— Я вижу, тебе требуется поддержка, — Глерхэн призывно махнул рукой. Из угла выкатилось нечто, похожее на огромную стальную перчатку на подставке. Она раскрылась на две половинки, и Дик увидел, что изнутри вся поверхность утыкана толстыми шипами. Глерхэн приказал этой штуке сомкнуться вокруг кисти своего ученика. Теперь действительно было одно-единственное положение, в котором можно держать руку, чтобы в нее не впивалась сотни шипов. Меч вернулся к нормальному размеру, но всё равно теперь казался огромным и тяжелым. Из другого угла появились доспехи вроде стальной жилетки, чтобы держать спину ровно. К счастью, без шипов, просто охватывали тело железным корсетом и не давали вырваться. Такие же полукруглые щитки вцепились в его колени. От плеч и пояса Дика к противоположным стенам натянулись цепи, не давая ему сойти с нужной точки в середине зала.

— Вот, теперь виси хоть без сознания, но у тебя будет правильная постановка корпуса, — удовлетворенно кивнул Глерхэн и ушел из зала. На ходу обернулся и заметил, что если Дик только посмеет выронить меч на пол до возвращения мастера, свое обучении он может считать законченным в ту же секунду.

Дик немедленно решил проверить: если и правда снять всякую опору и повиснуть на цепях, что будет? Он задохнулся от режущих ребра железных обручей, но в целом, Глерхэн прав: сойти с места или значительно отвести руку невозможно. Пока его не видят, Дик взял меч в свободную руку и попытался оценить свое положение внутри перчатки. Увы, оно было безвыходным. Единственный возможный угол кисти, локтя и плеча. А если полностью расслабить руку, шипы впиваются и всё равно не дают отдохнуть. Ладно, говорят, у Глерхэна всё-таки было несколько учеников, прошедших полный курс обучения. Значит, до обеда они доживали. Чтобы развлечься и скоротать время, Дик чуть-чуть шевелил кончиком меча, насколько позволяла стальная перчатка, и наблюдал за зигзагами тени на потолке, представляя, что ведет стремительный бой.

В один какой-то момент все "доспехи для пыток" исчезли, но Дик не сразу заметил это. Сообразив, что он свободен, Дик радостно рубанул мечом широкую мельницу, сразился насмерть с собственной тенью и сел в углу зала, отдыхая и опустив наконец-то руку.

— Прохлаждаешься, лентяй! Покажи стойку, запомнил? Да, примерно… Ещё два часа подержишь другую руку для гармоничного развития.

Раздался лязг железа и Дик снова очутился в оковах. Глерхэн удалился. На этот раз действительно до обеда.

После обеда Дик отрабатывал атаки и защиты в паре с собственной тенью. На следующий день повторилась та же история, с той только разницей, что теперь к кисти подвешивали груз, и перчатка уже не удерживала руку, но острие меча обязано смотреть в ту же самую точку.

Глерхэн проявлял изобретательность в пытках, но добивался одного: Дик должен так выучить правила постановки, атак и защит, чтобы выполнять их не задумываясь, чтоб это стало для него естественным. Проявлял мастер фантазию и настойчивость и в других уроках.

Утренний подъем был наипервейшей пыткой. Каждое утро Глерхэн выдумывал новый варварский способ разбудить своего ленивого ученика. Просыпаться от пинка в ребра или удара плеткой ещё куда ни шло. Однажды Дик проснулся от щекотки и почувствовал, что перчатка, которая во сне колола руку, не исчезает. В палец пульсирующее впивалось что-то острое. Он понял раньше, чем открыл глаза. Комната полна крыс, ползающих повсюду! Дик сердито вскочил на ноги, и крысы тут же исчезли, зато в дверях появился хозяин замка.

— С добрым утром, рыцарь. Как вам спалось? Через четверть часа жду вас в обеденном зале. У нас сегодня прием и у тебя масса работы, а ведь надо ещё успеть провести тренировку.

Дик догадался надеть сразу черный костюм ученика, похожий на мундир гвардейского адъютанта, только без красного нагрудника и золотых пуговиц[62].

