— Я не был там. Это Дик…

— Путешествия компаниями всегда сбивают с толку, если спутники то сходятся, то расходятся, — недовольно заметил один из судей. — Скоро будем снимать десятку с тех, кто участвует не самостоятельно!

— А сколько вы добавите за то, что Дик остановил подлые нападения на участников скачек, разогнав банду оборотней? — запальчиво спросил Милон. — Спросите, сколько на поляне тех, на ком остались следы зубов приятелей Уранды и Лундора! И спросите эхо, случались ли нападения после нас?

— Подобные выходки и любые помехи в скачках раздражают совет не меньше, чем путаница с маршрутом, — сдержанно ответил глава совета. — Но никто не пострадал в той мере, чтобы это коснулось правил. Все желающие могут подать в суд поодиночке или объединив показания. Но обжаловать результат гонки им не удастся. Препятствия каждый преодолевает в меру своих сил.

Милон поклонился, скрывая возмущение. И молча слушал перечень своих заслуг.

— Итого, считая перевал на Сосновых кручах как достопримечательность края, ещё двести двадцать четыре, — наконец провозгласил совет. — Общая сумма, шестьсот пятьдесят пять!

Орден бурно приветствовал своего предводителя. Результат Милона пока лучший из всех. Теперь сумма ниже шести сотен сразу отметалась слушателями, как безнадежная. Рекорд Милона держался долго, но когда объявили "Лундор, семьсот десять" лес снова содрогнулся.

Поляна участников кричала громче зрителей. А орден Милона-младшего — громче всех.

Для Дика эта цифра означала не чужой престиж, а новую потерю крови. На милость победителя рассчитывать не приходилось. Но рыцарь встретил объявление совершенно невозмутимо. И так же, без внешних признаков волнения, предстал перед советом скачек.

— Дик?.. — совет переглянулся. — Вы можете удостоверить свое имя, рыцарь?

— Других не спрашивали!

— Это добровольное предложение, не сердитесь. Приступим… до возвращения в Озерный край, ваш путь шел рядом с Милоном из Тенистых оврагов. Полагаю, никто не сомневается в правильности подсчета? Итак, четыреста тридцать. Вы встречались с владычицей Озерного края?

— Да.

— Плюс десять. Сосновые кручи, Терновый угол, сто два… Правда ли что вы сознательно покинули лес во время скачек и отсутствовали более часа?

Дик молча кивнул.

— Угодно ли вам, рыцарь, назвать причину подобного нарушения правил?

— Это имеет значение?

— Разумеется.

— Прекрасная дама.

Поляна зазвенела переливчатым смехом. Их разговор над воронкой гриба в форме уха слышал весь лес. Дик, не дрогнув, ждал, пока волны улягутся.

— Минус сто, — объявил совет. — Учитывая…

— Позвольте мне, — вмешался Милон, — прояснить обстоятельства. Всё-таки, мы ехали вместе. Дик покинул пределы леса, чтобы спасти человека, жизни которого угрожала опасность!

— Что вы говорите? — удивился глава совета скачек. — Вы видели эту опасность?

— Не видел, но…

— А вы сами видели эту даму? — коварно спросил один из советников, помня, что речь идет о выходе за границы лесной страны, закрытые в момент скачек.

Милон покраснел, но четко ответил, что сам он не мог видеть то, что происходит по ту сторону границы. Но верит слову своего спутника. Кроме того, наблюдатели вне границ леса, наверняка видели Дика. Те же орлы. Пусть они подтвердят, была ли девица на скале над рекой и грозила ли ей опасность.

— Юноша, — внушительно промолвил глава совета. — Мы не верим неподтвержденным слухам. Поэтому, едва сообщают, что один из участников разрывает границу, за ним тут же устремляются наблюдатели и докладывают нам подробности нарушения.

— Значит, вам известно, что Дик спасал чью-то жизнь?

— Безусловно. Нам даже известно имя этой особы, которое мы пока разглашать не будем. Не мешайте совету вести подсчет, будьте добры!

— Господа, а ведь есть такое старинное правило, припоминаете?.. — всплеснул руками один из судей.

