— Всё равно я заставлю тебя просыпаться вовремя, в момент моего появления на пороге или даже за мгновение до этого, — пообещал Глерхэн.

Дик беспечно пожал плечами:

— Как вам угодно, мастер.

Прошел целый месяц их взаимного поединка характеров. Хотя ему жутко неудобно поступать по законам Глерхэна, Дик понимал, что от него требуется в бою, и даже находил удовольствие в том, чтобы победить мастера по его же дурацким правилам. Иногда вечерами они играли в шахматы. Дик чаще проигрывал.

Однажды утром Глерхэн возник на пороге комнаты Дика в отличном настроении. Он разбудил ученика всего лишь порывом ледяного ветра.

— Вставай, лежебока! Я придумал нам сегодня замечательное занятие! Вызываю тебя на турнир упрямства!

Дик сел, взъерошил волосы и из-под руки посмотрел на Глерхэна, словно тот действительно слепил глаза своим сиянием.

— Не знаю, что это такое, мастер, но выиграю, — зевая, хрипло сказал он.

— Живо спускайся в зал. Я жду! — маг испарился.

В гостиной они наскоро позавтракали омлетом с луком. Когда Дик убрал со стола, мастер позволил ему удобно устроиться в кресле, а сам, сидя напротив, объяснял условия поединка.

— У тебя очень твердый характер, Дик, — задумчиво сказал Глерхэн, безо всякого одобрения, всего лишь констатируя факт. — Мне это интересно. Таких приятно подчинять своей воле. Суть турнира упрямства в том, чтобы заставить тебя выбирать: уступить мне или причинить себе какую-нибудь мелкую неприятность. Во времена моего обучения эта игра была очень популярна.

— Никогда не слышал. Разве что, похоже на допрос в камере пыток. Значит, игра в вашем вкусе, мастер. Дальше.

— Хотелось бы поймать тебя за язык и наказывать всякий раз, как ты говоришь это свое дурацкое словечко "дальше". Крайне невежливо! Но из упрямства ты способен сдерживаться некоторое время. Ничего, я постараюсь выбрать то, с чем ты добровольно никогда не согласишься, — заверил Глерхэн. — Продержишься весь день до захода солнца, ты победил. Уступишь раньше, — я. Нужно быстрое наказание, я не могу приказать за один отказ носить воду весь день. Проще всего ударить тебя… Но на это ещё найдется масса желающих. Разумеется, можно заставить тебя причинять боль самому себе, к примеру, колоть иголкой… но все жульничают, жалея себя. Это не наказание. Хочется придумать что-то другое. Быстрое и безопасное, но весьма утомительное. Нельзя же требовать, чтобы всякий раз в случае непослушания ты прыгал через голову! После нескольких сальто подряд ты разобьешься.

— Могу кувыркаться, это безопасно.

— Но в этом для тебя нет ничего, кроме удовольствия! — фыркнул Глерхэн. — Возможно, падать на колени? Попробуем… Опускаться и вставать без помощи рук, конечно.

Дик встал из кресла и тут же мягко перекатился на оба колена. Потом поднялся, качнувшись всем корпусом.

— И что, если вы, мастер, прикажете вымыть посуду, могу сделать один раз так и не слушаться? Великолепно! — Дик снова уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

— Я могу повторять просьбу бесконечно, — Глерхэн раздраженно потер лоб. — Нет, это не годится. Слишком легко.

— Можете весь пол усеять шипами, — мрачно подсказал Дик.

— Шипы не помогут… боль здесь не метод, я уже сказал. Ты в любом случае сотню раз сделаешь мне назло, глазом не моргнув. Моя задача так осложнить тебе выбор, чтобы уже до десятого раза тебе стало тошно. Я ведь надеюсь выиграть.

Дик выжидательно смотрел на наставника, подперев щеку кулаком. Глерхэн в раздумье взял со столика бокал с черным бальзамом и осушил его маленькими глотками.

— Признавайся, чего ты не выдержишь?

— Откуда мне знать? Угадывайте, мастер.

Глерхэн внимательно посмотрел на ученика. По тому, как сузились глаза и зазмеились уголки рта, ясно, что у наставника возникла идея.

— Кажется, ты не в восторге от змеиной настойки?

Дика передернуло от воспоминания.

— Никто не вправе заставлять меня пить такую гадость!

