейший рыцарь.

— Да, прожил старик немало, — согласился Эрл. — Но Колин умер ещё зимой. Устал. Они добрые приятели с мужем королевы. Колин ушел за ними.

— Жаль, что не встретимся, — сказал Дик. — Значит, они добрались туда, где нет дорог. Нашли всё, что искали. Так лучше, чем…

— Кого я вижу! Дик! Разбудите меня, не верю! Это сон! — из кухни появился изящный темноволосый малый в ярко-коралловом костюме. У него такой вид, словно он раскалился у печи и пришел в зал, остыть. И правда, когда глаза привыкали, костюм Рауля Сантаро казался уже не таким вызывающим. И в самый раз подходящим этому щеголю.

— Рак, вовремя явился! — издевательски приветствовал его Эрл. — А теперь живо вернись на кухню и захвати чего-нибудь выпить и закусить.

— И не подумаю! — томно ответил Рак. — Вы голодны, сэр Эрл, вот сами и несите. Рад тебя видеть, Дик! — Рауль порывисто обнял его за плечи и отодвинул на длину руки, лучась улыбкой. — Живой! Врут люди. Иди поближе к свету. Нет…не изменился. Даже странно.

— А ты кажешься более счастливым, чем раньше. Как поживает герцог?

Улыбка Рака мигом погасла, подвижное лицо на несколько мгновений стало твердым. Даже надменным.

— Бастен? Превосходно. Он на том свете. Надеюсь, там ему объяснят, что быть такой скотиной нехорошо. Не думай, после осенней раны на турнире он полностью поправился. Я уже успел побывать в заточении у него в замке. Выследил, гад, когда дороги весной только открылись… У Бастена большая личная гвардия, но в замке мы возобновили наш поединок один на один. Хотя герцог этого никак не ожидал. Да я и сам не ожидал. Думал тихо выскользнуть через ночной лунный двор и всё. Давно хотел убить Бастена, но желание это одно, а дело… Но избежать последней точки на этот раз не удалось. И к лучшему. Он собирался похитить Маринеллу и привезти в замок. Спасло нас то, что Бастен не успел ее найти. Теперь и не найдет. Это, всё-таки, огромное облегчение. А ты как поживаешь, Дик?

Рауль смотрел на него ясным взглядом. В самой глубине карих глаз прыгали золотые искорки.[1] Дик редко спрашивал на эстафете о других рыцарях братства, но понимал, что о нем все знают гораздо больше.

— Не хуже, чем твой герцог, по крайней мере. Из приятных новостей… видел море.

— О, да это была приятная новость, когда ты пропал там! — с чувством согласился Рак. — Пока в порт Велсада не пришла "Седая акула", никто не знал, где ты! Несколько утешало, что в Пальмире ты не попался, иначе все бы знали, но… В последнее время о тебе ходит столько слухов. Не угадаешь, чему верить.

— Да, по дорогам катятся вести о твоей смерти, — присоединился к беседе Трим. — Многие верят. И слухи о твоем отступничестве гонцы успели вынести из города раньше опровержения, но их не слушают. Наемники. Кто им поверит?

Дик тяжело вздохнул.

Вчетвером они свободно расселись вокруг длинного стола. Трим занял место в торце. Эрл принес легкую закуску и кувшины с некрепкими напитками: сосновый отвар, холодная вода, брут, светлый эль. Перед каждым стояли высокие глиняные кружки с гербом братства, зубчатым колесом.

— Что за секреты? — недовольно спросил Эрл, для начала хлебнув воды. — Дик всё узнал бы на совете. Что нового мы можем решить сами? Им, видишь ли, война поперек горла! А кому нет? — Чуть наклонившись вперед, Эрл заговорщицки подмигнул Дику: — Ясное дело, Рак давно жаждет мира, чтобы жениться на своей даме сердца. Теперь и Трим туда же!

— Ты женишься? — развеселился Дик, слабо представляя себе столь сурового воина рабом домашнего очага. — Зачем?

— Она прекрасная женщина. Люблю ее, — просто ответил Трим. — Я знаю голос призвания, но раньше никогда не думал, что с женщиной это бывает так же, навсегда. Многие нравились, но ни одна так не звала. А с ней я хочу семью, детей… Маркиз, вот, знает.

— Не называй меня маркизом! — обиделся Рак. — Мой отец младший сын маркиза Сантаро и не наследовал титул, а воевал за короля! Сколько раз вам повторять?