— Совершенно верно, — высокий худой распорядитель поклонился совету. — Если участник скачек остановится ради спасения человеческой жизни, и после сможет вернуться к гонке, да будет добавлено к заслугам его пять сотен. Я не ошибаюсь?

— Точно, точно, пятьсот! — закивали советники. — Но закон касается только граждан леса.

— Дик почетный гражданин леса и его крестник! — выпалил Милон. Несмотря на недвусмысленную просьбу главы совета, юный эльф снова выступил в защиту нового друга.

— Разумеется, — глава совета сохранял хладнокровие. — В противном случае, он не мог бы участвовать в лесных скачках. Гражданство странников весьма широко, но речь о гражданстве спасенного. Эта дама гражданка леса?

— Нет, — сразу ответил Дик, не давая Милону возмутиться. — Довольно об этом. Дальше.

— Ваша скромность похвальна, рыцарь, — едко заметил глава совета. — Но закон касается именно вас. В рабстве у водяного змея, "короля реки", находились два гражданина леса, которые с его гибелью получили свободу и вернулись домой. Их имена не имеют отношения к делу. Но заверяю всех, совет проверил истинность этих слов, и на их основании может добавить к заслугам рыцаря дороги лишнюю тысячу.

— Девятьсот, — напомнили главе совета. — Минус сто за уход из леса.

— Возмутительно! — перед советом возник пышущий гневом Лундор. — Этот мальчишка едва не убил троих граждан леса, если я правильно понял намеки в адрес моей непослушной племянницы. И это не считается? Чепуха! Беззаконие! Его надо снять со скачек за опоздание к месту сбора!

— Успокойтесь, Лундор! — загремел главный вельможа в совете. — На правах представителя государя, напомню вам: только потому, что ваш сговор с Урандой не доказан, с вас не снимается по пятьсот баллов за покушение на каждого участника скачек, на которого нападали дружки вашей племянницы! Имейте в виду, пока вы беспрепятственно собирали высшие баллы, навещая родственников, в совет поступила жалоба от великой принцессы Озерного края! Не мешайте нашей работе, рыцарь Лундор! С вас ещё спросят в свою очередь!

— Итак, после возвращения к гонке, вы пересекли границу Сосновой косы и через Мачтовый лес забрались в самое сердце Моховой кочки, откуда направились в Совиную рощу к Черному оку, ее главной достопримечательности…

— Не помню, — с улыбкой признался Дик.

— Главное, что наблюдатели это подтверждают. Двести четыре… Потом, через край Бирюзовой балки, Лягушачьего яра, Зеленой чаши к горькому источнику Змеиных слёз… сто три. И возвращались через предгорья и восточный Рябинник, до границы здешней Круглой поляны. Всего один балл. Общая сумма… тысяча шестьсот тридцать восемь.

— Протестую! — Лундор поднял крик и размахивал оружием. На этот раз Три-Эл нашел немало сторонников. На поляне поднялся шум. Орден Первого турнира, друзья Милона, впервые всерьез почувствовали себя боевым орденом рыцарей и выхватили мечи, защищая совет и распорядителя скачек.

Дик по-прежнему стоял перед советом, спиной к толпе. И, скрестив руки на груди, делал вид, что буря его не касается. Советники видели лесную улыбку на губах рыцаря и, постепенно догадывались, о чем он думает.

Когда крики: "Так нечестно!", "Не считается!", "Он нарушил границу!" — достигли своего пика, распорядитель по знаку главы совета поднял руку.

— Слово вам, рыцарь, — поклонился он Дику, когда все замолчали, желая услышать, что скажет победитель и взвыть о своем несогласии ещё громче.

— Это мои первые лесные скачки, — сказал Дик. — Забавно. Порой, весело. Если выход из скачек для спасения чужой жизни добавляет заслуг, не моя вина, что в лесу столько веков никому это в голову не приходило! Успели забыть… — Дик оглянулся, чтобы прекратить оскорбленный ропот. — Да будет так! — как любит говорить Целист. Отказываюсь от лишней тысячи, если простите выход из леса! Кто против?

Против выступил только орден Милона — семь человек. Решение Дика одобрил совет и зрители.[1]