И во всей этой родной обстановке, словно вишенка на торте, в углу сиротливо стояла моя демоническая секира.

– Бедняжка! – прохрипел я своим скрипучим голосом, от которого воротило даже меня самого. – Моя прелесть! Мы с тобой ещё заставим поплясать наших врагов.

– Так, маньяк, гроза демонов, – Рон проследил за моим взглядом и поморщился. – Ты лучше думай о своём поведении… и выздоравливай скорее. Не забывай, ты обещал после боя устроить вечеринку и выпить со всеми за нашу победу.

– Чего? – Я удивлённо посмотрел на Рона. – Разве я такое обещал? – И тут меня осенило, я вспомнил наши посиделки перед битвой и свои слова. – А, ну да, кажется, что-то такое было. – был вынужден признать.

Как же мне не нравился мой голос! Шепот звучал лучше, а сейчас, спустя всего сутки, он скрипел, словно ржавые петли старой двери. Зинария уверяла, что это временно и скоро всё пройдёт, голос вернёт свою силу и придёт в норму.

Да и ладно бы только голос. Когда утром мама Зина показала мне моё отражение в зеркале, признаться честно, я порядком обалдел. С каких это пор я стал похож на ангелочка с золотыми волосами, голубыми глазами и совершенно чистой, детской кожей?

Увидев себя таким, я в сердцах, не подумав выпалил:

– Ну как с таким лицом можно жить? Лучше бы мне оставили все мои шрамы!

– Не говори глупостей! – рассердилась Зинария. – Глупый мальчишка! Видимо, мне придётся взяться за твоё воспитание и вбить в твою бестолковую голову, чего тебе делать категорически нельзя.

Судя по её лицу, она совершенно не шутила и была настроена крайне серьёзно. Пришлось поспешно заверить её, что это была шутка, и пообещать исправиться и взяться за ум. Но, судя по её выражению лица, моим обещаниям не очень-то поверили. В ответ я услышал буквально следующее:

– Коли я так похожа на твою матушку, то возьму на себя смелость проследить, чтобы ты больше не делал глупостей и вырос в достойного сына, которым можно гордиться.

И вот, после таких слов, гадай – серьёзно она сказала или пошутила.

Но как бы там ни было, сейчас, оказавшись в своей комнате, я даже этому был рад. Мама Зинария выставила за дверь всех моих товарищей и носильщиков и принялась проверять моё состояние.

– Рёбра у тебя практически восстановились, – сообщила она. – Восстановление кожи тоже идёт ускоренными темпами. Через неделю начнём снимать твой панцирь. С переломанными ногами тоже всё хорошо, заживление идёт полным ходом, что не может не радовать. В общем, сейчас тебе нужен только покой и отдых.

Сообщив все эти новости, она, наконец, оставила меня одного, пообещав навестить через пару часов.

Но побыть в одиночестве мне удалось недолго.

Минут через пять в дверь постучали, и на пороге появился незнакомый молодой парень.

– Господин Артем! – он поклонился с порога. – Я рад, что всё же смог увидеться с вами до своего отбытия, – сказал он. – Я здесь, чтобы поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали… За то, что спасли мою жизнь.

Легкое недоумение закралось в мои мысли. Когда же я успел вырвать этого юнца из лап смерти? А он, словно не замечая моего замешательства, продолжал:

– Когда меня там, вовремя боя, демон почти разорвал надвое, именно вы, в самом пекле битвы, сумели соединить мои половинки воедино! Я знаю, что даже среди целителей высокого уровня, это считается вершиной целительского искусства.

И тут, словно вспышка молнии, память вернула меня в тот кошмарный момент… Кровь, море крови. Передо мной – изломанное тело, юноша, разорванный почти пополам, которого тщетно пытался склеить воедино молодой, неопытный маг-целитель, с жалкими остатками маны. Я помню, как оттолкнул его и, взяв дело в свои руки, склонился над зияющей раной, над половинками, которые чудом удерживались лишь на истерзанном позвоночнике. Это было мое первое подобное исцеление, первый опыт столкновения с такой ужасной раной.

Окинув взглядом парня, стоявшего передо мной, я отметил, что он выглядит превосходно, куда лучше, чем тогда, на поле брани.

