— Думаешь, я смогу? — усомнился Самил. — Ещё многие будут обращаться со мной как с ничтожеством. Даже в новом костюме, наверное. Что мне делать?

— Перестать трястись от одного вида "господ", — резко ответил Дик. — Ты при них ведешь себя так, что тебя каждому хочется стукнуть, просто за трусость. Не унизить ещё больше, а встряхнуть, разбудить. Постарайся жить более независимо от их милости.

— Но нельзя же выставлять себя наглецом, который совсем не считается с чужой властью, — недовольно возразил Самил. — Так ещё больше разозлишь их. Зачем нарываться?

— Нет, высовываться нарочно не стоит. Гордость лечится хорошим щелчком по носу, — усмехнулся Дик. — Лучше держаться наиболее скромно и неприметно. Но быть готовым ответить, если спросят урок. Так спокойнее, верно?

— Хватит ли у меня смелости отвечать?

— Не уверен в победе, не принимай бой. Прячься, убегай, старайся не привлекать внимания, сколько сможешь. Но уж если сцепился, иди до конца. Сильный может позволить себе обреченность. Может сомневаться в своих силах и всё равно выиграть. А ты — не можешь драться, не связывайся! Зачем давать повод себя унизить, если не сможешь им противостоять?

— Ты всё время учил меня другому, — недоверчиво усмехнулся Самил. — А теперь говоришь снова лезть в свою норку?

— Учил? — искренне удивился Дик. — Сказал, что думаю. Сам решай.

На перекрестке они попрощались.

— Спасибо тебе, — протянул руку Самил. — Может, я и пустое место, но раз ты за меня заступался, значит, я должен сделать так, чтобы это было не зря. Не могу обещать, что ты ещё обо мне услышишь, Дик. Но я тебя не забуду, правда.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Самил нес связанные в единую гроздь коробки и строил планы, как завтра отправится искать работу в новом наряде и с новыми взглядами на свою жизнь. Он так замечтался, что не слышал цокота копыт и заметил карету, когда она уже нагнала его и остановилась. Дверца открылась, и оттуда мальчишку-бедняка поманил солидный хозяин замка.

— Эй, как тебя? Подойди! Нам есть о чем побеседовать. Не бойся…

У Самила дрожали колени. Ноги сами хотели рвануть с места и бежать в ближайшую подворотню. Но какой-то новый голос внутри приказал им остаться на месте. "Интересно, что бы Дик ему сейчас сказал?" — мысленно прикинул Самил и постарался ответить как можно спокойнее:

— Если вы прикажете ехать не слишком быстро, и дверца кареты будет открытой, почему бы не побеседовать?

Галад одобрительно хмыкнул и откинулся на подушки сидения. Самил забрался в карету и устроился напротив хозяина, держась близко к дверце, чтобы в случае опасности выпрыгнуть и сбежать.

______________________________

— Я был излишне резок с тобой, прости, — без всякого принуждения извинился сэр Галад. — Но я хотел проверить, что ты за человек. И, считаю, ты мне подходишь. Не вернуться ли тебе к мыслям о работе в моем замке?

— Что я должен буду там делать? — сдержанно поинтересовался Самил. Предложение, такое желанное ещё утром, сейчас настораживало и требовало уточнений.

— Жить. — Галад тяжело вздохнул и нахмурился по своей привычке. Подобрать точные слова ему давалось непросто. — Видишь ли, у меня сын твоих лет. Так уж получилось, что он одинок на свете. У него пока нет крепких друзей, нет родственников его возраста. А ему вскоре предстоит поехать учиться очень далеко, в закрытый университет на Северо-Западе. Я хотел бы подыскать ему компаньона. Почему-то девицам часто находят компаньонок для путешествий и для самостоятельной жизни, а мальчикам больше принято давать в сопровождение слуг. Но я хочу, чтобы вы были равными. Я обещаю вам в замке одинаково уважительное обращение, одинаковые по ценности одежду и подарки или одинаковые по тяжести наказания, если заслужите. Разумеется, нельзя заставить вас за эти несколько месяцев подружиться, но, возможно, вы привыкнете держаться вместе, разделять радости и тяготы в новых условиях. Это поможет вам легче освоиться в незнакомом окружении. Надеюсь, поможет и в учебе.