_________________________

На приеме пришлось прислуживать за столом, и при этом у Дика весь день крошки во рту не было. Когда кто-то из гостей приглашал его присесть, съесть или выпить что-нибудь, Дик переводил взгляд на мастера. Глерхэн всякий раз подавал знак отказаться.

За огромным столом в светлом обеденном зале собрались маги, рыцари, знатные друзья милорда Глерхэна и даже богатые торговцы, хотя людей без титулов за этим столом не жаловали. На нового ученика они не обращали особого внимания, пожалуй, даже не прочь пожалеть мальчишку и тайком угостить чем-то вкусным. Но Дик неизменно отвечал, что не делает ничего без разрешения мастера.

Краснолицый упитанный господин с носом-картошкой, вроде бы купец, но при этом откликающийся на титул барона, поймал ученика за руку и не отпускал, не взирая ни на какие возражения. Под конец банкета барон был изрядно пьян. Глерхэн подал знак согласиться.

— Выпей со мной, малыш! — барон протянул Дику кубок с чем-то сине-зеленым, что резко пахло болотной травой.

Косой взгляд на мастера, и Дик поднес кубок к губам. Редчайшая гадость! Его обожгло, как будто набрал в рот раскаленного сиропа и запил крепким дубовым спиртом.

— Отличная штука, верно? Знаешь, как это готовят? В болотный ликер добавляют синий сок горной горечи, яркие цветочки такие, и опускают в бутылку живую змею! Она боится захлебнуться и в агонии выплескивает яд, кусая всё вокруг. Тогда ее тянут за хвост и отпускают. А настойка выдерживается годик-другой[1]. Это придает потрясающую крепость, отличную, великолепную! — исчерпав все похвалы напитку и змеям, богач опрокинул себе в глотку полный кубок этого жуткого питья. Потряс головой и стал с аппетитом закусывать ветчиной. Увидел новое блюдо и попросил передать его.

Как примерный слуга, Дик поставил перед бароном серебряный поднос и снял крышку. Гость с аппетитом чавкал и уговаривал ученика тоже попробовать. Глерхэн не возражал. Дик сел к столу, раз уж так просили. На тарелке лежал гарнир, похожий больше всего на коричневых червей, тушеных в подливке. Взгляд мастера подтвердил, что можно есть. Дик попробовал кусочек и признал, что вполне съедобно. Как только он собирался быстро опустошить тарелку, Глерхэн подал знак заняться делом и обслуживать гостей. Потом пришлось перемыть всю посуду и только ночью, уже утром следующего дня, ученику позволили есть что угодно, от пиршества оставалось немало вкусного.

Обучение шло полным ходом: бои холодным оружием чередовались с различными издевательствами. Дик не столько легко, сколько с равнодушным видом проходил все испытания, не давая мастеру повода упрекнуть ученика в слабости или попытке к бунту.

К своему мучителю Дик не мог испытывать злости, поскольку сам пришел сюда. Но и не стеснялся иногда говорить с мастером на равных, если тот бывал в настроении это позволить. Дику было каждый день интересно, что ещё выкинет его наставник. Он относился к Глэрхену снисходительно, словно к ожившему трехрукому чудищу, самому жестокому и бесчувственному своему учителю.

Утренний подъем постоянно сопровождался сюрпризами вроде небольшого дракона, который, едва втиснувшись в угол комнаты, полыхнул огнем в лицо спящему. Дика будили раскаленные угли и каменный град, сыпавшийся с потолка. В другой раз сам потолок опустился до того, что угрожал раздавить постояльца этой комнаты. Пришлось моментально ящерицей выползти в коридор, к ногам мастера.

— Тебе не надоело? — как-то спросил Глерхэн, видя, что Дик проснулся, и движением руки отменив огромного питона, пытавшегося задушить ученика.

— Мне? А вам… мастер?

— Признаться, начинает надоедать. Ты ведь провел немало ночей в опасности, должен спать чутко и предчувствовать нападение. Почему же не просыпаешься заранее, лентяй?

— Здесь-то не в лесу, — сдержанно объяснил Дик, сидя на полу. — Вы дали слово, что в замке я в безопасности. Во сне больше верю вашему слову, чем вашему огню или крысам. Это ведь всё не по-настоящему…— Дик снисходительно вздохнул.