– Благодаря вашей магии господин Артем и магии госпожи Зинарии, я сейчас стою здесь, – тихо произнес он.

– Ну что ж, рад слышать, – ответил я, чувствуя, как повисает неловкое молчание. Что ему сказать? Я ведь, по сути, не знаю этого парня… да и он меня тоже. Он пришел отдать долг благодарности, и он это сделал. А что дальше? Его лицо выражало полную растерянность.

– Ладно, приятель, – сказал я, пытаясь разрядить обстановку. – Не стой на пороге. Заходи, присаживайся… Куда ты вообще направлялся? – начал я разговор. – И для начала хватит меня называть господином.

Минут десять мы обменивались ничего не значащими фразами – пустой, вежливый треп, лишенный всякой конкретики. Вспоминать особо не о чем. Единственное, что отложилось в памяти – парень шестнадцати лет, ученик столичной Академии магических и рыцарских искусств. Сбежал на Восточный Предел добровольцем, бросив учебу и примкнув к одному из отрядов. Зовут его Джонни, старший сын княжеского рода. Говорил, что после всего пережитого, переосмыслив свое мальчишеское поведение, решил вернуться к занятиям. Вот, пожалуй, и все, что можно о нем сказать. Бесконечно благодарил за спасение, а потом ушел, оставив меня вновь наедине с собой.

Следующим гостем, к моему величайшему удивлению, оказался мастер-дворф Норд! Вот уж кого я точно не ожидал увидеть. Он вошел, внося в комнату огромный деревянный короб, который тут же водрузил на кровать, рядом с моим топчаном.

– Мастер, я так понимаю, – проскрипел я, – вы решили меня исподтишка добить?

Дворф юмора не оценил.

– Хорошая идея, но в другой раз, – хмуро буркнул он. – Как-нибудь, своим несносным характером, ты меня точно доведешь до того, что я тебя пришибу.

– Буду иметь в виду, – ответил я. – Но замечу, если сюда сейчас войдет горничная и увидит вашу коробку на свежезастеленной кровати, пришибут уже вас.

– Так это не моя вещь, а твоя, – отрезал мастер Норд.

– О как! – удивился я. – И что же в МОЕЙ коробке?

Дворф отстегнул замки, откинул крышку и, бережно держа через грубую ветошь, извлек свое новое творение. У меня перехватило дыхание. Это был новый «магический самострел», но выполненный в точности по моим пожеланиям. Съемный прямой магазин на несколько выстрелов, удобный регулируемый приклад, короткий ствол – все это придавало оружию вид компактной штурмовой винтовки, словно сошедшей со страниц моего мира.

Представив свое творение, мастер тут же вернул его в ящик, защелкнул замки и, все же перестраховавшись, поставил короб в угол, рядом с моей секирой.

– Это то, о чем я думаю? – осторожно спросил я. – То самое оружие, которое вы не хотели делать и о котором я вас так упрашивал?

– Недавно закончил, – сухо ответил дворф. – Как активировать под себя, ты знаешь. – И, нахмурившись, добавил: – Это первый и последний образец, который я сделал.

– Так сложно в обращении и трудно в изготовлении? – уточнил я.

– Сделать было непросто, – согласился мастер Норд. – Но теперь, когда я знаю, что нужно, думаю, повторить будет куда легче… Хотя, конечно, использовать его смогут только те, у кого уровень магии не ниже четвертого.

– Тогда я не понимаю, почему вы не хотите производить такое оружие, – удивился я. – Если вы учли все мои пожелания, то оно получилось куда лучше тех образцов, что есть у вас в крепости.

– Вот поэтому я и не стану его производить массово, – отрезал дворф. – Не хочу, чтобы мое оружие попало не в те руки. Поэтому, если и сделаю для кого-нибудь что-то похожее, то только индивидуальное, которым не сможет воспользоваться никто другой, и только тому, кому я доверяю. – сказал как отрезал.

Должен признать, я давно подметил, как сильно мастера волнует судьба его творений, то, в чьих руках окажется выкованное им оружие. Видимо, тому были веские причины, о которых я не решался спрашивать.

– Спасибо, мастер! – поблагодарил я. – Как только встану на ноги, оплачу ваш труд.