— А чему я должен учиться? Вернее, чему будет учиться ваш сын?

— Он решил стать магистром небесных сфер. Мечтает наблюдать звезды. Но я хорошо знаю этот университет. Выжить там очень трудно. Звездочёты считают, что тем, кому нет дела до людей, и кто не умеет общаться с ними, не найти общего языка и со звездами. Они устраивают ученикам такие проверки сил и выносливости, что военная академия, по сравнению, — летний пикник в приятной компании.[1] Борас в одиночку там не продержится и месяца. А обучение стоит огромных денег… к тому же, Борас уверен, что звезды его призвание.

— Мне тоже интересно учится у Звездочётов, — заметил честолюбивый неудачник. — Но денег у меня нет.

— Я плачу за вас обоих, естественно, — заверил Галад. — Ты можешь стать моим вторым сыном, если согласишься.

— Почему я? — наконец Самил решился задать вопрос, который беспокоил его больше всего. — Утром вы сказали, что я никуда не гожусь.

— Нет, твоя скромность, манеры и желание учиться мне понравились. Но в тебе не хватало твердости… Уважения не только к другим, но и к себе, понимаешь?

— Да. Сейчас вам кажется, господин, во мне этого достаточно? Или вы хотите снова проверить?

Хозяин замка сердито молчал, глядя в окно. Он чувствовал неловкость перед этим маленьким оборванцем, и в то же время очень важно, чтобы Самил его правильно понял.

— Видишь ли, нанять слугу для богатого молодого наследника не так уж трудно. Многие согласятся. Труднее выбрать порядочного слугу, который будет верным помощником. Но рассчитывать на крепкую дружбу можно только между равными, понимаешь? Найти мальчишку-слугу с чувством собственного достоинства вовсе не так легко. А где ещё я мог отыскать свободного молодого человека, по сути, ребенка, как не на улице? Как ещё привлечь его в замок, как не объявлением о работе? Так приходили многие, но, увы… Либо вместе с самоуважением они показывали злобу и желание украсть что-нибудь, либо только угодливую любезность. Мне уже от этого слезливого: "Да, господин. Как прикажете господин", — в ушах звенело. Лучшего компаньона, чем ты, я пока не нашел. Твое дело сейчас, согласиться или отказаться.

— Я буду только жить за ваш счет, или мне будут платить жалование? — после некоторого размышления спросил Самил. Ему показалось, что в глазах сэра Галада мелькнуло насмешливое восхищение его деловой хваткой.

— Тебе будет положено жалование, три золотых в неделю. Но их будут складывать на твой счет. В замке будешь получать на карманные расходы столько же, сколько мой сын. Можешь отправлять свои деньги кому-нибудь или копить. Позже они тебе весьма пригодятся.

— Если без пощечин, то я согласен, — наконец сказал Самил.

— Я надеюсь, вы оба не дадите мне повод. Гарантирую уважение к вашей личности. Мне кажется, в тебе есть задатки настоящего достойного человека.

Самил засмеялся.

— Дик сказал, что достоинство связано с ценой, но его невозможно купить за деньги. Потому что тот, у кого оно есть, им не торгует.

— Согласен с твоим приятелем. В таком случае, будь моим гостем сегодня и познакомься со своим компаньоном. А завтра дашь окончательный ответ. Мы приехали.

Карета простучала колесами по окованному железом подъемному мосту и остановилась во дворе Галадского замка. По ступенькам навстречу отцу выбежал мальчик в строгом костюме. Трое достойных людей, хозяин замка и двое мальчишек, поднялись в главный обеденный зал и ворота закрылись за ними.

Дик в это время находился уже далеко и думать забыл об этом славном городке, и обо всех, кого он встретил за день. Это был самый обычный день, ничего особенного. А вот кто не забыл событий того дня, это хозяин магазина готового платья Кольгрев. С тех пор он не смел отказывать даже самым бедно одетым посетителям, опасаясь, как бы ему не выставили счет, больше стоимости его магазина. [2]