Не хватало людей, чтобы отправиться на поиски немедленно. Думаю, вы поможете найти их. Командуйте, господин Руст.

— Всё это правда, Ёлин? — хмурился хранитель Кларес, взволнованный тем, что его сын так близко, и в гневе от того, что не знал этого раньше, и что предатель, с которым он мечтал бы поквитаться, ускользнул.

— Вы сомневаетесь в слове рыцаря, Хвар? — Руст и сам слушал рассказ Дика, не веря своим ушам.

— Не надо медлить! Дети ждут нас! — воскликнул отец того мальчишки, который пропал первым.

Собрав ночную стражу и гвардейцев, что присутствовали на встрече с мастером Неизвестным как доверенная охрана троих гостей, цвет города поспешил вниз, в подземелья. В одной из камер королевской тюрьмы, просторной, роскошно обставленной, нашлись трое похищенных мальчишек. С ними неплохо обращались и хорошо кормили, но "золотые дети" томились от неизвестности и страха. Им угрожали многими несчастьями, если их отцы не будут благоразумными.

Освободили также всех трактирщиков и хозяев постоялых дворов и гостиниц. Среди них Дик узнал и тощую хозяйку, похожую на крысу, хотя она и муженек очень старались проскользнуть мимо незамеченными.

Гвардейцы убедились, что в комнате, где проходила встреча, скрыт тайный ход. Они отправились вдогонку за Неизвестным. По крайней мере двое из отряда освободителей верили, что никого солдаты не найдут.

Последней открыли дверь в камеру, где сидели подчиненные Берла. Узнав, что их преступление состоит только в том, что они упустили предателя, тюремщики удивились, но им хватило ума себя не выдать.

— Даже если вы честные солдаты и среди вас нет его пособников, — не глядя на своих ближайших сообщников, тяжело произнес Руст, — вам следовало бы добровольно оставить службу. Или вовсе покинуть город. Это решит совет. Нам не нужны такие защитники…

— В другой раз я сказал бы, что вы излишне строги к ним, советник Руст, — заметил глава совета. — Но сейчас вы даже чересчур снисходительны. Как вы посмели его упустить, мерзавцы?! Где теперь искать этого прихвостня дракона?

— Боюсь, его уже нет в городе, — заметил Дик. — И вряд ли он ещё сюда вернется. Дракон таких поражений не прощает…

— Да, это верно, — со злой усмешкой скрипнул зубами Кларес. — Мастеру Неизвестному не позавидуешь!

— Не стоит думать о всякой падали, когда нас ждет радость и свобода, — обнимая сына, не отпуская его с тех пор, как открылась дверь темницы, отмахнулся от прежних забот отец, который страдал дольше других. — Дик, Ёлин, как нам благодарить вас?!

— Не поднимать шума до завтра, — попросил Дик. — Пока отпразднуйте освобождение тихо, в кругу семьи. Все заслужили хороший отдых…

— А вам, от имени городского совета, я обещаю орден! — вмешался кругленький глава совета. — Вот что вы заслужили по праву! Вместе с любовью и уважением всего города!

— Благодарю, — слегка улыбнулся Дик. — Скорее, его заслужил господин Руст. Если хотите сделать мне приятное, окажите эту честь ему. И позвольте сейчас удалиться, — Дик чувствовал, что горячих поздравлений и благодарностей своих коллег и "золотого круга" предатель больше не выдержит и сейчас взвоет.

Они откланялись и поспешили к "крысиному" колодцу. Дик еле-еле поднялся по вбитым в стену скобам, думая, что сорваться вниз сейчас так некстати, что это даже смешно. Может, он заслужил наказание за наглую ложь, но второго падения его нервы и кости точно не выдержат.

*****

— Хотел узнать, как тебе удалось обмануть Берла? — позже, когда они расположились в рабочем кабинете Руста, спросил хозяин кабинета. Эта комната находилась очень далеко от спален и гостиной, где их случайно могли застать или услышать любимые дамы советника. Слуг и охрану он давно предусмотрительно отправил спать, сказав, что завтра всем понадобятся свежие силы.

Дик лежал, откинувшись на спинку легкого диванчика. Руст, напряженно стиснув руки, сидел напротив на таком же диване и сверлил своего ненавистного гостя жалящим взглядом.