— Никто, кроме вас самих, рыцарь, — Глерхэн медленно поднял палец. — Это мое условие! Всякий раз, как не согласишься, будешь обязан выпить рюмочку настойки. Я сделаю подходящую иллюзию, чтобы ее крепость тебе не повредила, но вкус будет тот же. Не могу ведь я влить в ребенка столько спирта и яда! Тем более, мне нужно, чтобы по ходу поединка ты всё трезвее оценивал ситуацию, а не наоборот.

— О, нет! — простонал Дик. — Придумайте что-нибудь другое, мастер! Что вам стоит? Ваша злобная изобретательность безгранична!

— Я выбрал заклад! — посмеивался Глерхэн. — Считаешь условия поединка неприемлемыми? Тогда сдавайся сразу, победа за мной!

Дик мученически вздохнул:

— Нет, если гарантируете, что не отравлюсь, и это будет лишь иллюзия, готов принять вызов.

— Иллюзией будет лишь напиток, а твои страдания как раз будут совершенно настоящими, — мастер удовлетворенно потер руки и взмахнул кистью с перстнем. На столике рядами, как шахматные фигурки, выстроились крошечные полукруглые рюмочки с сине-зеленой жидкостью в маслянистых разводах. Дик закрыл глаза, чтобы не видеть эту батарею. — На первое время хватит, — промурлыкал Глерхэн. — Начнем? Ты можешь отказаться…

Дик молча покачал головой.

— Когда тебе надоест твой вечный возраст, ты возьмешься за ум, вырастешь и станешь как все.

— Не думаю, — спокойно возразил Дик.

— Ты споришь? Пей!

Дик взял первую рюмку. Их можно было осушать одним глотком, но менее противной настойка от этого не становилась. Нельзя представить себе другую такую горечь, смешанную с чудовищной приторной сладостью.

— Не правда ли, на свете есть только один достойный рыцарский орден? — мягко спросил Глерхэн. — И это Темный круг, конечно.

— Вам виднее, мастер.

— Не увиливай. Да или нет? Темный круг — лучший орден на свете?

— Нет, — вздохнул Дик, потянувшись за второй рюмкой. — Бррр! Можно их разбивать, хотя бы?

— Пустые можно. Но если в ней останется настойка, рюмка подпрыгнет и вернется, — пригрозил Глерхэн.

Дик грохнул пустышку, запустив ею в камин. Осколки не посыпались на угли, они растаяли в воздухе.

— Дальше!

— Не терпится? Продолжим… Ты согласился бы отречься от призвания?

— Нет.

— Пей! — Мимо уха Глерхэна свистнул круглый снаряд и налетел на стену. — Будь осторожнее, не то я отниму этот чудесный способ выражать свои чувства.

— Дальше, — кивнул Дик.

— Не мог бы ты отказаться от этого словечка? До вечера.

— Это приказ, мастер?

— Пожалуй, нет. Я могу усиливать давление постепенно. Пока тебе ничего не запрещено. Вот разве что… ты согласишься не спать целую неделю?

— Вряд ли, — Дик взял четвертую порцию отравы.

— Дай слово, что останешься в моем замке на десять лет!

— Дальше.

Дик больше не бросал рюмки об стену. Выпив, он разжимал пальцы и ронял крошечную стеклянную пешку на пол, себе под ноги.

— Не правда ли, Братство Дороги прибежище одних дураков? — невинно спросил мастер Глерхэн.

— В моем лице, безусловно, — криво улыбнулся Дик и поднял рюмку. — Ваше здоровье, мастер!

После первой дюжины глотков, когда со стола исчезли все запасы настойки, Дик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, ожидая следующего вопроса. Когда прошла судорога, его лицо стало спокойным, как во сне. Потом он чему-то слабо усмехнулся. Глерхэн внимательно наблюдал за ним, выдерживая паузу.

— О чем задумались, рыцарь?

— О вашей несравненной доброте, мастер.

— Без иронии! Иначе спрошу ещё что-нибудь!

— Не шучу, мастер. Позволив не скрывать свои чувства и не делать вид, что мне нравится эта отрава, вы раз в пять облегчили мне задачу!

— Что же ты раньше не сказал! — горестно цокнул языком наставник, сожалея о своей оплошности.

— А можно, сам спрошу? — Получив разрешение, Дик внимательно посмотрел на Глерхэн: — У вас в роду были драконы?.. И феи.

Магистр Темного круга долго молчал, прежде чем ответить.

— Кроме магов в университете, где нужно заполнять карту крови, ты один догадался. Мой прадед был дракон. А бабка — фея. Это действительно заметно?