— Да всё равно маркиз, — отмахнулся Эрл как от мухи. — Знаю я таких!..

— Вот видишь, Дик, им всё равно, — развел руками Рак. — Деревня! Твоя невеста, Трим, должна, прежде чем брать такого болвана в дом, учить тебя геральдике! Чтоб не стыдно показаться перед родственниками! Вот вспомнишь мое слово!

— Она дворянка? — Дик удивился этому меньше, чем самому факту будущей свадьбы.

— Да, она из замка, — смущенно улыбнулся Трим. — И похожа на лесных принцесс.

— Желаю счастья.[2] И вам с Маринеллой, Рак.[53] Тоже не прочь, чтобы война скорее кончилась, хотя жениться пока не собираюсь!

— Дик, если нам со свадьбой подождать можно, то у тебя каждый день на счету, — снова обретая суровость, заметил Трим. — Я вас позвал раньше совета, потому что вас троих я достаточно хорошо знаю, чтобы просить о помощи не только делом, но и словом. Нужна идея, пусть безумная, но чтобы сработала!

— В чем нужна помощь? — Дик насторожил уши.

— Хочу спасти тебя! — ответил Трим. — Что скажешь о том, что над тобой, единственным из братства, висит заочный смертный приговор? И повсеместно, за редким исключением.

— Почему, единственным? — ощетинился Дик, чувствуя, что его в чем-то упрекают. — Видел казнь наших в Пальмире. Там тоже был мальчишка!

— Насколько известно, в Столбовой бухте ты не только смотрел… — иронично улыбнулся Трим. — Зверь-рыба! Но сути это не меняет. Ты в самой большой опасности из всех нас.

— И что прикажешь делать? — Дик сердился, что братство будто бы считает, что ему нравится жить с этой угрозой. Или он сам себе тот приговор подписывал?

— Никто не может тебе приказывать, Дик, разве что давать советы. Но тут и посоветовать нечего, — Трим со вздохом налил себе кружку соснового отвара и оглянулся на друзей, ища поддержки. — Ты всё делаешь правильно, но… Сколько раз ты умирал, с тех пор, как принял звание?

— Огонь… дракон… и змея… Трижды.

— Сам — рыцарь почти сорок лет и тоже умирал трижды. Эрл?

— Один.

Рауль подал знак, что ему, кроме душевных страданий, похвалиться нечем.

— Ну, Рак ещё слишком недавно в братстве… но всё-таки дольше, чем ты. Понимаешь разницу? А сколько раз тебя приговорили к смерти, и помешать этому ты не мог?

— Ну, два…

— А когда бросили в лесу на растерзание зверям, не считается? — хмыкнул Эрл, уткнув нос в кружку.

— Но смог ведь этому помешать!

— Сколько раз каждому из братства угрожала смертельная опасность, не сосчитать. Это нормально. Но шесть прямых взглядов в лицо смерти за полгода дороги, это слишком… — Трим недоуменно развел руками.

— Но я жив.

— Это и странно, Дик. Учитывая, с какой настойчивостью пытаются тебя убить.

— Да, честно говоря, завидно, — саркастически буркнул Эрл. — Мы помогаем мятежникам, боремся против войны на Востоке уже пятый год, проводим дипломатические переговоры, участвуем в восстаниях, заступаемся за рабов, мешаем жить всем городам и королям, вообразившим себя единственной властью в мире, но никто именного приговора по всем союзным державам не удостоился! А Дику стоило появиться, и вдруг такая честь…

— Меня тоже весьма беспокоит это единодушие, — пригладив мизинцем ровную бровь, вполголоса заметил Рауль. — По себе знаю, публичные приговоры даются нелегко. Но смертная казнь… Даже на войне она применяется только к изменникам, чья вина доказана. Не убивают ни дезертиров, ни пленных… Им тоже несладко приходится, но на войне гибнет достаточно людей, чтобы самые отъявленные звери-командиры остерегались умножать смерти среди своих. А тут… все сразу на одного мальчишку?.. За что? Чем ты настолько досадил им?

— О приговоре мне сообщили ещё год назад, в трактире Ялицких, — ответил Дик. — Тот человек из братства сказал, мешаю всем, потому что не взрослый. Разрушаю существующий порядок, при котором дети могут только гибнуть в сражениях, но никогда не побеждать.