— Не молчи, — простонал он. — Я не давал слова больше не пытаться убить тебя! И, кажется, сейчас мне уже наплевать на репутацию фамилии… Как ты сумел точно изобразить гибель от яда, если не знал его действия?

— Отчего же? Чувствовал его.

— Ты не пил ни глотка, змееныш! Я знал это, знал! Ведь знал же…

— Неправда, — Дик не открывал глаз. — Глоток выпил. На пробу.

— Не ври, — Руст утомленно склонился к поручню дивана. — Это сильнейший яд, он не мог не подействовать.

— Он и подействовал. Ровно насколько нужно. Такая огромная чаша… как подумать, что умру с одного глотка? Вы рассчитали, что, дойдя до края отчаяния и отхлебнув, уже не остановлюсь. Значит, на вкус эта жидкость должна утолять жажду, хотя бы обманчиво. Выпил немного, чтобы проверить, — Дик провел сухим языком по нёбу. Ему и сейчас хотелось пить. — Отвар вереска, обыкновенный лесной чай. А яд… что ж, с одного глотка он не смертелен. Резь в животе и холод в сердце, немеют руки-ноги, голова кружится… и после остается горечь и кислота во рту, этого уж вам никто не скажет. Только удобнее лежать, хочется отдохнуть и боль стихает… Тем более, до этого основательно потрудился, чтобы разогнать кровь, тогда яд действует ещё меньше. Знал, что побоитесь дотронуться. Как же, такая старая ловушка! Кто попадется? У стражников огромный опыт… и такой строгий приказ… — он улыбнулся в потолок.

— Зачем ты стол двигал? — Руст до конца не верил, что это происходит наяву. Очередной провал его планов придавил убийцу, как гора бревен. Дик озорно хмыкнул и сел прямо:

— Так и не поняли? Веревочка! Мне требовалось отбить кусок полегче от ваших деревянных монстров… И привязать к ножке стола веревку. Не стоило экономить на кандалах… Второй конец держал башню из стульев. Так надеялся, что это вы зацепитесь… Что ж, не судьба.

— Охрана перевернула всю камеру, ища разлитый яд. Как они ничего не зацепили?

— Ничего не было. Веревка появилась, только когда старший тюремщик пошел звать вашу милость. Мне же всё слышно, что говорят за дверью. Выбрал момент и привязал.

— А яд? Куда ты его вылил?

— В один из фонарей. Кто мог заметить, что горит и льется по решетке не только масло? Всем было не до того.

Руст долго молчал, трагически раскачиваясь и обхватив руками голову. Он хотел выяснить, где допустил ошибку, но после ответа Дика понял, что ошибочна вся партия, а не какой-то один ход.

— Что я вам сделал? — после долгой паузы, наблюдая за отчаянием своего убийцы и отстраняясь от него вежливым обращением, спросил Дик. — Просьба о помощи — предлог. Если боялись, что сорву игру, могли меня не звать.

— Тебя всё равно вызвал бы кто-то из детишек, — простонал Руст. — Нитка сто раз об этом говорила! Уж лучше самому позвать на помощь и убрать тебя с пути, только ступишь на порог гостиницы. Я сменил хозяев во всех трактирах города, открылся этим продажным людишкам и всё напрасно… Ненавижу таких, как ты! Всегда вмешиваются, куда не надо, и всё им сходит с рук! Почему все должны платить по счету, а ты нет? — взвыл он, захлебываясь злющими слезами. — Ты не имеешь права жить, когда я… и все другие… почему мы стареем и умираем, а ты — нет!!!..

Этот крик, отчаянный протест того, кто смотрит в лицо смерти и рвется прочь от нее, ударил Дика больнее, чем любые камни. Руста трясло так, словно это он только что выпил яд и чувствует, как холодеет всё внутри и жизнь уходит из него с каждой секундой. Кровь отхлынула от лица Дика без помощи отравы и мышцы на скулах окаменели. Он встал.[1]

— Сам хотел бы знать, — тихо ответил он, — зачем до сих пор живу. Но это, как видите, не в вашей власти. Хотите попробовать ещё раз, господин советник?.. Нет?

Тогда, прощайте. Привет Аните. И не сердитесь на нее. У всех свои вкусы в жизни, я ей нравлюсь. Простите. Это уж не в моей власти.

— Убирайся, змееныш, — Руст трясся от плача злости и бессилия. — Не могу тебя видеть!..